Make it right

Хёны у Чонгука потрясающие. Без них его университетская жизнь была бы куда сложнее, скучнее, и вообще непонятно, в какой компании он иначе оказался бы. Хёны опытные, предупреждают о суровых преподах и неподходящих знакомствах, рассказывают о самых крутых вечеринках и о кафешках близко к универу, в которых дёшево и вкусно накормят. Хёны уютные, с ними можно устраивать в общаге марафоны фильмов с вкусняшками и задушевными разговорами. Чонгуку бы еще хотелось и с обниманиями, но хёны пока морально не готовы. Из них Хосок, кажется, сдастся быстрее всех, Намджун держится как может и максимум, как только он умеет, серьёзно хлопает по спине, Юнги оказывается неприступной крепостью в этом плане, но так Чонгуку даже интереснее. Ещё только хёны знают о том, что они сами называют извращенскими фетишами — хотя Чонгук в этом вопросе с ними категорически не согласен. Он всего лишь в 19 лет девственник, который одевается как самый охрененно горячий самец, с пирсингом в губе, серьезным взглядом, зататуированными руками и выше многих парней на его курсе. Девчонки охают, заглядываются и хихикают, но Гук, как бы, не по девчонкам. Мальчики заглядываются тоже, но не те — жеманные, скромные, жаждущие крепкого плеча и горячий страстный секс, где они, конечно, снизу. Но, вообще-то, Чонгук тоже хочет снизу, хочет, чтобы мило, хочет много свиданий, чтобы неловкие поцелуи до дрожи в пальцах. И Чонгук хочет черные кожанки, обтягивающие крепкую грудь футболки и высокие шнурованные ботинки. Хёны советуют сменить имидж, потому что искренне переживают за личную жизнь младшего, но Чонгуку некомфортно по-другому. Хёны не понимают, но принимают. В клубы хёны тоже помогают попасть, прямо как сегодня, потому что Чонгуку еще два года по закону расти до таких заведений. Ему, в принципе, не особо-то здесь и нравится (только ради любимых хёнов) — громко, многолюдно, дымно, развязно — поэтому весь вечер он почти трезвый и неразговорчивый. Вкупе с дерзкой укладкой и новой сережкой в брови, от которой Гук хмурится с непривычки — выглядит, наверное, так, будто он ходит сюда каждый божий вечер и жёстко засаживает всяким смазливым мальчикам по самое не балуйся. Чонгук вполуха слушает разговор хёнов о новом сэмпле общего кумира, но безбожно отвлекается и замирает, потому что к ним за столик, прямо напротив него, присаживается сногсшибательной красоты парень — стройный, высокий, с темными волосами в легком охуительном беспорядке, с еще более темными охуительными глазами. Смотрит вот ими прямо на Чонгука немного блестящим от алкоголя, но вполне осознанным взглядом, подпирает ладонью подбородок и выдаёт низким бархатным голосом: — Хей, кроха... Гук хмурится, потому что, черт возьми, «крохой»‎ его в сегодняшнем прикиде может назвать либо пьяная отчаявшаяся омежка, либо до задницы самоуверенный альфач, который хочет присунуть только затем, чтоб на следующий день в универе все восхищенно слушали его рассказы о покорении новых вершин. Подсевший парень не кажется Чонгуку ни одним из вариантов, поэтому он хоть и поджимает разочарованно губы, но не отрывает вопросительного взгляда. Несколько недель спустя он поймет, что это было лучшее решение в его жизни. — Как насчет того, чтобы я напоил тебя жутко сладким какао с такими милыми белыми штучками, завернул в огромный теплый плед, спрятав от всех остальных, и мы посмотрели залпом твой любимый сериал только вдвоём? Чонгук, приоткрыв от удивления рот, грешно думает, что парень сумасшедший, потому что, ну, только один Гук всем таким страдает, никак иначе, и стрёмно услышать вот это в душном прокуренном клубе, когда он выглядит как самый отпетый бэд-бой. Парень напротив только расплывается в божественной улыбке и залипает на рот Чонгука. Хёны рядом, похоже, офигевают не меньше, только Юнги приглушенно кашляет от смеха. — Ким Тэхён! — звонкий недовольный окрик вырывает Гука из судорожных размышлений, кому звонить, куда бежать, если ты встретил сексуального парня, у которого, кажется, проблемы с головой, и в которого ты, кажется, вкрашился за пару секунд. Подошедший худощавый парень смотрит на этого Тэхёна уставшим взглядом, но когда окидывает беглым взглядом их диванчик, выглядит уже слегка паникующим. — Боже, Тэ, я оставил тебя одного на пару минут, а ты уже лезешь к... порядочным людям со своими извращениями. Тэхён вынужденно отводит от Чонгука взгляд, когда его взвинченный... друг? (Гук почему-то хочет, чтобы просто друг) сжимает щеки Тэхёна пальцами и насильно поворачивает его голову к себе. Даже так Чонгук видит, как этот восхитительный парень округляет глаза и виновато по-детски дует губы. Сердце Гука заходится как после марафона. — Чимин-а... — бубнит обиженным тоном, и Чонгук не выдерживает: коротко смеётся, жмуря нос. Тэхён тут же поворачивает к нему голову, впиваясь взглядом в его улыбку. — О... — тот парень, Чимин, кажется, удивленно смотрит на них обоих и разжимает пальцы на лице Тэхёна. Повисает неловкая тишина. Кажется, тут надо что-то сказать, потому что получилось как-то нехорошо, потому что очаровательный парень может обидеться или что. Чонгук не успевает подумать, прежде чем выдаёт: — Прости, просто это было мило. Может, и к лучшему, потому что широкой улыбкой Тэхёна теперь можно осветить всё это полумрачное заведение. Чонгук на автомате слегка прищуривается. Флаффмометр Юнги не выдерживает такой концентрации, и он громко обреченно стонет, зажмуриваясь: — Не-е-е-е-ет, или да-а-а, Чонгук, дай ему свой айди в какао, и пусть он свалит. Пока Чонгук растерянно косится на Юнги, пытаясь не потерять притягательную улыбку из виду, Хосок уже тянет Тэхёну клочок бумаги, на котором нацарапал этот самый айди еще минуту назад. Тот заулыбался так ярко и сумасшедше, что Юнги снова демонстративно застенал, и Чимин поспешил поднять Тэхёна за локоть, утаскивая в толпу подальше от них. — Ты сумасшедший идиот, Тэ, они все жуткие, — донеслось едва слышное взволнованное. Тэхён вполоборота снова находит глазами Чонгука и яростно машет ему рукой. На этот раз Чонгуку хватает смелости улыбнуться ему в ответ. И всё-таки хёны у него самые лучшие.