Заполни себя

"Я разорву в клочья эту реальность. Все глупые слова, когда бы то ни было сказанные мной или пролитые на бумагу в порыве чувств. Люди, которые всегда оставляли меня и которых оставляла я. Люди, которые делали мне больно и которым делала больно я. Мне всё это больше не надо. Ни люди, ни слова, ни воспоминания. Я не хочу ничего и никого рядом. Я уничтожу всё разом. И наступит спокойствие от начала до конца, незыблемое и желанное". Свернувшись в клубочек, словно котёнок, просящий защиты, Сойка кусала костяшки и пальцы. Вгрызалась в кожу зубами, до крови, до приятной боли, которая вроде бы отвлекала от того, что творилось внутри. Потому что кричать было нельзя, постыдно, опасно. Потому что она не имела права злиться на окружающих её, на обстоятельства, ведь "кому-то могло быть ещё хуже". Но Сойка не знала этих "кого-то" и не хотела знать, ведь ей было плохо прямо здесь и сейчас, и ей нужно было защитить себя, но она не умела и не знала как. Сквозь поток её бессвязных мыслей прорезались звуки внешнего мира - стук в дверь. Дверь. Девушка находилась в комнате, но не помнила, как здесь оказалась. Эти стены были ей незнакомы, запахи были чужими. Здесь было слишком уютно для того места, где она провела большую часть жизни. Когда дверь открылась, на пороге стоял рыжеволосый юноша - в руках поднос, волосы собраны в хвост, на губах - неуверенная улыбка, как будто бы он здесь гость, а не девушка. Сойка метнулась к парню, выбила у него из рук поднос, сама же обожглась о пролитый чай, зашипела и вцепилась зубами в предплечье юноши, когда тот ухватил девушку, собирающуюся прошмыгнуть в дверь, за локоть. - Куда ты? Тебе больно, я знаю. Пожалуйста, не дерись. Ай... Да не кусайся же ты, - парень ухватил Сойку за плечи, протолкнул в глубь комнаты и рывком опустился на пол, потянув за собой девушку. - Пожалуйста... Он прижал к себе её, шипящую и вырывающуюся из его объятий. Сойка ненавидела его сейчас больше всего на свете. Вся злоба, копившаяся в ней последние часы, смогла найти объект приложения. - Тебе больно, очень больно, я знаю, - продолжал бормотать юноша, легонько поглаживая Сойку по спине. Неожиданно, несмотря на всю кипящую внутри боль, на злость, на отвращение, выворачивающие её буквально наизнанку, несмотря на неприязнь к этому парню, Сойка расплакалась. Её пальцы сжали футболку рыжеволосого юноши, а слёзы, предательская влага, всё текли по щекам, скатываясь на одежду пришедшего. - Почему вы держите меня здесь? Почему? Кью не простит, Кью перебьёт вас всех, - всхлипывала Сойка. - Я знаю, я всё знаю. Но... Вряд ли он перебьёт нас, под Новый год у нас объявлено перемирие. По негласным правилам мы обменяемся пленниками в праздничную ночь. У них Серебрянка. - Мне плевать, - Сойка снова начала вырываться. - Что ты меня держишь? Что.ты.меня.держишь? Тебе мало того, что я сижу в этой комнатушке совсем одна? И вообще, чего это ты припёрся сюда с подносом? Захотелось поизображать святошу, да? Ты ведь всегда среди них был весь такой мягкотелый. Ты хоть раз убивал? Убивал? Или ты только пирожки лепить и умеешь своими мерзкими огромными ручищами. Ежевика хохотнул. - Люди забавные, когда злятся, - парень отстранился от Сойки, всё ещё придерживая её за плечи. - Извини. Мне правда редко кто высказывает что-то неприятное. Это даже... Здо‌рово. Здо‌рово знать, что я неидеальный хотя бы в своей излишней идеальности. Сойка громко втянула в себя сопли и всхлипнула: - Ты странный. - А у нас других в семью и не брали, не заметила? - У нас тоже странные... Но по-другому. Ты какой-то слишком добрый. До тошноты добрый. Зачем тебе это? Зачем ты пошёл в мафию? В чём выгода? - А её и нет, - Еже пожал плечами. - Может быть, я просто не знаю, чем себя наполнить. Поэтому здесь. Я как пустой сосуд. - Но ты ведь уже не маленький мальчик, чтобы не знать, чем себя наполнить, - Сойка смешно выпучила заплаканные глаза. - А ты чрезвычайно умна. Для такой мелкой девчонки, - Еже усмехнулся и потрепал девушку по волосам. Та раздражённо смахнула его руку с себя. - Я не маленькая. - Ну да, наверное. Хотя маленькая не значит глупая. Сойка фыркнула и отвернулась. На губах Ежевики играла улыбка, когда он тяжело поднялся на ноги и подошёл к двери. - Снова убирать, - пробормотал юноша, склоняясь и подбирая поднос, упавшие миску, блюдечко и чашку. - Хорошо хоть ковры положили, ничего не разбилось. - А чем ты хочешь себя заполнить? - Что? - Ежевика удивлённо посмотрел на девушку, немного сбитый её вопросом: он уже успел полностью погрузиться в мысли об уборке. - Ну вот ты говоришь, что не знаешь, чем себя заполнить. Чем бы ты хотел себя заполнить? - Отличный вопрос. Вероятно, чем-то хорошим? - Самый глупый ответ, который можно было придумать, - Сойка потёрла нос тыльной стороной ладони. Ежевика вытащил из кармашка рубашки пачку салфеток, которые спаслись от участи всего, что находилось на подносе, и вручил её Сойке. - На самом деле, я правда не знаю. Иногда мне кажется, что я здесь для того, чтобы просто принимать всё, что происходит, и каждого, кто здесь есть, каждого, кто приходит. Может, в этом моё назначение здесь. - Так ты убивал? Ежевика грустно улыбнулся и промолчал. - Я вернусь убрать остальное, - сказал он перед тем, как ушёл с подносом и грязной посудой и закрыл дверь.

***

Мафиозная семья - это всегда всегда ответственность, всегда риск и опасность. И в то же время это дом и, можно сказать, настоящая семья для тех, кто не смог найти себя за пределами этого сложного мира. Ежевике всегда казалось, что их семьи, N и Q, какие-то особенные, нелепые, на грани фарса и безумия. Боссы семей были теми ещё странными фигурами, и однако разве достаточно нормальный и правильный мог бы возглавлять огромное сборище людей? Мог бы вершить судьбы, распоряжаться жизнями тысячи людей? Ежевика точно бы не справился. Приходилось ли ему убивать? Он не хотел думать об этом. Но что бы он здесь забыл, если бы нет? Те, кто приходили к Энн и оставались с ним, готовы были отдать за босса. Хотя вряд ли это попахивало адекватностью. Порой подчинённые выкидывали абсолютно бесполезные вещи вроде захвата заложников из «дружественных» семей. Часто такой захват обосновывался ссорами между отдельными членами семей. Так Сойка очутилась в штабе N-семьи, а Серебрянка - в штабе Q-семьи. Было принято решение, что на ежегодном новогоднем перемирии семьи обменяются заложниками. Но даже помогая украшать большой зал к приёму, Ежевика до конца не мог понять всех хитросплетений системы мафии и смысла поступков отдельных лиц. - Ты слишком мягкий внутри, Ежевичка, - говорил ему Энн. - Но за это ты мне и нравишься. Ежевика не чувствовал себя мягким. Он чувствовал себя пустым. Только занимаясь делами семьи, находясь бок о бок с другими, он мог сказать, что он нужен и хоть немного заполнен внутри. Но кто он был без этого всего? - У него что-то сродни молчаливой депрессии, - усмехался Энн, разговаривая с доверенным человеком, когда Ежевика не мог слышать его слова. - Но он нам пригодится. Такие люди всегда нужны.

***

Когда Ежевика пришёл к девушке в канун праздника, та успела залить слезами всю подушку и со злобой воззрилась на вошедшего. Она не простила своих захватчиков, хотя к Ежевике стала относиться более терпимо, если можно было назвать отсутствие новых укусов и царапин на теле Ежевики большей терпимостью. - - Через пару часов наступит Новый год, - ставя перед Сойкой омлет, несколько бутербродов и чай, сказал Ежевика. - Скорей бы уже. Достало здесь сидеть. - Придумала, что загадаешь? - Никогда больше не видеть твоё глупое лицо. И чтоб ты уже наполнил себя чем-то стоящим, а не был безропотной доброй куклой. - Может, ты всего лишь не попыталась даже узнать меня получше. А так бы оказалось, что что-то у меня всё же есть. И не такой уж я добряк, как ты полагаешь. - Очень сомневаюсь, исходя из твоих прежних слов. - Как-то раньше я не задумывался о том, что те вещи, которые мне нравятся, и могут наполнять меня. Сойка с раздражением запульнула в Ежевику подушкой, ещё влажной от её слёз. Юноша легко перехватил подушку рукой. - Идиот, - констатировала Сойка. "И правда, идиот", - мысленно согласился Ежевика, и ему стало одновременно и легко, и грустно.

***

Зал, в котором обычно N-семья собиралась поговорить, обсудить дальнейшие планы или просто позаниматься каждый своим делом в разных уголках, теперь был полностью украшен к грядущему празднику. Хвойные веточки были понатыканы в некоторых местах так часто, что создавалось ощущение, будто бы входящий попадал в лес. Правда, в лес, принарядившийся к Новому году всевозможными гирляндами, огоньками, игрушками. Аперитивы и закуска в немыслимых количествах располагались на огромных столах. В целом, вся комната представляла собой пестроту и разнообразие, совершенно не вязавшиеся с проходившими порой в этих стенах мрачными разговорами. К половине двенадцатого зал был практически полон. Все приглашенные и даже сверх того (нельзя же было предусмотреть в списках всех членов семьи, которая постоянно расширялась) рассредоточились по залу. Пусть атмосфера была не самая дружественная но, по крайней мере, ни одна капля крови пока не запачкала пол и скатерти, не попала на еду и в напитки присутствующих. За десять минут до двенадцати Энн постучал черпаком по хрустальной вазе, привлекая к себе внимание. В наступившей тишине его голос прозвучал радостно и властно: - Что же, дорогие гости! Рад вас всех приветствовать здесь! Надеюсь, вам искренне нравится наш приём. Но я считаю необходимым напомнить об обмене нашими дражайшими заложниками в этот чудеснейший вечер! Ежевичка... Рыжеволосый юноша коротко кивнул и вышел за Сойкой. Сегодня на Ежевике была белая рубашка и чёрные брюки. Таков был этикет этого вечера. Предварительно постучав в дверь, юноша нажал на ручку и сделал шаг... Тут же чьи-то худые, но цепкие руки схватили его за шею, и Ежевика почувствовал на себе чужой вес. Сойка. - Откуда у тебя нож? - спокойно поинтересовался юноша. - Стащила с одной из подачек, - прошептала Сойка. В следующую минуту хватка её ослабла, ещё через мгновение Еже почувствовал, как она вцепилась рукой в его собранные в хвост волосы, потянула на себя, несколько секунд - и Ежевика, резко отступив и развернувшись, созерцает, как хвост рыжих волос, перевязанных чёрной резинкой, болтается в руках Сойки. Юноша коснулся обрезанных волос. Было непривычно коротко и... Легко. - Зачем ты это сделала? - Потому что я ненавижу всех вас. Ненавижу тебя, - выплюнула Сойка, запихивая в карман своей куртки, надетой поверх вечернего платья, выданного Энн, пучок отрезанных волос. - Идём. Мне не терпится расстаться с этим местом. Девушка хотела было засунуть нож в карман куртки, но остановилась, задумавшись. Она обернулась к Ежевике, перехватила нож за острие и протянула его рукояткой вперёд. - Забирай. А то вдруг я захочу всех там перерезать. Юноша забрал нож и кивнул головой в сторону выхода из комнаты. - Ну, вперёд. Свобода ждёт. Сойка фыркнула и первая ступила в полумрак коридора, также украшенного к Новому году. ... - А вот и наша прекрасная... Ух ты, Ежевичка, я посмотрю, ты решил сменить имидж, - благо последнее предложение Энн произнес вполголоса, обращаясь непосредственно к подошедшему с пленницей рыжеволосому юноше. - Тебе идёт. Разъярённая фурия Сойка с презрением посмотрела на Серебрянку, хищно скалившуюся и явно тоже весьма недовольную ситуацией, когда девушки проходили рядом друг с другом при обмене заложниками. - Что ж, благодарю всех за терпение и понимание! Теперь мы можем продолжить наше празднество, ведь остаются считанные минуты до наступления Нового года, который, надеюсь, будет ещё лучше предыдущего и лишь укрепит связь внутри семей а возможно, и между ними! Такие глупые и банальные слова. Как будто бы эти выраженные надежды могли действительно что-то поменять в душах людей. Вряд ли. Ежевика отошёл к группе людей из своей семьи, которые приветствовали Серебрянку. Диана, её сестра, уже давно заключила бывшую пленницу в объятия и едва ли не со слезами на глазах причитала о том, что никогда больше не отпустит её на задания. Смешно. Эти слова ведь тоже ничего не изменят. Ежевика махнул Серебрянке и улыбнулся. Интересно, зачем людям так много слов, если по итогу мало что из них действительно сбывается. Несколько коротких прядок волос упали юноше на глаза.

***

Когда часы били двенадцать, гости обливались шампанским, и Ежевика почти что полностью отдался радости, кто-то пребольно пнул его под колено. Юноша развернулся, на автомате приготовившись дать отпор (в его голове уже зародилась схема движений), и замер, увидев Сойку. Она помахала копной его обрезанных рыжих волос. - Смотри внимательно! Это - твоё прошлое! Не живи им и не цепляйся за то, что было. Оно научило тебя, дало опыт, но ты не должен жить им. Теперь ты будешь приобретать что-то новое, помня о старом. Ты не пустой. Понял? Ты... - Добрый вечер, Ежевика, - сильные руки легли на плечи Сойки, и та вздрогнула. - Добрый вечер, Кью. С праздником. Реакция Сойки была понятна. Этот человек с благодушной улыбкой всегда вызывал смирение и трепет у любого одним только голосом, одним взглядом, одной улыбкой. За всеми его жестами скрывалась какая-то пугающая и поглощающая тьма, хотя внешне мужчина выглядел весьма радостным и довольным жизнью. - Я вижу, наша маленькая подруга кое-что забрала у тебя. Надеюсь, ты не в обиде. Не хотелось бы портить перемирие такой мелочью, - Кью смотрел на пучок волос Ежевики в руках подчинённой. - Всё в порядке. - Что ж, чего ещё было ожидать от Ежевики, - Кью ещё шире улыбнулся, легко выхватил из рук Сойки её "добычу" и аккуратно вручил Ежевике. - С Новым годом, парень. Надеюсь, он действительно будет лучше предыдущего. - С Новым годом, Кью. Проживём как можно больше лет, чтобы встречаться вот так каждый год. Кью насмешливо поднял брови. - Золотые слова, парень. Умереть было бы ужасно неразумно. Правда, Энн? К ним как раз подошёл темноволосый босс семьи N с тремя бокалами шампанского. Вручил один из них Ежевике, другой протянул Кью. - Весьма не по-дружески было оставить меня одного среди алкоголя, Кью, - с наигранной обидой произнёс Энн. - Прости, прости, я искал нашу маленькую пленницу. Вдруг бы она снова натворила что-то, из-за чего её запрут, - Кью перехватил стакан с соком с подноса проходящего мимо официанта и вручил Сойке. - Выпьем за Новый год! - Выпьем за Новый год! - громче повторил Энн. Кью и Энн подняли бокалы, их примеру последовали и все остальные. Наступил новый день, и все очередной раз попробовали поверить, что проблемы прошлого могут отступить хотя бы на эту ночь. А следующий год принесёт больше поводов для радости, чем прошедший. Ежевика улыбнулся. Ещё до того, как он отпил из своего бокала, внутри его как будто разлилось что-то теплое и приятное.