Проклятие

Это не дар. Это чёртово проклятие. Она сама — чёртово проклятие. Она хочет как лучше — а получается как всегда. ОНА НЕ ДОЛЖНА ЭТО СЛЫШАТЬ. Она палит по куклам давно мертвых людей, но убить их голоса в голове так и не получается. Они никто, и они не оставляют ей права спастись. Джинкс ненавидит их всех. На чаепитии — два свободных стула, и только, блять, попробуйте пошутить — здесь решается её жизнь. Её смерть. В глазах Вай — ужас, боль и тысячи эмоций, которые кажутся отдалённо знакомыми, но расшифровке не подлежат. Силко плевать. Джинкс взводит курок. Цель — Кейт, кому ещё стать козлом отпущения? Кого ещё не должно быть в этих жизнях? Хотя погодите-ка. Ее. Она проклятие. Она не дар. Она только ломает жизни и совсем не умеет строить и склеивать. ИДИТЕ К ЧЕРТУ ВСЕ. Она изломана. Она не сходит с ума — она с него летит на бешеной скорости, игнорируя препятствия и обещая себе разбиться о шипы на дне. Но пока ей есть куда лететь, а значит, — это не её дно. Согнуть локоть чуть сильнее, поменять направление на сто восемьдесят градусов — Вай, смотри, я вообще-то слушала, когда ты мне рассказывала о математике, — и дуло у её головы. По лицу Вай бегут слезы, но Джинкс уже все равно. — Ты не будешь по мне скучать, Вай... — Ты моя сестра. Паудер, пожалуйста, прекрати это. Я пришла за тобой, я пришла _к тебе_, ты нужна мне. — ...И хоронить ты тоже будешь не меня... — Паудер, я прошу- — Ты так и не слышишь меня, Вай. Я тебе не нужна. Тебе на меня п-л-е-в-а-т-ь. Ты будешь скучать по ней — бедной, одинокой, брошенной Паудер. — Она смеётся. И смех тоже кажется изломанным, ненастоящим, но он самый искренний. Она разгадала тайну Вай, она смогла. И даже если Джинкс ей не нужна — плевать. Ведь _её_ Вай тоже больше нет. — Но знаешь что? Ведь она, бедняжка, ждала тебя. Верила, что ты придёшь. Она тебе доверяла. Слепо, как котенок, оставленный на произвол судьбы. Глаза Джинкс горят, а с губ не сходит улыбка. Она обнажает её — эту маленькую Паудер, — отдаёт на растерзание жестокому миру, показывает всем, _насколько_ она не нужна. И это должно ранить, глубоко, в самое сердце, — но ранена только Паудер, и вот досада — все никак не может умереть. Ведь Паудер и есть рана, а Джинкс и есть пустота. — Она надеялась на тебя, Вай. Но что же... Это и была её фатальная ошибка. Выстрел. И смех. Незатихающий, раскачивающийся где-то под потолком, скрипящий и повергающий в ужас. Как бьющееся стекло. Как разбитая фарфоровая статуэтка, в которой хранилась полная темнота. Вай открывает глаза. Джинкс жива. В спинке стула с именем Паудер прямо напротив маленького сердца — дыра. Её судьба решилась.