Нужные друг другу

      — Гарри, — серьезно сказала Гермиона. — Фамилия и титул защищают нас очень относительно, да и Смерть права, это может создать сложности.       — Потому что некромантия? — спросил Гарри.       — Потому что ни ты, ни я не сможем ударить магглокровку просто в плохом настроении, — грустно сказала Гермиона.       — Да, это проблема, — вздохнул мальчик. — Еще и мне пора становиться мальчиком. Из тебя-то девочка, как из пулемета зонтик…       — Справимся…       — Дети, здравствуйте, меня зовут Акса, я буду… — подошедшая миловидная гоблинша обняла Гарри и Гермиону.       — А… — расслабилась девочка. — Понятно… Крюкохват подумал?       — Его предок, — улыбнулась Акса. — Я рада, что ты поняла.       — О чем вы говорите? — спросил мальчик, глаза которого опять повлажнели.       — Предок Крюкохвата подумал о том, чтобы мы остались в своем уме, — объяснила Гермиона, чуть не мурлыкая от того, как гоблинша гладила ее по голове. — Ну, Гарри, напрягись, тела у нас детские, без ласки что будет?       — Трупы будут, — мрачно ответил Гарри. — Ладно, я понял.       — Малыши вы мои, — с нежностью проворковала женщина, прижимая обоих расслабившихся детей к себе. — За что же вам все это…       Старый гоблин был прав, детей нельзя постоянно держать под спудом, они от этого ломаются, поэтому женщина, которая приходила к ним, которая заботилась о них и даже оставалась на ночь, спасла и Гарри, и Гермиону. Детям стало чуть-чуть проще, все-таки детство требовало своего.       — Гарри бежит во-он туда, а Гермиона учится прятаться. Если найду — тебе не понравится, — наставник учил прежде всему самому необходимому.       Задница к вечеру болела у обоих, но именно болевая стимуляция показала, что они ничего не умеют, хоть и знают многое. Предстояло очень многому научиться, да так, чтобы можно было не только постоять за себя, но и защитить близких. Сначала их учили, как воинов, и лишь потом, через полгода, пришли сквибы, обучавшие детей этикету, танцам, эмоциональному контролю… Эмоциональный контроль был самым сложным.       — Гермиона, как же это все тяжело, — хныкал Гарри после занятий, когда, казалось, все болело.       — Ничего, — разминала ему мышцы девочка. — Как говорил русский аврор — «тяжело в ученье, легко в бою». Справимся.       Справляться было тяжело, но дети давно уже поняли, что выхода нет. Они оба должны были быть сильными и грациозными, чтобы противостоять миру магов и выжить в школе. Которая была очень страшным местом. Но библиотека Хогвартса была нужна, чтобы узнать, что именно поддерживает проклятье и как его снять.       А пока надо было учиться, учиться, учиться. До кровавых мозолей, до подгибающихся ног, до обмороков, до воя. Они обязаны были выжить. Обязаны.

***

      — На первый счет сделать правой ногой небольшой шаг в сторону, передав на нее вес тела, левая должна касаться пола вытянутым носком. Левая нога! Что же за тупица мне досталась!       — Любимая, не убивай учителя этикета, — меланхолично заметил Гарри, смотря, как Гермиона трясет оскорбившего ее сквиба.       — Ладно, пусть живет, — выдохнула озверевшая Гермиона. — Учи давай.       — Миледи, когда вас обижают, вы должны игнорировать или плакать, — объяснил учитель. — А не пытаться убить оскорбившего. Вы относитесь к высшей аристократии, вам невместно.       — Да поняла я уже, — виновато произнесла девочка. — Учите дальше.       — Прошу прощения, но я буду вынужден…       — Я поняла, — вздохнула Гермиона.       — Итак, на второй счет вы должны, приседая на правой ноге, отодвинуть левую ногу на небольшой шаг за правую, но оставить ее стоящей на носке. Во время приседания наклонить голову, а руки поставить в положение под грудью. Туловище надо держать по возможности вертикально, имея вес тела на передней ноге. Покажите первые два счета.       — Вот так? Ай! — схватилась девочка за свою тыловую часть, куда артефакт разрядил небольшую молнию. — Больно…       — Больно, конечно, — согласился учитель. — Спину прямо держать кто будет?       Учиться этикету было, в первую очередь, больно. К вечеру дети просто лежали на животе, не сдерживая слезы. Но оба понимали необходимость и стимуляции, и обучения. Хотя слезы все чаще выступали на глазах Гермионы, детские эмоции брали свое. Когда она могла уже без ошибок делать различные поклоны и реверансы, наступило время застольного этикета, и теперь к вечеру вспухали и болели руки.       Для Гарри все было проще в силу пластичности психики, да и какой-никакой опыт прошлой жизни у него имелся, поэтому доставалось ему заметно меньше, но он часто принимал на себя наказание, предназначавшееся Гермионе. Проснувшееся желание защитить вызывало добрую улыбку у наставников и учителей.       Так называемая «эмоциональная стабильность» была самым страшным испытанием как для детской, так и для взрослой психики. Бесконечные иллюзии того, что делали с магглорожденными в Приюте, да и в Хогвартсе чуть не свели с ума обоих. Их спасла Акса, глядя, успокаивая, даря свое тепло. Но Гарри видел, что бы сделали с Гермионой, если бы они не сбежали, и переполнялся холодной ненавистью. Но даже это не было самым сложным. Их начали учить поступать так, как это делали чистокровки, и вот теперь детям снились кошмары. Почти каждую ночь, потому что их психика сопротивлялась тому, что предстояло делать.       А потом обоих начали учить противостоять боли. Неизвестно, зачем это было нужно, но это было очень страшно. Боль стала постоянной спутницей жизни, варьировалась, не давая сойти с ума, не давая сломаться и пожелать смерти. Гоблины знали свое дело, уча выстраивать окклюментные щиты, которые защищали даже от боли. Наконец Гермиона и Гарри научились прятать свое скулящее «я» за непроницаемым щитом.       — Я даже не представлял, насколько отвратителен этот мир, — сказал Гарри, давно переставший плакать.       — Мы должны найти способ все изменить, — поддержала его Гермиона. — Хочется убежать и спрятаться, но не убежишь.       — Да, некуда… Может быть, в Россию, они же научились с этим справляться?       — Русские — они особенные.       Заканчивался второй год выделенного им времени, скоро школа, в которой им сдавать ежедневный экзамен. Права на ошибку не будет совсем, как и возможности начать сначала. Все, что было, осталось позади. Впереди трудное время, и только от них самих зависит, выживут ли они.

***

      — Вот ты и стал настоящим мальчиком, — грустно улыбнулась Гермиона.       — Как и ты — истинной Леди, — обнял ее Гарри.       — Боюсь, что только внешне, внутри-то я по-прежнему аврор, — сказала девочка.       — Ну и я где-то еще трепетная девочка, — улыбнулся мальчик. — Но мы же справимся?       — Справимся, — кивнула Гермиона. — Ты в курсе, что нам, как супругам, положены совместные покои?       — А как же, — прижал ее к себе Гарри. — Иначе все было бы совсем грустно. Жалко, Аксу с собой не взять.       — Ничего, дети, я вас всегда буду ждать здесь, — сказала женщина, считавшая этих двоих своими. — Когда будет совсем невмоготу, приходите.       — Спасибо! — обняли ее выглядящие детьми взрослые люди.       Вскоре появилась Морриган, которая перенесла юных аристократов в Крепость Певерелл. Пришло время одежды, учебников и… и слуг. Понимая, как тяжело будет детям иметь слуг-магглокровок, опекунша обеспечила юных Певереллов традиционными слугами. В этом мире не было запрета на некромантию для их рода, зато было множество ограничений. Дамблдор не прятался за общим благом, а использовал лозунг Геллерта — «Ради Высшего Блага». Британия находилась в постоянной готовности к войне с Россией.