Нужные друг другу

      На пол Крепости упали кричащие юноша и девушка, возникшие будто из воздуха. К ним тут же подбежали скелеты-охранники, примчалась герцогиня Певерелл и кто-то из челяди.       — Что с вами? Что случилось? — начав осматривать людей, чьи лица были искажены невыразимой мукой, герцогиня поразилась и известила мужа.       — Гарри! — плакала девушка.       — Гермиона! — страшно стонал юноша.       Вдруг они замерли и медленно повернули головы друг к другу. Прошло меньше секунды, и тела новоприбывших сплелись в объятиях. Юноша и девушка целовали друг друга, будто бы не виделись целую вечность, не обращая ни на кого внимания.       — Жив! Любимый! Жив! Любимый! — повторяла девушка.       — Жива! Любимая! Жива! Любимая! — вторил ей юноша.       В этой сцене было что-то неправильное, но герцогиня и спешно аппарировавший в Крепость герцог не могли понять, что. А молодые люди постепенно затихали в объятиях друг друга. И в этот миг в зале появилась молодая женщина в черном, перед которой герцог сразу же опустился на колено. Герцогиня, удивленно посмотрев на мужа, присела в глубоком реверансе.       — Госпожа…       — Встаньте, прошу вас, — сказала женщина, с улыбкой глядя на юношу и девушку, после чего позвала: — Гарри, Гермиона…       — Морри! — обрадовались юные Певереллы и сразу же поникли. — Не получилось, да?       — Все у вас получилось, дети, — сказала Морриган. — Теперь у нас есть полгода.       — У нас? — с надеждой спросила Гермиона.       — У нас, ребенок, — не сдержавшись, погладила девушку женщина.       — Могу я спросить, госпожа? — произнес герцог. — Что происходит?       — Эти дети решили все исправить, и Мироздание дало им Ритуал Торква, — пояснила Морриган. — Они из будущего, но Певереллы, как ты можешь понять.       — У нас настолько страшное будущее? — побледнел все понявший герцог. — Что дети… сколько им было?       — Одиннадцать, — хмыкнула женщина. — А сейчас — двадцать один.       — Великая Магия, — прижала руку ко рту герцогиня. — Муж мой, мы обязаны им помочь!       — Это даже не обсуждается, — криво ухмыльнулся герцог. — Препроводите моих детей в покои.       Через некоторое время, оказавшись на огромной кровати, — видимо, все увидели, что они в браке, — Гермиона высказалась, почесав нос:       — А души по-прежнему вперекрест. Так что, чует мое сердце, ты меня пугать будешь.       — Что ты имеешь в виду, любимая? — спросил Гарри.       — Ковырялкой своей меня пугать будешь, — улыбнулась Гермиона. — Если я правильно помню, она достаточно крупная.       — Насколько я помню, входит всегда, — хихикнул юноша. — А у тебя еще менструации должны быть, помнишь?       — Если быстро забеременеть, то не будет, — оскалилась девушка.       — Аврорат — это диагноз, — закатил глаза к потолку Гарри.       — Кажется, у меня от всего пережитого что-то с головой не то, — пожаловалась Гермиона.       — А у меня не то с ковырялкой, — заглянул в штаны Гарри. — Чего это оно?       — Это называется эрекция, — заявила девушка.       — Как это называется, я знаю, а вот что с этим делать? — спросил юноша.       — Ну как что? В меня тыкать! Только я боюсь…       — А как сделать, чтобы не боялась?       — Ну… наверное, поцеловать?

***

      Когда раскрасневшиеся от своего первого опыта юные Певереллы смогли отлипнуть друг от друга, Гермиона сказала:       — Все-таки оно у тебя крупное, ощущение, как на колу, а потом ничего, приятно. Надо будет повторить.       — Ага… — в прострации сказал Гарри, гладя свою половину.       — Не прямо сейчас повторить, потому что разъем, куда ты тыкаешь, просит перерыва.       — Аврорат… — прошептал Гарри.       — Ну что аврорат? Нормально все. Ощущения необычные, но отторжения нет, да и я тебя люблю. Обнимай давай, — немного грубовато заявила Гермиона.       — Я тебя тоже люблю, — прошептал юноша.       Утро началось достаточно быстро, особенно если учитывать, чем они всю ночь занимались. Покраснеть Гермионе так и не удалось, а вот ощущения были приятные, хоть и слегка болезненные.       — Любимая, а чего нас на такой марафон потянуло? — проснулся Гарри.       — Мы же померли, а психика такого не любит, вот нас и… Говори спасибо, что в койку потянуло, а не всех убивать.       — Спасибо, любимая, — улыбнулся юноша.       — Пошли мыться и завтракать, — распорядилась девушка. — Нам еще мир спасать.

***

      Так как юные Певереллы неплохо знали крепость, то столовую нашли быстро, привычно приказав скелетам проводить. За завтраком их встретили улыбающиеся герцоги и Морриган, которые сразу же поздравили с закрепленным браком, заставив смутиться обоих. Завтрак проходил в тишине, юные представители рода демонстрировали безупречные манеры, а герцог меланхолично жевал куриную ногу.       — Так, дети, — начал герцог. — Сейчас вы все нам расскажете, а потом будем думать, как вам помочь.       — Хорошо… А как вас называть? По этикету? — спросила Гермиона.       — Называть нас нужно мамой и папой, — улыбнулась герцогиня, и вот тут девочку наконец накрыло.       — Вы увидите, — грустно сказал Гарри, пытаясь успокоить любимую. — Вы все увидите…       — Эх, дети…. — вздохнула Морриган.       Они прошли в кабинет, где стоял просто монструозный Омут памяти. Сначала Гарри, а потом и Гермиона вложили в него свои воспоминания, и старшее поколение погрузилось в артефакт. Пока герцоги отсутствовали, Гарри обнимал девушку, нашептывая ей на ушко слова любви, и это работало. Уже совсем привыкшая к тому, что она девушка, Гермиона охотно грелась в тепле мужа.       Когда герцоги вывалились, они были страшны. Герцог явно пребывал в последней степени бешенства, за которой следует геноцид, а герцогиня тихо плакала, и к ней рванулась Гермиона.       — Маленькие вы мои… На что пошли ради детей… — плакала женщина, обнимая Гермиону. — Мы сделаем все, что нужно, и даже больше.       — Значит, говоришь, детей сжигают? — спокойно спросил герцог Певерелл.       — Да… отец, — прошептал Гарри.       — Значит, говоришь, церковники? — уже громче прорычал герцог Певерелл.       — Да, отец!       — Значит, говоришь, пощады не знают?! — голос герцога Певерелла гремел, отражаясь от стен.       Доведение герцога этих земель до такой степени ярости было чревато. Чем это чревато, Святой отдел расследований еретической греховности узнал вскорости.