there's a chapel in a hospital

- Знаешь, бог, - посреди залитой цветными лучами солнца часовни звучит слабый голос (ха, солнце, как иронично, ведь его солнце сейчас лежит в палате, окутанное сотнями разных проводов и подключённое к аппарату жизнеобеспечения). Пит не привык обращаться к богу, ведь сам имел проблемы с христианством - он считал это полным бредом, но в моменты, как этот, что-то щёлкает в сознании, и человек готов пойти на все что угодно, утешить себя любыми методами, поверить в высшие силы, лишь бы этот самый бог не забирал жизнь, рискованно державшуюся на волоске. - Так вот, бог, эм... я не знаю, как люди это делают, в смысле, молятся, но, пожалуйста, сделай так, чтобы Майки выжил, - голос Пита едва заметно дрожит, - я прошу тебя, я сделаю все, что нужно. В уголках глаз начинают собираться слезы, ведь каждый раз, когда Вентц хоть на мгновение закрывает глаза, перед ними возникает образ Уэя, покалеченного, переломанного, бледного и холодного. В реанимацию не пускали, и Питу приходилось какое-то время сидеть в больничном коридоре, прислушиваясь к писку аппаратов, доносившемуся из-за стеклянных дверей. Не выдержав этой пытки, он вышел на улицу, и увидел эту маленькую церковь, находившуюся буквально в нескольких метрах от больницы. Казалось, ноги сами его несли к небольшому зданию, которое выделялось на фоне серых кварталов. И вот он сидит на одной из деревянных лавок, вдыхая аромат ладана и ещё чего-то приятного, и как можно сильнее думает. Думает о том, что если бог есть, то он обязательно поможет, ведь не просто так столько людей верят в спасение. Вдох. Через несколько минут начиналась служба, поэтому Пит решил удалиться, чтобы опять сидеть в душном коридоре и продолжать верить и молить бога о спасении Майки. Выдох. Парень проходит в коридор, ведущий к реанимации. Ему показалось, что здесь стало чуть темнее, что свет в окна стал проникать чуть хуже. Вдох. Пит садится на то же место, в ту же позу, и слушает. Слушает долго, а может и нет, неизвестно, сколько времени прошло - он считает сердцебиение Уэя. Выдох. Равномерные удары сердца сменяются противным монотонным пищанием, а сбитая кардиограмма превращается в прямую полосу. Вместе с этим что-то внутри Пита обрывается и с грохотом падает вниз. Он вскакивает с места и вплотную прислоняется к маленькому окошку, за которым видно врачей, тщетно пытающихся заново запустить сердце Майки. "Время смерти - 6:02" Слова доктора доносятся из-за плотно закрытой двери и звучат смертельным приговором. Зрачки сужаются, с губ почти срывается немой крик. - Знаешь, бог, - посреди залитого лучами солнца больничного коридора звучит слабый голос (как иронично, ведь его собственное солнце погасло несколько секунд назад). - Так вот, бог... А впрочем, уже ничего не надо.