Воровка

      Гарри недоумённо смотрел в свой открытый шкаф. Он поворошил ту немногую одежду, которая в нём висела и с сокрушённым вздохом покачал головой.       — Ты чего? — удивился стоящий неподалёку Рон.       — Вот скажи мне, почему нам в женские спальни заходить нельзя, а они могут шататься по нашим, как у себя дома? — задумчиво спросил Гарри, закрывая дверцу шкафа.       — Не знаю, но это точно несправедливо, — хмыкнул Рон. — Что случилось-то?       Но Гарри его уже не слушал. Он как был в одних брюках вышел на лестницу и спустился в общую гостиную факультета. Человек, которого он искал, наверняка был уже там. Так оно и оказалось.       Гермиона с ногами забралась в большое, уютное кресло и сладко жмурилась на не по-осеннему яркое солнышко, заглядывающее в окно. Солнечные лучи путались в её пушистых волосах, в её руках исходила горячим паром кружка крепкого кофе с корицей, на плечи и колени был наброшен лёгкий плед, под рукой громко мурлыкал Живоглот, и вообще она производила впечатление целиком и полностью довольной жизнью особы.       Гарри даже засмотрелся на эту картинку. Гермиона была такой милой по утрам выходных дней, что ему каждый раз дико хотелось сграбастать её в охапку и затискать в своих объятиях. Но тут из открытой форточки повеяло прохладным утренним воздухом, заставив его обнажённый торс покрыться гусиной кожей, и он вспомнил зачем вообще её искал.       — Гермиона, ты опять? — возмущённо воскликнул он, подойдя поближе. — Что у тебя за привычка такая?       — С добрым утром, Гарри, — солнечно улыбнулась она, не обратив никакого внимания на его вопли. — Рада тебя видеть. Хочешь кофе?       Голос её всё ещё был чуточку сонным и невероятно мягким, а в тёплых карих глазах отражались спокойствие и умиротворение. Утро выходного дня было для Гермионы особым временем. Она никуда не торопилась, она позволяла себе проснуться самой, а не по будильнику, она умывалась, за деньги заказывала у Добби кружку кофе с корицей, спускалась вниз и занимала самое уютное кресло в гостиной. Она смотрела в окно, пила кофе и иногда улыбалась своим мыслям.       — Я не хочу кофе, — уже гораздо тише ответил он. — Я хочу свою рубашку обратно.       — М-м-м… — сладко протянула Гермиона, нахохлившись, как воробушек. — Но она такая уютная.       Она сидела в его белой рубашке, которая была слишком большой для неё и смотрела на него такими невинными глазами, что Гарри не устоял. Он улыбнулся.       — Но мне холодно, — заметил он.       — Прости, но ничем не могу помочь, — она сделала глоточек кофе. — Мне нравится твоя рубашка и мне нравится в ней сидеть. Могу только предложить тебе кружку кофе и свои объятия. Не обещаю, что согрею, но тебе определённо станет теплее.       Гарри моргнул раз, другой, а потом хмыкнул.       — Я тебе уже говорил, что каждое утро выходного дня ты становишься жутко похожей на Луну?       — Всем нам иногда полезно побыть Луной, — улыбнулась она. — Постоянно быть собранной, сосредоточенной и ответственной отличницей и старостой Гермионой Грейнджер иногда, знаешь ли, утомляет. И утро выходного дня — это то время, когда я могу спокойно выпустить свою внутреннюю Луну на свободу.       Гермиона осторожно переложила Живоглота на подлокотник кресла, а потом закуталась в плед и поднялась на ноги. Она взяла Гарри за руку, усадила в угол соседнего дивана, а потом уселась перед ним, забросила укутанные в плед ноги на сидение и прижалась спиной к его груди.       — А теперь обними меня, пожалуйста, — попросила Гермиона, порозовев щёчками.       Гарри улыбнулся, уже не чувствуя ни капли раздражения и обнял её за талию, мягко прижимая к себе. Гермиона же передала ему кружку с кофе и расслабилась, откинув голову ему на плечо и щекоча его щёку и подбородок своими непослушными волосами.       — Хорошо, — умиротворённо выдохнула она, сложив ладони поверх его руки на своём животе.       Гарри тоже глотнул кофе и расслабился, нежась в тепле её тела. Он прислонил голову к спинке дивана и мерно вдыхал аромат её волос. Некоторое время он просто молчал, наслаждаясь спокойствием и уютом, но потом тихо хмыкнул.       — Вообще-то ты обещала мне свои объятия, — негромко сказал он ей на ухо, — а получилось так, что это я обнимаю тебя.       — Что же, таков путь, — столь же негромко ответила она.       — Путь к чему?       — К теплу, спокойствию и уюту, — мурлыкнула она, плотнее прижимаясь к его спине. — Именно таким должно быть каждое утро. Гарри, ты будешь обнимать меня по утрам?       Гарри покраснел, но он не мог не признаться самому себе, что вся эта ситуация жутко ему нравится. Они с Гермионой всегда были очень близки духовно, но именно сейчас он почувствовал её телесную близость. Она была тёплой, её было приятно обнимать, её было приятно прижимать к себе и вдыхать аромат её волос.       Он ещё раз глотнул кофе, поставил кружку на столик и обнял Гермиону уже двумя руками.       — Если ты захочешь этого…       — Уже хочу.       Гермиона повернула голову и нежно поцеловала Гарри в нижнюю часть щеки, почти в челюсть.       — Спасибо, — улыбнулась она, вновь откидывая голову на его плечо. — Мне так не хватало этих тёплых, надёжных объятий по утрам. Жутко хотелось уюта и нежности, чтобы вот так вот опереться и расслабиться, но у меня был только Живоглот.       — Теперь у тебя есть я, — тихо ответил он, чувствуя, как полыхают его щёки.       Да, он был дико смущён, но в то же время ему было дико приятно. Приятно, что у него нашёлся человек, которого можно было вот так вот запросто обнять и прижать к себе. Чёртово одиночество, которое всю его жизнь грызло его душу, наконец-то отступило. Возможно временно, до тех пор, пока Гермиона не решит выключить Луну и включить Отличницу, но тем не менее. Сейчас он был не один, и это заставляло его чувствовать себя счастливым.       Гермиона же снова повернула голову и снова поцеловала его в щёку.       — Спасибо, Гарри, я очень сильно ценю это, — шепнула она.       — На самом деле это нужно и мне, — поддавшись моменту, признался он. — Приятно осознавать, что я кому-то всё-таки нужен.       — Не говори так, — попросила Гермиона. — Ты очень нужен мне. Ты всегда нужен мне.       Она подняла руку и нежно погладила его по одной щеке, ласково поцеловав другую.       — Спасибо, — неловко отозвался он, а потом, желая уйти от столь смущающей темы, хмыкнул: — Или тебе нужна моя одежда? То футболку украдёшь, то рубашку, то вообще вскроешь шкафчик с моей квиддичной амуницией, а ведь у меня их не так-то много. Можно сказать, их вообще толком нет.       — Но я же потом возвращаю, — улыбнулась она. — И я не виновата, что они у тебя такие уютные.       — И когда вернёшь эту? — с ответной улыбкой спросил он. — Мы же собирались сегодня сходить в Хогсмид.       Гермиона снова подняла руку, мягко заставила его наклонить голову, а потом шепнула прямо в ухо:       — Ближе к обеду. Прости, но я не могу снять её прямо сейчас, потому что под ней на мне ничего нет. Вообще-то, на мне только она. И ещё плед.       Гарри поднял голову и ошарашенно уставился в её глаза, а Гермиона закусила губу и молча ему кивнула.       — То есть… — он почувствовал, как резко бросилась его кровь не только к щёкам, но и к другим частям тела. — То есть ты каждое утро выходного дня сидишь тут, почти полностью…       — Да, — шепнула Гермиона, — но не каждое. Только с тех пор, как…       Она не договорила, но Гарри уже и сам всё понял. Осознание этого факта буквально затопило его, обрушивая все его внутренние барьеры и лишая способности мыслить рационально. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой, но оно всё же было, и живое подтверждение этих слов вот прямо здесь и сейчас сидело, прижимаясь к нему и целуя его, и прямым тестом говорило ему о том, что надевает его рубашки на голое тело, нуждается в нём и хочет его объятий.       — С тех пор, как у меня начала пропадать одежда, — медленно закончил он.       Гермиона снова кивнула. Её губа всё ещё оставалась прикушенной, а глаза смотрели тепло, мягко, но с каким-то ожиданием. И Гарри решился. Пусть она оттолкнёт его, пусть даже ударит, но иначе он никогда не простит себе промедления.       Гарри наклонился и осторожно прикоснулся к её губам своими губами. Он почувствовал, как её губы сначала разъехались в улыбке, а потом она ответила на его поцелуй. Сначала робко, но потом всё увереннее они пробовали на вкус губы друг друга и не могли оторваться от этого неимоверно нежного и увлекательного занятия.       Но их отвлекли.       — Гермиона, ты не могла бы… — послышался женский голос. — Ой! Простите!       Гарри и Гермиона оторвались друг от друга и увидели рядом с собой Лаванду, которая разглядывала их округлившимися от удивления глазами.       — Что ты хотела? — разочарованно вздохнула Гермиона.       — Да… Уже ничего. Приятного дня!       Лаванда убежала, а Гарри и Гермиона обменялись обречёнными взглядами.       — Ну вот, — вздохнула Гермиона. — Теперь вся школа узнает.       — Ты против? — осторожно спросил Гарри.       Нет, ему тоже не нравилась мысль о том, что теперь вся школа будет обсуждать, как они с Гермионой целовались на диване, но ему почему-то было крайне важно узнать мнение на этот счёт самой Гермионы.       — Просто не хочу лишнего шума, ведь счастье любит тишину, — словно почувствовав волнение Гарри, тепло улыбнулась Гермиона, — а ты сделал меня очень счастливой.       — Как и ты меня, Гермиона, — улыбнулся он в ответ, чувствуя, как сильно колотится в груди его сердце. — И теперь, когда мы с тобой поцеловались, что будет дальше? Гермиона, ты будешь моей девушкой?       Она лучезарно улыбнулась, быстро чмокнула его в губы и, кутаясь в плед, начала выпутываться из его объятий. Гарри крайне неохотно выпустил её, и она слезла с дивана.       — А дальше будет вот что, — сообщила она донельзя довольным тоном. — Сейчас мы расходимся по спальням и одеваемся. Эту рубашку я тебе, конечно же, пока не отдам, но у тебя же есть ещё одна и пара футболок, вот из них и выберешь. Затем мы обедаем, а потом идём гулять в Хогсмид и всё это… — Гермиона воровато огляделась по сторонам, а потом приникла к его губам в коротком, но нежном поцелуе и закончила: — И всё это не как друзья, а как парень и девушка.       Она весело подмигнула ему и умчалась в свою спальню, а Гарри так и остался сидеть на диване, осмысливая всё произошедшее. Его губы всё ещё помнили касания губ Гермионы, а грудь всё ещё хранила тепло её спины. И только это позволило ему уцепиться за реальность и окончательно поверить в то, что случившееся между ним и Гермионой не было сном или фантазией, это было самой настоящей реальностью.       Он улыбнулся шальной улыбкой, шумно вздохнул и едва ли не залпом выхлебал подостывший кофе. Он вскочил на ноги и направился обратно в спальню.       — Куда бегал? — поинтересовался вышедший из душевой Рон, а потом присмотрелся к ошалевшему лицу друга и хмыкнул. — Чего это ты такой радостный, будто бы миллион выиграл?       Зная, что в данный момент стараниями Лаванды свежая новость об их с Гермионой отношениях со скоростью ветра разносится по всей школе, Гарри не стал скрывать.       — Мы с Гермионой поцеловались, — с радостной улыбкой сообщил Гарри. — И она согласилась стать моей девушкой.       — Поздравляю, дружище, — широко улыбнулся Рон и хлопнул Гарри по плечу. — Рад за вас. Надеюсь, ты сможешь сделать из неё нормального человека, только смотри в оба, а то и моргнуть не успеешь, как сам переселишься в библиотеку!       — Да иди ты! — фыркнул тот, пихнув его кулаком в плечо.       Гарри казалось, что после всех трагедий и утрат его жизни, словно сама Вселенная дала ему шанс на счастье. Просто уж слишком внезапно пришло к нему это осознание. Осознание, что человек, с которым он может быть счастлив, просто счастлив, без всяких условий и условностей, вот он, здесь, на расстоянии вытянутой руки. Достаточно просто подойти и обнять.       Наверное, Рон что-то ему говорил, но Гарри его не слышал. Пребывая в самом возвышенном состоянии духа, он ушёл в душевую. После душа, одевания и очередной безуспешной попытки пригладить волосы пятернёй, Гарри слетел обратно в гостиную и тут же увидел её.       Гермиона снова стала отличницей и старостой. Она была уже в безукоризненно чистой и опрятной школьной форме и с грозным видом распекала двоих третьекурсников.       — И чтобы я больше не видела навозные бомбы в пределах нашей гостиной! — строго выговаривала она. — Вам понятно?       — Понятно, — хором ответили они.       Гермиона увидела Гарри и величественным жестом отпустила третьекурсников восвояси.       — Привет! — улыбнулась она, а её щёки украсил лёгкий румянец. — Ну что, пойдём на обед?       — Пойдём, — кивнул он.       Гарри подошёл поближе и взял её ладошку в свою. Гермиона улыбнулась ещё ярче и переплела их пальцы.       Так они и вышли из гостиной Гриффиндора.

***

      Гарри и Гермиона медленно шагали по осенним улочкам Хогсмида и весело болтали ни о чём. Гарри приобнял её за талию, а она с готовностью прижалась к нему боком. Прядки её волос развевались от лёгкого ветерка, а карие глаза ярко поблёскивали.       — Эй, Гарри, ты здесь? — она весело помахала рукой у него перед носом.       Гарри чуточку смущённо улыбнулся и поправил очки.       — Прости. Просто сейчас я могу смотреть на тебя не скрываясь, вот и засмотрелся.       — Ой, да было бы на что там смотреть, — довольная, отмахнулась Гермиона.       Гарри огляделся по сторонам, а потом прижал её к заборчику и решительно завладел её губами. Он нежно ласкал её губы своими, а руки Гермионы зарылись глубоко в его волосы, вороша их, прижимая его голову к себе.       — Я всегда готов смотреть на тебя, Гермиона, — тяжело дыша, признался он. — Да, ещё до этого утра я не понимал, что именно чувствую к тебе, но когда я обнял тебя утром, то всё встало на свои места. Я не ответил на поцелуй Чжоу в том году, я не ответил на поцелуй Джинни этим летом не потому что я какой-то безэмоциональный урод, каким считал себя раньше, а просто потому что девушка, с которой я чувствую себя на своём месте, это ты. И целовать я, оказывается, могу только тебя.       — Ты не урод, Гарри, — шепнула она, поводя ладонью по его щеке. — У тебя просто было сложное детство и сложное взросление. Ничего удивительного, что ты теряешься в чувствах. Но я приведу тебя в порядок, обещаю.       Гарри улыбнулся и ещё раз поцеловал её, а потом взял за руку и повёл дальше по улице.       — А что на счёт тебя? — спросил он. — Как давно ты… не против целоваться со мной?       — Как давно ты мне нравишься, ты хотел спросить? — улыбнулась она. — Да уже давненько. Не скажу точно, это нарастало постепенно, но впервые я захотела, чтобы ты меня поцеловал, ещё в начале этой весны.       — И примерно тогда же у меня в первый раз пропала квиддичная футболка, — хмыкнул Гарри. — Ах, ты, воровка!       — Какая есть, — весело улыбнулась Гермиона. — Но ты же не против?       Гарри покрепче прижал её к себе и шаловливо чмокнул в носик. С ней он чувствовал себя так свободно и раскрепощённо, что ему почти не приходилось прилагать каких-то усилий, чтобы решиться на объятие, поцелуй или ещё что-то в таком же духе.       — Нет, — улыбнулся он. — Да и, по правде сказать, когда я этим летом впервые увидел тебя в Норе в своей рубашке, ты смотрелась в ней так мило, что у меня ни разу не было желания запретить тебе брать мои вещи и…       Гарри запнулся, пораскинул мозгами, а потом со страдальческим стоном хлопнул себя по лбу.       — Боже! Какой я идиот! Ведь ты ещё летом ходила передо мной в моей же рубашке, а я так и не допёр!       Гермиона хихикнула и утешительно чмокнула его в губы.       — Да, — кивнула она и лукаво стрельнула в него глазами. — Чтобы ты, как ты выразился, допёр, мне пришлось чуть ли не силком заставить тебя обнять меня, а потом ещё и рассказать, что я лежу в твоих руках почти что полностью обнажённая.       Гарри порозовел и улыбнулся, вспоминая этот момент. Он покрепче прижал её к себе и повернул к Воющей хижине.       — Слушай, а ты так естественно себя вела, — вдруг удивился он. — Я бы и не сказал, что ты была одета как-то не так или вообще без ничего.       — Ну, во-первых, у меня с собой была волшебная палочка, — улыбнулась она, — так что в случае чего я бы просто не позволила сорвать с себя плед или сделать ещё что-то такое. Ну а во-вторых, я же не в первый раз сидела в гостиной без белья.       — Да, точно, ты же говорила, — ещё пуще порозовел Гарри, но на лице его сияла широкая улыбка. — С чего бы это?       Они вошли в небольшую рощицу, и Гермиона чуть помолчала, задумчиво пиная опавшие листья.       — Я просто решила не терять времени зря на пустые метания, — со вздохом призналась она. — После того, как нас всех чуть не убили в Отделе Тайн, я поняла, что наша жизнь может оказаться очень короткой, и потому решила взять от неё по максимуму. Если бы ты и сегодня ничего не понял, то уже завтра в такой же ситуации я бы окружила нас отводом глаз и просто отдала бы тебе твою рубашку прямо там.       В горле Гарри пересохло от такой картинки.       — Да… — ошарашенно протянул он. — Хотел бы я это увидеть…       Гермиона вдруг огляделась по сторонам, а потом обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом.       — Увидишь, — шепнула она перед тем, как его поцеловать.       Гарри прижимал к себе её стройное тело и весь отдался этому поцелую. Его и без того яркий день стал ещё ярче, а в душе расцвела весна.       — А ещё я просто решила наслаждаться жизнью в каждый момент, когда это не мешает делам, — добавила она, разорвав поцелуй, но не отстраняясь. — Сегодня утром я назвала это состояние своей внутренней Луной.       — И что же говорит тебе твоя внутренняя Луна прямо сейчас? — заинтригованно спросил Гарри, сообразив, что она сказала ему об этом не просто так.       Гермиона качнулась назад, прижимаясь спиной к дереву, и чуть нервно, но решительно ответила:       — Она просит тебя встать передо мной на колено и заглянуть мне под юбку.       Глаза Гарри чуть не вылезли из орбит, но он посмотрел в глаза отчаянно краснеющей Гермионы, которая смотрела на него с сильным волнением и явным желанием, и исполнил её просьбу.       Он медленно преклонил перед ней колено, задрал её юбку и замер. На ней не было трусиков. Гарри с шумом вдохнул воздух, сообразив, что до этого, оказывается, почти не дышал, и поднял на Гермиону вопросительный взгляд.       — Что ещё говорит тебе твоя внутренняя Луна? — ободряюще улыбнулся он. — Обещаю, что выполню любую её просьбу, какой бы она ни была.       — Она просит тебя поцеловать меня… — Гермиона покраснела ещё больше, но не остановилась, — там. Ей этого очень хочется.       — Только поцеловать? — несмотря на одолевшее его волнение, уточнил он с хитрой улыбкой.       — И полизать. И пососать. И слушать мои советы, — несмотря на свою браваду, Гермиона окончательно смутилась и неловко закончила: — Вот.       — Будет сделано.       Гарри облизал пересохшие губы и придвинулся к двум плотно сжатым валикам её половых губ. Он легонько чмокнул их, а потом высунул язык и самым кончиком прошёлся между ними, раздвигая их, смачивая их. Гермиона шумно вдохнула воздух и вдруг забросила на его плечо одну ногу, отчего её нежные складочки чуть разъехались в стороны.       Гарри улыбнулся, устроился поудобнее, ухватился за ствол дерева за её спиной для стабильности и ещё раз лизнул её киску, на сей раз широко и с нажимом, за что был вознаграждён её благодарным стоном. Поэтому он тут же лизнул её ещё раз.       — Да, Гарри, — тихо простонала она. — Ещё.       Он улыбнулся и уже куда более уверенно прижался лицом к её промежности и начал мерно вылизывать её истекающие влагой складочки. И, судя по всему, он всё делал правильно, что и подтвердили её всё более сладкие стоны и её ладошка, опустившаяся ему на затылок и прижимающая его к себе.       Он вылизывал её и млел от удовольствия. Ещё утром он не мог и мечтать о такой фантастической близости с ней, а теперь она стонала под его языком, и это было великолепно! И ведь это был ещё не предел! Гермиона стонала всё громче и громче, она начала подёргиваться, и ему становилось всё труднее держать темп и позицию, но он очень старался. Он старался до тех пор, пока она внезапно не обхватила его голову обеими руками и не начала сама тереться о его лицо.       Гермиона что-то жалобно стонала и, опираясь ногой о его плечо, подавалась бёдрами то выше, то ниже. Она ездила своими складочками по его лицу, пока, наконец, не нашла какое-то очень приятное для себя движение и не повторила его, громко охнув от удовольствия. Гарри же высунул язык и замер, покорно отдаваясь во власть её движений, а она буквально ласкала себя то его носом, то его широким языком. Он чувствовал, как её движения сконцентрировались вокруг какого-то кожистого бугорка меж её складочек, и Гермиона дёргала тазом и чувственно стонала, когда нос или язык Гарри проходились по этой небольшой, но явно очень важной для её удовольствия кнопочке.       Её движения становились всё быстрее и быстрее, очки Гарри уже давно слетели с его головы, а сам он совсем потерялся в этой круговерти и мало что соображал, но он слышал её сладострастные стоны и потому единственное, что он делал — это крепко держался за дерево, не давая упасть ни себе, ни Гермионе. Его лицо было уже полностью влажным от её соков, но она всё продолжала и продолжала тереться об него, смачивая новыми порциями влаги.       Вдруг Гермиона застонала особенно громко, дёрнулась особенно сильно и крепко-крепко прижала его лицо к своей промежности, мелко подрагивая и шумно, с тихими гортанными стонами вдыхая и выдыхая воздух. Гарри понял, что произошло и тоже настороженно замер, дабы не помешать её удовольствию.       Спустя десяток секунд Гермиона, наконец, расслабилась, выпустила его голову, сняла с плеча ногу и плавно съехала спиной по дереву. Гарри едва успел стянуть её юбку со своей головы. Он выпрямился, нащупал на земле очки, надел их и замер, разглядывая Гермиону.       Она сидела прямо на земле, её глаза были блаженно прикрыты, её лицо было розовым, губы искусаны, а на лбу подрагивали бисеринки пота. Её грудь высоко и часто вздымалась, а руки безвольно лежали на подогнутых ногах.       — Гарри… — Гермиона открыла глаза и одарила его сияющим от счастья взглядом. — Это было великолепно. Спасибо.       — Ну, положим, большую часть работы ты сделала сама, — не удержался от смешка он. — Какая ты у меня, оказывается, темпераментная.       Гарри вытащил волшебную палочку и наложил на себя очищающее заклинание.       — Да… — смущённо признала она, вновь закрывая глаза. — Прости, но я не выдержала. Мне захотелось сразу много всего и одновременно.       — Зато я узнал, как чувствует себя кот в стиральной машинке, — иронично хмыкнул он. — Но ничего, это было даже забавно.       Гарри чуть помолчал, разглядывая расслабленно привалившуюся к дереву подругу, и решился.       — Слушай, а что скажет твоя внутренняя Луна, если я попрошу тебя сделать мне то же самое?       Гермиона распахнула глаза и одарила его таким горячим взглядом, полным откровенного желания, что Гарри понял всё без слов.       — Она скажет: действуй! — выдохнула Гермиона. — Нельзя отказывать своей внутренней Луне!       Гарри поднялся на ноги и расстегнул пояс брюк. Он стянул и штаны, и трусы, позволив им соскользнуть вниз, а потом на всякий случай наложил на себя чистящее.       — Поближе, — попросила Гермиона.       Её взгляд не отрывался от его крепкого, напряжённо подрагивающего члена. Она медленно протянула руку и провела кончиком пальца по крупной розовой головке, цепляя уздечку и заставив Гарри дёрнуться от приятного ощущения.       Гермиона подняла взгляд, посмотрела в глаза Гарри и тепло ему улыбнулась, после чего вновь сконцентрировалась на его члене, который подрагивал уже прямо у её лица. Её лицо было уже так близко, что Гарри чувствовал на себе её горячее дыхание и потому нетерпеливо дёрнулся вперёд, уперевшись головкой прямо в её губы. Гермиона снова подняла взгляд, открыла ротик и Гарри, задыхаясь от восторга, осторожно втолкнул в него свой член и глухо застонал, когда почувствовал, как плотно её губки обхватили его ствол и как нежно прикоснулся к его головке её мягкий, влажный язычок.       Гермиона обхватила его за бёдра и, всё больше увлекаясь, начала сама насаживаться на его член, а Гарри только и оставалось, что с восторгом принимать её ласки и смотреть, как его член до половины исчезает в её рту и как сексуально-порочно всё это выглядит в целом.       Гермиона возбуждённо сопела носиком и ритмично качала головой, а её язык то прижимал его головку к нёбу, то щекотал уздечку, то просто ластился со всех сторон. И это было настолько великолепно, это приносило столько удовольствия, что Гарри буквально через пару минут почувствовал, как всё его возбуждение собирается мощной пружиной, вот-вот готовой разрядиться взрывной волной удовольствия. И он разрядился. Он захрипел. Он выстрелил. Он опёрся о ствол дерева над её головой и со стонами дёргал тазом, сам входя в её рот и заливая его потоками спермы. Гермиона же на это только ещё плотнее обхватила головку его члена губами и без промедления сглатывала всё, что он был готов ей дать.       — Гермиона, — прохрипел Гарри спустя десяток секунд, с дикой любовью во взгляде смотря на неё сверху вниз. — Ты чудо! Я люблю тебя!       Гермиона же выпустила его член изо рта и демонстративно облизала его со всех сторон, звучно чмокнула в головку, а потом потянула Гарри вниз, усаживая его на землю рядом с собой.       — Да, я чудо, — удовлетворённо улыбнулась она, уютно пристраивая голову ему на плечо. — Но и ты, Гарри, чудо не меньшее. Я тоже тебя люблю.       Гарри приобнял её за плечи, крепко прижимая к себе и счастливо улыбнулся.       И пусть они оба были без трусов, но они были вместе.       И это было главное.