Письмо старому другу

Когда мы падали вместе, я не боялся — ветра прошивали наши тела, оставляя рваные раны, но ты всё ещё вел нас за собой. Мой дорогой друг, насколько же ты замёрз в том шторме, что подхватывал нас? Сколько грязи и песка попадало в твои светлые глаза, когда ты упрямо смотрел вперёд, когда улыбался восходящему солнцу, умирая прямо передо мной? Я видел стрелы, что пугающим частоколом впивались в твое залитое кровью тело, я видел, как чьи-то руки поднимают твою голову с косичками. Тогда ветра ещё не подчинились мне, и я лишь эфемерным духом летал над тобой, вспоминая, как ты мне пел. Нежные потоки ветра охватывают мои руки теперь, и я посвящаю тебе каждую свою песню. Каждый ветерок в Мондштате воспевает твое имя и свободу, за которую мы боролись, ты слышишь? Слышал ли ты, как я играю на лире, мой дорогой друг? А хотел ли бы ты услышать? Мои крылья испачканы в крови, они тянут меня вниз, когда я снова взлетаю. Воздух, который должен свободно проникать в мои лёгкие, теперь густеет где-то в горле; я не могу нормально дышать. Каждая просьба твоих друзей — моих подданных — отдается звоном в ушах. Мой дорогой друг, а знаешь ли ты, что никогда не хотел я становиться их богом? Каждый ветерок имеет свое имя, но никто из них его не знает. Мои уши слышат лишь твое, они его воспевают; я восхваляю тебя, мой старый товарищ, мой народ обязан тебе своей жизнью, бессмертный герой. Но что же делать, когда я никогда не хотел запечатывать себя в кандалы этой непомерной тяжести, не хотел посвященных мне же баллад, скажи же, погибший бессмертный герой, каким из ветров стал ты? Один ли ты из лёгких ветерков в долине, или же жуткий шторм, веющий смертью? Мой герой, для чего ты сражался? Ты умер, запечатав душу свою в моей памяти, ты умер за свободу — гниешь в темнице моей чернеющей души. Ни один порыв ветра не вытащит тебя отсюда. Дорогой друг!