(не)друг

POV: Эрен Темно... Нет. Это скорее, все грехи, которые я совершил за последние 13 лет. Да, мне сейчас всего 13, но это ничего не меняет. Каждый ребёнок в моём возрасте хоть раз задумывался о своих ошибках, о том, что он мог сотворить такого, чтобы перед собой не видеть ничего, кроме так называемой, темноты. После гибели матери, которой не стало приличные 5 лет, мне казалось, что я больше не чувствую ничего. Да, можете называть меня эгоистом, но в каком смысле, решайте сами. Отец, узнав о случившемся, впал в депрессию. Сам он врач, и я до сих пор не понимаю, как ему удалось упустить такой шанс - спасти её. Однако есть очевидное объяснение, но я это так называть не осмелился. Да, во всём виновата тревога - то самое чувство, которое винят все, но не себя. Именно его отец и возненавидел, виня во всем, и его, я себя, и меня. Но меня он ценил, как частицу их любви с мамой, и всячески пытался меня защитить, но судя по тому, что я лежу не понятно где, он все таки не успел. Я медленно и безукоризненно открываю глаза. Взгляд сразу упал на белоснежный потолок, на котором висела, ярко сверкающим, для только что проснувшегося человека, светом, люстра, которая имела кругловатую форму. Понятие того, что я нахожусь явно не в своей комнате, слегка пугало. Я лениво оглянулся и моему взору представилась дверь белого цвета со слегка серым оттенком, на котором виднелись прозрачные стекла. Слева от меня стояла аппаратура, писк которой была причиной того, что я не смог продолжить свой сон. Судя по всему я в больничной палате, но что я здесь забыл? Причин было две: либо это старшеклассники, которые опять на меня напали, либо я подцепил смертельный вирус, который гуляет сейчас не по наслышке. Больше у меня объяснений не было. Если бы память мне не изменила, я бы хоть помнил, что произошло вчера. Стоп. А сколько я спал? Холодно. Холодно и сухо. Хотелось пить. Я попытался как-то пошевелиться, и голова затрескалась от боли. В свои 13 я пережил немало, но такого вида боли, нет. Писк аппаратуры стал агрессивней, от чего я слегка дернулся, и голова была готова покинуть моё тело. Еще я заметил, что моё зрение слегка ухудшилось. Я увидел двух забегающих в комнату людей в белой одежде. Перед глазами все плыло, а после того как ко мне подошли, скорее подбежали, я убедился, что это всего один человек, в котором я разглядел женщину, это скорее была медсестра. Своим хриплым и дрожащим от чего-то голосом, она позвала кого-то, имя которого я не расслышал. Через 30 с лишним секунд в помещение кто-то забежал. В этот момент зрение, которое изначально подарила мне природа, ко мне вернулось, и я увидел отца. Я никак этому не удивился. Я решил слегка подняться, чему противостояла женщина лет 28. Она молча смотрела мне в глаза, в которых виднелись все эмоции мира: от грусти, до радости. Я её не знал, но она явно знала меня. - Ну как он? - спросил отец женщину, от чего та расцвела, как кувшинка в бездушном болоте. - Жить будет - кратко ответила она, затем поцеловала мой холодный лоб. Я никак не ответил на этот жест, но в душе мне было тепло, вспоминая то, как так целовала моя мама. Но не смотря на всё, никто никогда мне её не заменит, мать одна, и с этими мыслями я начал закрывать глаза, но остановился. В комнату зашёл ещё один человек, от которого так и веяло холодом. По его росту было понятно, что этот моего возраста. Сам был одет в школьной форме, аккуратная стрижка угольного цвета, левый глаз был перевязан марливой повязкой. Я никак его не знал, и тем более в одном классе с ним не учился. - Очнулся?- спросил тот отца, от чего он вздрогнул от неожиданности. Мы встретились взглядом. Холодный стальной глаз так и сверлил мои собственные. Я то с ним не учился, но явно где-то видел, вот только вспомнить бы где и кто он.