Дежурство Хорольского и Худолея

Вторник. Семь уроков и дежурство. Сколько боли в этих словах. Особенно когда остальные дежурные свалили домой, а ты остался один убирать весь класс. Ну как один. С тобой еще остался твой друг, который разлил мыло по всему полу кабинета, и старается тряпкой от доски, вымыть его. Жалкое зрелеще. Но ты не будешь помогать ему. Нет. Ты так решил. Где-то в своей голове. Но почему ты отбираешь этот лоскут ткани, наливаешь в ведро воды и подходишь с двумя половыми тряпками к этому яркому представителю Homo sapiens, который продолжал сидеть на коленях на этом мыльном полу? Ты не даешь ответа. А зачем? Это голубоглазое чудо сейчас сидит и внимательно смотрит на тебя. Боже, сколько раз он представлял себе такой поворот событий. Никита смиренно сидит на коленях, смотрит ему в глаза, пока его пальцы аккуратно проходятся по ширинке, поднимаясь к ремню, растегивая его, и вынимает уже вставший член. Берет в рот. Сначала медленно посасывая головку, а затем полностью заглатывает. Господи, от таких мыслей у него встал. И надо быть максимально осторожным, чтобы этого не заметил Худолей. Данил садится рядом, ставит ведро, подает вторую тряпку своему непутевому другу, и начинает мыть пол, внимательно наблюдая за Никитой, чтобы потом воспроизводить в своем воображении каждую деталь его внешности, попутно поглаживая свой член до полной разрядки. Никита присоединяется к своему товарищу к мытью пола. Он не выдерживает этой гнетущей тишины: - Вот, блять, уроды. Свалили домой, а мы здесь стоим раком, пытаясь вымыть этот чертов пол. - А тебе не нравиться стоять раком? - Сука. Не пизди здесь. - А ты разве не помнишь, как мы вдвоем отлично кувыркались в двадцатьпятой школе?А тебе не нравиться стоять раком? - Сука. Не пизди здесь. - А ты разве не помнишь, как мы вдвоем отлично кувыркались в двадцатьпятой школе? - А ты, я смотрю не забыл. Перед сном как часто представляешь? , - не отставал Худолей. - Ты думаешь, у меня на тебя встанет? Какая наглая ложь. Конечно встанет, и даже сейчас, так стоит, что кажется порвутся брюки. Как Никита еще этого не заметил? Худолей больше не поднимал эту тему, спокойно дальше моя пол. Данил решил взять с него пример. Закончив свою часть, он сполоснул тряпку в ведре, и понес его выливать в туалет. Вернувшись в класс с чистой тряпкой и полным ведром, Хорольский увидел Никиту, стоящего раком так, что его упругая аппетитная задница возбуждающе поднялась. От этой картины у Даниила в штанах стало еще теснее. Он как можно тише поставил ведро на пол, положил тряпку и тихо закрыл кабинет на ключ. Хорольский быстро подошел к Никите, и вжался в его зад, чтобы тот почувствовал всю его эрекцию. Худолей, не ожидая такого, удивленно повернул голову и посмотрел в глаза Данила, в которых ярко выражалась похоть. Хорольский наклонился и страстно поцеловал Никиту, вместе с этим подхватывая его на руки, и усаживая на учительский стол. Не прерывая поцелуй, Данил начал быстро избавлять от одежды своего партнера. Худолей тоже не отставал, он растегнул все пуговицы, и стал потихоньку спускаться к ремню парня. Почувствовав чужие руки на своей ширинке, Хорольский отстранился, внимательно разглядывая лицо перед собой: - Ты действительно этого хочешь? Со мной? С парнем? - Да, - произнес Никита, окончательно избавив партнера от брюк и боксеров. Он аккуратно провел рукой по всей длине члена, размазывая смазку. Данилу от этих действий окончательно снесло крышу. Он приподнял на руках Никиту, снимая с него брюки и боксеры, поставил на колени на столе учителя, так что его задница оттопырилась: - Ухватись руками за край стола, а то слишком большая нагрузка на спину будет. - Хорошо, папочка. Хорольский быстро приставил головку ко входу, медлено проталкиваясь. На весь класс послышался протяжный стон. - Аххх - Тише, мой хороший, сейчас все пройдет и ты получишь удовольствие. Медленные толчки сменились более быстрыми и глубокими. - Сейчас, малыш, сейчас. Хорольский сделал еще один толчок, задевая простату, и Худолей излился на стол. - Ахх, боже, как хорошо. - Ахх, да еще еще. Ахх, сейчас. Еще пара толчков и Данил последовал за своим любовником. Он осторожно вышел из него. - Боже, это было восхитительно. - Да, я представить не мог, что будет так ахуенно. - Ты как? , - поинтерисовался Данил - Все хорошо. Хорольский наклонился и поцеловал парня в губы. - Нам надо одеваться. - Да, еще кабинет доубирать. Данил помог Никите отыскать его вещи. Парни оделись и быстро привели класс в подобающий вид, при этом не разу не взглянув друг на друга. Взяли свои вещи и закрыли дверь на ключ, спустились вниз и вышли из школы. На пути к автобусной остановке, Никита решил прервать молчание: - И что теперь будет между нами? - А ты как сам хочешь? - Я не знаю. Мне было хорошо с тобой, но мы оба парни... - Тебя только это смущает? - Нет. Знаешь, мне трудно определить свои чувства, особенно взяв во внимание то, что между нами было. - Я тебя понимаю. Вот только я давно для себя решил. Я люблю тебя. ,- на этих словах Хорольский поцеловал Худолея.