о конфликтующих бывших и виски в чужой квартире

❄❄❄

Чёрт же дёрнул его прийти на эти сомнительно весёлые посиделки. Из комнаты слышатся громкие голоса Намджуна и Чимина, бурно обсуждающие планы на грядущий год, нестихающий смех Джина и редкие реплики Юнги или Хосока. Время подходит к двенадцати. Ему пора бы уже вернуться за праздничный стол, заняв своё место между постоянно целующимися Юнги и Чимином (чем больше в них шампанского, тем чаще становятся их лобызания), и присоединиться к оживлённой беседе. Однако на его губах терпкий вкус вина, к которому он сегодня даже не прикасался, на шее чужие губы, жадно облизывающие кожу, а собственные ладони ожесточённо сминают чужие волосы, притягивая лицо Чонгука к своему.

Лучше бы он остался дома.

❄❄❄

— Лучше останусь дома, — нервно посмеивается Тэхён, услышав предложение Юнги отметить Новый Год в его квартире. Празднество такого плана точно будет включать в себя море выпивки, после которой Тэхён будет мучиться с ужасным похмельем, шум и всю их компанию. Безо всяких исключений. Они расстались год назад. Тэхёну осточертела их рутина, превратившая каждые сутки в грёбанный день сурка, а Чонгук поддержал его решение, заявив, что больше не чувствует к Киму того, что чувствовал когда-то. Их отношения длились почти два года — с того времени, когда Тэхён заканчивал университет, а Чонгук туда только поступил. Полезная дружба первокурсника с одним из старших вылилась в симпатию, симпатия переросла во влюблённость, а с ней они разобрались, признавшись друг другу на пороге университета и занявшись сексом в туалете там же минутой спустя. Отношения не были идеальными, но оттого они просто не могли не нравиться. Они быстро съехались, быстро распределили обязанности по дому и проводили крышесносные вечера в постели, жуя прямо в кровати чипсы под играющий на ноутбуке фильм. За время их отношений сдружились и их друзья (Юнги и Чимин пошли чуть дальше), образовав большую компанию, что не могло не радовать. На дни рождения, новогодние и другие праздники они собирались вместе, пили, обсуждали дела в университете (лишь Хосок и Джин, закончившие универ ещё пару лет назад, молча слушали «молодёжь») и просто весело проводили время. Впрочем, Чонгук с Тэхёном нередко становились общей головной болью. Если кто-то приглашал компанию к себе, то должен был предусмотреть, что эти двое в один момент исчезнут и вернутся лишь через некоторое время — растрёпанные, но довольные. И тут гадай, какой же угол твоего дома и насколько сильно осквернили ребёнок с ещё не прошедшим пубертатом и вечно во всём потакающий ему ребёнок с пубертатом постарше. Новость об их разрыве стала настоящим шоком. Хосок с Чимином уже заключали пари на то, кто из этой сладкой парочки первым сделает предложение сердца и всего, что к нему прилагается, другому, когда до Юнги, как до самого близкого друга Тэхёна дошло сообщение: «Мы расстались». Джин, узнавший об этом от Чонгука, почти отчитал его по телефону, словно малого ребёнка, за это. Намджун, Хосок и Чимин, до которых новости дошли чуть позже, сначала недоверчиво посмеивались, а потом помрачнели. Деньги Хосока и Чимина плавно перетекли в карман Намджуна, ставившего на то, что Чон и Ким не поженятся в ближайший год. Расставание прошло слегка беспокойно: они поссорились и на повышенных тонах решили, что больше друг с другом ни жить, ни встречаться не хотят, и никакой перерыв в отношениях тут не поможет. То, что последовало за расставанием, также нельзя было назвать «обычными отношениями когда-то любивших друг друга людей» — скорее, войной между бывшими. Каждый раз, когда Чонгук появлялся в поле зрения Тэ, ему хотелось врезать. Потому что слишком довольный, потому что наверняка не страдает из-за их разрыва, потому что у него есть силы на то, чтобы жить без Кима дальше, а у него самого нет. Пусть Тэхён и был инициатором расставания, переносил он его отнюдь не легко. Уже через неделю он чувствовал себя подавленным и словно лишённым чего-то важного, через месяц готов был на коленях ползать перед Чоном и умолять его вернуться, а сейчас, через несколько месяцев, он может лишь злиться, узнав, что у Чонгука, вроде как, появилась новая пассия. Плевать он хотел на этого Чонгука и его жизнь, которую тот когда-то делил с ним. Плевать, абсолютно. Утешало лишь то, что Чонгуку тоже не нравились попытки Тэхёна флиртовать с другими. Когда они в последний раз всей компанией выбирались в клуб, с Тэхёном завязала разговор симпатичная девушка, открыто намекающая на продолжительное знакомство, ночь после в номере мотеля и, возможно, свидание ещё через пару дней. Тэхён, больше предпочитающий мужчин, однако, не смог отказаться от того, чтобы подольше пофлиртовать с ней на глазах Чонгука, вцепившегося в него своим взглядом антрацитовых глаз и не отлипающего. Настоящая заноза. Так и жили — не возвращались друг к другу (гордые слишком), но и к другим не отпускали. Ревновали сильно и держали при себе, но о воссоединении даже не зарекались. А тут новость: Чонгук был на свидании с какой-то из своих одногруппниц. Слух, дошедший до Тэхёна через неограниченное количество лиц, не мог быть на сто процентов истинным, но в глазах Кима было всё наоборот. Злость только усилилась — значит, он страдает, а Чон Чонгук по свиданкам бегает? — Тэ, не будь занудой, — тянет на другом конце трубки Юнги, коротко и не совсем уместно смеясь — наверное, непоседливый Чимин опять лезет к носящемуся по квартире Мину. — Почти год прошёл. Разве ты всё ещё плачешься по нему в подушку? Плачется. Ещё как плачется, но это личное. — Прошлый Новый Год мы встречали, будучи вместе, — прикрыв глаза, вздыхает Тэхён. Они расстались в начале марта, когда зимние морозы начали ослабевать, а Новый Год встречали почти в сугробе, потому что Чимин предложил прогуляться в первую ночь наступившего года. Тогда Тэхён с Чонгуком долго валялись в снегу, не в силах вылезти и между попытками смачно целуясь, пока остальные смиренно ждали, пока друзья встанут с покрытого тонким слоем снега газона. Под конец их пришлось почти растаскивать в разные стороны, потому что вставать те, увлечённые поцелуями, как-то не торопились. — Не хочу сидеть с ним в одной комнате и думать о том, что мы делали тут же год назад. — Год назад мы отмечали в загородном доме Джина, а не у меня. Боюсь представить, что вы делали там, когда пропали на час из гостиной, — нервно смеётся Юнги, припоминая то, как друзей почти потеряли, когда они, целые и невредимые, вернулись час спустя и с невозмутимыми лицами заняли свои места. — На самом деле, мы проверяли, кто сможет съесть больше мандаринов за час. Засранец тогда победил, — насупленно выдыхает Тэхён. — Хотя на следующий день оказалось, что у него есть аллергия на эти чёртовы мандарины. Ходил неделю и весь чесался, — усмехается Ким, вспоминая красного и чешущегося повсюду Чонгука в первые дни этого года. — У тебя будет ещё одна возможность скормить ему побольше мандаринов, — заговорщически шепчет Юнги, прерываемый грозным криком Чимина: — Только попробуй сгубить моего друга мандаринами, Ким Тэхён! — и шикающим на него Мином. — Я же не изверг какой-то, — закатывает глаза Тэ. И вовсе ему не хочется наблюдать за Чонгуком, что краснеет и чешется от чёртовых мандаринов. — Серьёзно, Юнги, давайте в этот раз без меня? Могу заехать с утра. — С утра мы будем пьяные и трахаться, — в трубке вновь слышится голос Чимина и его же смех после. Наверное, Юнги поставил телефон на громкую, будучи занятым готовкой или уборкой, а бездельничающий Пак Чимин решил в их диалог немного вклиниться. — Если сейчас же не начнёшь прибираться в комнате, с утра ты будешь трезвым и спать, — приглушённое чиминово «ай, блять» и звук шлёпнувшей обо что-то мокрой тряпки говорит о том, что Юнги кинул в особо болтливого бойфренда тряпку, призывая того к уборке. — Я хочу видеть тебя с нами, отмечающим праздник, а не с утра, когда мы будем валяться лицами в салате. — Хочешь, чтобы я валялся лицом в салате вместе со всеми? — тепло улыбаясь, интересуется Тэхён. Он благодарен за то, что, несмотря на их с Чонгуком расставание, компания не разделилась на два лагеря, не распалась, а в равной степени поддерживала обоих. Об отношениях Чонгука и Тэхёна почти не упоминали, умело обходили острые углы в беседах и никогда не влезали в их взаимоотношения, хоть и видели, что этим двум гордецам не хватает лишь живительного пинка. — Конечно! Какой Новый Год без Ким Тэхёна в моём салате? — ободряюще почти кричит Юнги. — Жду тебя в девять. Поможешь нам с Чимином и немного настроишься на встречу с тем-кого-нельзя-называть-Чонгуком. Договорились? — Договорились, — поджав губы, невольно кивает Тэхён. В трубке вновь слышатся жалобные стоны Чимина, всей душой не терпящего уборку, и командирские наставления Мина. Своеобразная у них, конечно, парочка. Их с Чонгуком была лучше.

❄❄❄

Тэхён оказывается в квартире Мина, когда Чимин с громкими причитаниями заканчивает уборку квартиры и выглядывает в коридор на звонок в дверь. — Не говори Юнги, но я всё-таки рад, что ты решил поваляться в салатах вместе с нами, — вместо приветствия шепчет Киму он, притягивая младшего к себе для приветственных объятий. Тэхён тихо смеётся, сжимая Пака в своих руках. Хороший всё-таки парень достался его другу. — Надеюсь, Чимин не жалуется тебе на то, что я заставляю его убираться с самого утра, — с кухни в прихожую вплывает Юнги, тепло улыбаясь. Чимин, отлипая от Тэхёна, передаёт его в объятия Мину и едва слышно бубнит: — У нас в семье полнейшая диктатура. Юнги цокает, приобнимая Тэ. Тот чувствует себя ребёнком, заставшим шуточную перепалку родителей, и тихо хихикает в плечо друга. Мин, отлипнув от друга, командует обоим идти на кухню, где их ждут нож (Чимин почти вскрикивает, что Юнги пытается их по-тихому прирезать) и самые разнообразные фрукты, нарезать которые Юнги поручает Паку. Тэхёна почти силой усаживают на стул, пока сам Мин занимает место около напевающего что-то о первом в году похмелье Чимина у кухонного гарнитура. — Вроде бы вы приглашали меня помочь, — недоумённо изгибая бровь, ненавязчиво интересуется Тэхён. Чимин, свистящий под нос песенку о салютах и салатах собственного сочинения, ненадолго отвлекается от работы. — Тебе и так придётся встретиться с тем-кого-нельзя-называть, — перебивает только открывшего рот Пака Юнги. Тот возмущённо дует губы. — С Чонгуком, — называет имя того, кого нельзя, Чимин. Теперь на него шикает Юнги. — Пока сиди и морально готовься. Он придёт со всеми часа через полтора, — кидая мимолётный взгляд на кухонные часы, заключает Юнги. Тэхён лишь молча кивает. Юнги и Чимин подходят друг другу, словно идеально совпадающие пазлы, словно солнце июльскому небу и дожди октябрьской хмурости. Наблюдая за ними, Тэхён невольно вспоминает то, как он провожал предыдущий год — счастливым, весело смеющимся и в его объятиях. Всё было так хорошо, и предположение о том, что в марте того года они официально закрепят свои отношения, было намного более реальным, чем о том, что в том же марте они расстанутся. Но вот как бывает: жизнь — непредсказуемая штука. Они с Чонгуком были смесью, похожей на месиво, что размешивал Юнги, идеально размешенной и приготовленной строго по рецепту. Наличие третьего или третьей — Тэхёну почти плевать, с кем там решил закрутить роман Чон Чонгук — в этой смеси становилось подобно соли в чае или сахару в супе. Невкусно и всё портит. Но что делать, если компоненты смеси, будто оттянутые в разные стороны магнитом, соединяться больше не хотят? Звонкий визг Юнги, которого Чимин случайно облил холодной водой, вырывает Тэхёна из пучины собственных мыслей. Чимин импульсивен, и часто не думает о последствиях до того, как что-то сделать. Сейчас он чуть ли не на коленях просит прощения за неудачную шутку, пока Мин мило злится, выжимая подол растянутой домашней футболки. Забавные они. Звонок в дверь слышится чуть позже десяти. Тэхён нервно сглатывает, слыша несколько голосов, здоровающихся с вышедшим их встретить Юнги. Высокий голос Хосока, заливающийся смехом Джина, приглушённый, словно подуставший Намджуна и ещё один. Тот, что когда-то шептал ему слова о любви, обещал на руках носить каждый раз, когда Тэхён устанет, и за руку держать так крепко, как только сможет. Вот он, и без его ладони в своей. Неизъяснимая злость поглощает Тэхёна, когда он наконец встречается с немигающим взглядом Чона. Сколько они не виделись? Вроде бы, с той самой ночи в клубе два месяца назад. А раньше и двух дней друг без друга вынести не могли. Так вот оно как бывает. — Слышал, у тебя появилась подружка, — не размениваясь на приветствия и подводящие речи, заявляет Тэхён. Чонгук лишь самодовольно усмехается. — Ревнуешь? — дразняще тянет он, опираясь плечом на дверной косяк. Голоса остальных растворяются в вакууме, создаваемом чёртовым Чон Чонгуком прямо на маленькой кухне. Дышать становится сложно. — Было бы кого, — горделиво встряхивает головой Тэхён и удаляется в гостиную, задевая плечом Чона, чтобы тот уступил дорогу. И так у них каждую встречу.

❄❄❄

— Я поворачиваюсь, — оживлённо рассказывая историю, Хосок наглядно показывает всё жестами, — а там Намджун почти на барной стойке, понимаете? Он же вообще пить не умеет, а тут расхрабрился. Парнишка ему какой-то понравился, вот под шумок с ним и выпил. — Врёшь ты всё, — чуть краснея от смущения и алкоголя, заявляет поддатый Намджун. Он действительно быстро пьянеет, потому после нескольких глотков шампанского уже чуть покачивается из стороны в сторону. — Не залез я тогда на стойку! Просто встал из-за неё, а голова закружилась, ну я и опёрся на неё. А там уже подлетел ты со своим «Пить не умеешь, а куда-то лезешь!». Тэхён увлечённо слушает рассказ заядлых тусовщиков их компании — Намджуна и Хосока, что так часто оказываются в клубе и приносят оттуда море забавных историй. Сидящие по обе стороны от него Чимин и Юнги тихо переговариваются за его спиной, отчего Тэхён часто отвлекается от слушания историй и предлагает им сесть вместе. Те наотрез отказываются — говорят, это для того, чтобы никакие Чоны, и в особенности Чонгуки, не имели к нему никакого доступа — и продолжают шептаться о своём через Кима. Тэхён серьёзно чувствует себя их ребёнком, которого так тщательно оберегают оба родителя. — Врун здесь только ты, Намджуни, потому что снимал я тебя с что ни на есть барной стойки. На которой ты уже стоял ногами! — спорит с Кимом Хосок, закидывая в рот дольку мандарина. — Как будто ты не танцевал на барной стойке, — шутливо возмущается Джин. — Почти каждый раз, когда мы выпиваем в баре или клубе, под конец вечера ты организуешь собственный танцпол на столе. — Моя душа рвётся к танцам, понимаешь, к небу, к искусству! А Намджун, — Хосок кидает взгляд на залипшего на потолок Намджуна, — Намджун тогда просто перепил. — С кем не бывает, — заключает Юнги, похлопывая по плечу сидящего неподалёку Намджуна. Тот, быстро моргая, отвлекается от разглядывания потолка. — С Чонгуком, — Джин отвлекается от лежащей на столе еды, дабы хлопнуть вышеупомянутого по плечу. Чонгук чуть не давится красным вином, которое мерно попивал последний час, на что Сокджин лишь пьяно хихикает. — Сколько себя помню, он постоянно дольше всех не пьянел. — К слову, да, — с подозрением щурясь, подмечает Чимин. — Был ли хоть раз, когда ты напивался? Или, может, ты не пьянеешь? — Чёрт его знает, — пожимает плечами Чон. — Но вас всех по домам растаскиваю именно я. Так что не думаю, что моё почти трезвое состояние — минус. «Именно я, я ведь самый лучший бла-бла-бла», — мысленно передразнивает Чона Тэхён, закидывая в рот кусок яблока. Чонгук и его с попоек забирал — год назад в их общую квартиру, а там уже валил на смятые простыни, нежно целовал и пытался уложить спать буйствующего Тэ, а два месяца назад, после того похода в клуб всей компанией — вёз в тэхёнову квартиру на такси, постоянно не давая Киму заснуть. — Зато интересного мало, — парирует Хосок. — Вон, Намджун на барной стойке бывал, Юнги однажды чуть не залез к Чимину в штаны прямо в баре, а Джин, — он загадочно усмехается, поглядывая на старшего, — однажды порывался улететь во Францию. Под общий смех Джин мученически стонет и смущённо прикрывает лицо: пару лет назад ему не понравилось вино, на котором была пометка «сделано во Франции», и через несколько коктейлей, банок пива и пару рюмок текилы он уже собирался лично встретиться с производителями и высказать недовольство им в лицо. Ловили его тогда уже почти на входе в аэропорт. — А Тэхён когда-то решил соблазнить бармена, чтобы он ему бесплатно наливал, — недовольный тем, что все говорят лишь о его проколах, бубнит Намджун. Тэхён прячет глаза за чёлкой, мелко смеясь. Ему тогда было около двадцати, с Чонгуком они ещё даже знакомы не были, но то, что он сам предпочитает мужчин и невероятно горяч, Тэхён уже знал. Решил однажды воспользоваться своим обаянием, а получилось всё донельзя хуже. — А бармен ему тогда сказал, что у него вообще-то беременная жена дома, и изменять ей со всякими пьяными малолетками он не собирается. — А Тэхён тогда так надеялся, — мечтательно тянет Юнги, дразняще глядя на Тэхёна. Ким открывает рот, чтобы напомнить Мину о том, как тот однажды несколько часов ныл ему о том, как ему нравится Пак Чимин, а тот даже знакомиться с ним не желает (в то время, как Чимин по всей квартире Тэхёна искал разбросанные Мином пальто и перчатки, чтобы увезти своё плачущее от безысходности чудо домой), но его прерывает такое равнодушное: — Будь я тем барменом, я бы сказал то же самое, даже не будь у меня беременной жены. Громко тикают стрелки часов, с улицы слышны немногочисленные крики и визги детей, в телевизоре, включённом на минимум чисто для фона, начинается новогодняя передача. — Ты идиот, — еле слышно шепчет Чонгуку рядом с ним сидящий Хосок. На экране появляется украшенное всеми символами праздника напоминание о том, что Новый Год наступит через полчаса. — Никакая женщина в здравом уме не вышла бы за такого ублюдка, как ты, — подаёт голос Тэхён, кривя губы, и словно равнодушно рассматривает шампанское в бокале. Обидно. Обидно до скрежета зубов, до обжигающих слёз, до ломоты в костях. Потому что Чон Чонгук — мудак, не умеющий распоряжаться словами. Никогда, наверное, не умел. — И уж точно не стала бы вынашивать твоего ребёнка. Чонгук в ответ неприязненно скалится. — Ты не эта женщина, чтобы решать за неё. — Просто говорю факты. Извини, если правда колет глаза. — До сих пор такой же острый на язык? Поэтому ты ни с кем ещё не сошёлся, или просто не с кем? — язвит Чонгук. У Тэхёна заканчивается терпение, руки сжимаются в дрожащие кулаки, пока Юнги, отвечающий за его благоразумие, шепчет: «Тэхён, не надо, просто игнорируй его», а Чимин, сидящий по левую от Кима руку, лишь флегматично хмыкает и кивает: «Врежь ему». — Пошёл нахуй, — взрывается Тэхён, стремительно поднимаясь из-за стола. Его высокая фигура скрывается где-то в темноте кухни, где одиноко мерцают недавно купленные Чимином гирлянды, а в гостиной вновь повисает гробовая тишина. — Истеричка, — фыркает Чонгук, откидываясь на спинку стула. Не сразу он замечает на себе пристальный, почти уничтожающий взгляд пяти пар глаз — даже Намджуна, немного поплывший, но всё такой же укоризненный. — Что? — недоумённо вскидывает бровь он. — Быстро иди извиняться, — хмуро смотрит на него Чимин. Все остальные молчат, но по их взору нельзя сказать, что с Паком они не согласны. Чонгук, выгнанный из комнаты, находит Тэхёна сидящим на корточках и что-то старательно высматривающим в недрах одной из нижних полок. — Что ты делаешь? — недоумевает Чон, склоняя голову набок и пытаясь рассмотреть, что же ищет Тэхён. Ким пытается его игнорировать, но, когда вопрос звучит раз в пятый с неустанным «Тэхён, ты меня вообще слышишь?», сдаётся: — Виски. Юнги говорил, что прячет его где-то внизу. — А Юнги не говорил тебе, что шариться по полкам в чужом доме неправильно? — тоном вечно ябедничающего школьника интересуется Чонгук. Ким устало вздыхает, оборачиваясь. — А давай поиграем в незнакомцев. Я остаюсь здесь, а ты уходишь к остальным, благополучно им рассказываешь, что попросил у меня прощения, а я тебя простил, и снова сидишь там, даже про меня не вспоминая, — натянуто улыбается Тэхён. Он вновь глядит вглубь полки, наконец обнаруживая заветную бутылку, и встаёт во весь рост. — Сомневаюсь, что незнакомцы друг перед другом извиняются и тусуются в одной компании, — складывая руки на груди, подмечает Чон. — Отъ-е-бись, — по слогам выговаривает Тэхён, осматривая бутылку. Та почти наполовину пуста, но тем не менее крепко закрыта — с первого раза открыть её не получается. — Ты не любишь виски. — А ты меня не любишь, мне что, пойти и утопиться теперь?! — эмоционально вскрикивает Тэхён, полноценно повернувшись к стоящему сбоку от него Чонгуку. Тот на момент теряется из-за повышенного голоса, но затем становится ещё более растерянным, замечая в мерцающем свете гирлянд маленькие капли на щеках Тэ. Оба на время замолкают. Чонгук не знает, что сказать, а Тэхён безуспешно пытается открыть бутылку. Чёрт бы побрал этого Юнги с его привычкой закрывать все бутылки так, словно их никогда и не открывали, и Чимина, который ему с этим помогает. — Прости, — шепчет Чонгук, наблюдая за усердиями Кима. Тот бросает безразличное «Ага», почти незаметно смахивая слёзы с ресниц, и наконец открывает злополучную бутылку. — Я… — он мнётся, жуёт губу, но всё не решается что-то сказать. Тэхён пробует виски — Юнги ему разрешил открыть его запасы, но лишь в том случае, если Тэхён погрызётся с Чоном и другого успокоения у него уже не будет. Бурые капли обжигают горло, отчего Ким едва морщится. Стоящий чуть поодаль человек до сих пор болезненно обжигает его сердце — и ничего, живёт же. — Я люблю тебя. Всё ещё. Несколько бокалов вина, выпитого с Джином «по приколу» на брудершафт под бесчисленные истории Хосока, развязывают Чонгуку язык. Говорить о своих чувствах, оказывается, не так уж и сложно. Тэхён немного давится напитком, из-за чего пачкается его светлая рубашка. Чонгук портит его вещи, даже к ним не прикоснувшись. Раздражает. — Знаю, что вёл себя отвратительно. Прости. Не знаю, что на меня нашло, — Чонгук сверлит острым взором хрупкий ламинат. — Я действительно не хотел тебя задеть. Думал, что тебе нравятся все эти перепалки, потому что в большинстве случаев их начинал ты, решил просто немного подыграть, а вышло… вышло жестоко, — с сожалением качает головой Чонгук. Понимает, что перегнул палку, зашёл слишком далеко и ранил чувства всё ещё близкого и любимого человека. — Знаю, что не особо заслуживаю прощения за все бредни, что говорил тебе в течение этих месяцев, и любви твоей уже не заслуживаю, но просто… Давай закончим эту вражду. Тэхён отворачивается к окну. На улице разбушевался снегопад, сейчас закрывающий обзор даже на соседнюю многоэтажку, не говоря уже об остальной улице. Единицы машин, спешащих домой к волшебным двенадцати, проносятся с завидной скоростью, немногочисленные пешеходы стремительно скрываются в домах. У всех праздник — а у Тэхёна его бывший возлюбленный, вновь признавшийся ему в чувствах. Паршивенько. — Раздражаешь, — чуть заплетающимся языком отвечает ему Тэ. Он уже чуть покачивается, держится за край кухонной тумбы, чтобы не упасть, и смотрит только в окно, где отражаются сине-зелёные огоньки гирлянды. — Сначала ходишь весь такой колючка, а потом говоришь, что меня любишь, — он делает глоток виски прямо из горла, — вот это точно неправильно. Чужие руки осторожно забирают из рук Кима бутылку. Тот почти не сопротивляется — знает, что пьянеет быстро, и через несколько глотков уже не способен на ногах стоять без дополнительной поддержки. Чонгук крепко закрывает бутылку — возможно, не с той дотошностью, что руководимый Мином Чимин, но достаточно для того, чтобы спирт не выветрился. — Жестокий ты, Чонгук, — плаксиво заключает Тэхён. — Сначала уходишь от меня, издеваешься, а потом говоришь, что меня любишь. Где тут любовь-то? — Здесь, — робко улыбаясь, Чонгук кончиком указательного пальца дотрагиваясь до носа Кима. Тот едва морщится, недоумённо на Чона смотря. — А знаешь, — сдаваясь чонову обаянию, шепчет Тэхён, — что я попросил у Санты на Новый Год? — И что же? — в ответ шепчет ему Чонгук, стоя рядом — пока разрешают. — Возможность поцеловать тебя хотя бы ещё раз, — заговорщически улыбается Тэхён, приближаясь к чужому лицу на критически опасное расстояние. Неясно, кто из них первым подаётся вперёд. Давно позабытый вкус чужих губ ощущается на собственных вновь. Тэхён впервые за долгое время счастливо улыбается — это было то, о чём он мечтал последние несколько месяцев. Чонгук его радость разделяет: тихо посмеивается в поцелуй, жмётся к нему ближе, робко поглаживает ладонями не скрытые рубашкой предплечья и, наконец, переплетает их пальцы. — Давай и следующий Новый Год встретим вместе? — тычась собственным носом в чужой, предлагает Чонгук. Тэхён в ответ лишь пьяно хихикает, затягивая младшего в новый глубокий поцелуй: — Отвечу только тогда, когда убежусь, что ты не растерял своих навыков в поцелуях.

❄❄❄

Ребята в гостиной оживлённо обсуждают планы на грядущий год, когда Хосок, до этого увлечённо рассказывающий о планах съездить в Австралию, поворачивает голову в сторону кухни и выдаёт красноречивое: — О мой бог! Все как один поворачивают головы туда же, куда смотрит Хосок, и не верят собственным глазам. На пороге гостиной — растрёпанные Тэхён и Чонгук с наспех застёгнутой рубашкой с маленькими коричневыми пятнами на одном и еле как надетой футболке на втором, держащиеся за руки и лучезарно улыбающиеся. Губы у обоих опухшие, что видно и невооружённым взглядом, а лица донельзя довольные. — Мы снова вместе! — пьяно улыбаясь, заявляет Тэхён, крепче сжимая руку Чона в своей. — Моя бедная кухня… — мученически стонет Юнги.