Славный и заботливый

Санзу старается не дышать слишком глубоко — на особо глубоких вдохах и выдохах ощущения становятся совсем невыносимыми. Мучо было очень много. Ясухиро растягивал Санзу пальцами непозволительно долго, зацеловывал, отвлекая от чуть болезненного чувства заполненности. Харучие хорошо расслабился после того, как кончил два раза. Лежал на подушках, мурлыкал пошлости, растягивал шрамы в довольной улыбке — Муто хорошо его отвлек. Когда пальцы заменились членом, стало не так весело. _Муто _так_много_. Он внутри Харучие, он тяжело дышит ему в шею, он оглаживает большими руками белую спину Санзу, он спрашивает немного настороженно «Не больно?», он двигается медленно-медленно, так, что Санзу правда не больно — ему странно, ему дискомфортно, ему натянуто и ему приятно. Блять. А когда рука Муто скользит между белой кожей Хару и подушками, гладит, дразнит головку его члена, Санзу становится совсем-совсем хорошо. В голове жар. Во всем теле жар. Срань господня. Это лучше, чем дрочка в кулачок в душе. Санзу хрипит-стонет, кусает подушки, просит остановиться, просит двигаться резче, быстрее. Он не вспомнит завтра утром, как хныкал «Ясухиро, пожалуйста!..» Мучо тоже с трудом сдерживается — на спине Санзу остаются красные следы укусов. Мучо сносит голову от тесноты, Мучо очень тяжело вообще что-то думать или соображать. Он кончает быстро — целый час терпел, пока готовил Хару — и наваливается на Санзу, дышит шумно, утыкается мокрым лбом в чужую шею. И не забывает помогать Харучие рукой. Хару кончает с непонятным полузадушенным всхлипом. Мучо шепчет, что Санзу очень славный, очень хороший, что он молодец. У Хару от этого распаляется внутри всё сильнее, и ощущения такие непозволительно острые, и когда он пачкает простынь спермой, в глазах стоят слезы. Потому что _это_слишком_ Харучие приходит в себя дольше, чем Муто. Третий оргазм за ночь, он желейка, он масса без конечностей, думает, что отрубится сейчас совсем и с концами. — Порядок, Хару? — Угу. Когда Харучие впервые расплакался под Ясухиро, Мучо знатно испугался. Санзу никогда не видел такой обеспокоенности на лице капитана, тоже испугался — на пару, за компанию. Сейчас Муто привык к тому, что Санзу просто очень чувствительный иногда — сцеловывает слезы с уголков глаз, гладит, шепчет, какой Санзу умничка. (У Санзу стояк на похвалу, но Мучо знать об этом необязательно) — Отнести тебя в душ? У Харучие вообще нет сил. Он мычит что-то нечленораздельное, переворачивается на спину, раскидываясь на кровати звёздочкой. Потом всё-таки находит правильные слова: — Муто, пиздец, Муто. Мучо согласно кивает. Реально пиздец — такой секс в самых влажных снах не приснится. И стаскивает вялого Санзу с кровати — Харучие обвивает Мучо руками-щупальцами, сопит громко ему на ухо. И говорит с чертовщинкой в голосе: — В следующий раз сделаем это в ванной комнате, Муто-сан. — Потому что лень сейчас идти умываться? — Да.