Я всё вспомнил

Arkham (Аркхем) - психиатрическая больница, с опасными психически не стабильными преступниками. *** - Вы что-нибудь вспомнили? – Голос звучал словно издалека. - Чон Чонгук... - Он промаргивается и осознаёт, что бесцельно пялится в окно, за которым виднеется кусок безлико-серого городского пейзажа. - Вы что-нибудь вспомнили? Он поворачивается в сторону говорившего. Напротив него, скрестив руки на груди, сидит молодой парень, на вид лет 25, не больше. Но глаза... Безразличные, безжизненные, пустые. «Словно у мёртвой рыбы» - отмечает про себя Чонгук. - Может быть, своих друзей, знакомых, чем Вы занимались? Мм? – Тем временем продолжает врач, впрочем, понимая, что вряд ли добьётся ответа. Пациент лишь отрицательно мотает головой и отворачивается к окну, на что парень, устало вздыхает, но не оставляет попытки. - Ты ведь всё помнишь. Зачем отрицаешь это из-за дня в день? Чонгук улыбается. Устало и блёкло. Перед мысленным взором мелькают картины – образы недалёкого прошлого. Он вспомнил всё давно, не прошло и двух недель, как лечебница стала его домом. Но рассказывать об этом врачу парень не собирался, ни в ближайшее время, ни в какое-либо ещё. Эти воспоминания были слишком личными, слишком болезненными, чтобы делится ими с кем-то. Даже с врачом. Изо дня в день, его преследуют навязчивые мысли о тех ужасающих событиях. Взрывы, жар огня, смесь пыли и гари, заполняющая лёгкие вместо кислорода. Липкий страх и всеобщая паника, обуревающая его и по сей день. Перед мысленным взором то и дело вставали картины раскуроченных зданий, людей, застрявших под обломками. Друзей, которых он самолично искал и пытался из-под этих самых обломков достать. Кровь. Море крови и всеобщее бессилие. Бессилие тех, кто в мясо стирал руки, пытаясь сдвинуть обломки и тех, кто смирился с тем, что из-под них уже не выберется. Всеобщая паника, липкий, почти что животный ужас. И Тэхён. Чонгук не сможет простить себе слабости. Не сможет забыть глаза человека, осознавшего, что рука, державшая его над пропастью, стремительно отдаляется, а сам он летит вниз с огромной высоты. Он потерял всех. Но остался доволен своей работой. - Может, всё-таки признаешься сам, что всё вспомнил? – Врач снова привлёк его внимание, выдернул из забытья. - Я помню. – Улыбается Чонгук - Я всё помню... Улыбка становится шире. Его, до этого момента спокойное и бесстрастное лицо, искажется, становясь похожим на зловещую маску. Перед врачом предстаёт террорист, коим он и был все эти 4 года. Что впрочем, ни сколько не удивляет молодого человека, внимательно наблюдающего за пациентом и делающего пометки в своём блокноте. - Ты выжил. – Чонгук рычит по-звериному, подавшись вперёд и сократив расстояния между их лицами до считанных сантиметров. Склоняет голову набок и смотрит куда-то сквозь него, не мигая, гипнотизируя своими огромными глазами. А в них, Юнги может поклясться, пляшут языки пламени и суетятся черти. И он смотрит в ответ, боясь отвести взгляд, боясь, что пациент, будто дикий зверь, набросится на него и разорвёт в клочья, стоит дать слабину, показать свой страх. - Я знал, я точно знал, что это не конец. – Хрипит, почти шепчет Чонгук и резко откидывается на спинку стула. Лицо его уже ничего не выражает. Статично, словно идеально выверенная маска. Но вот глаза. - Ты сам говорил мне, что… - справиться с комом в горле вышло не сразу, - что, если я умру, то ты меня с того света вытащишь. - Юн попытался выдавить из себя вежливую улыбку, но, стоило ему снова встретится взглядам с этими безумными глазами, он стушевался окончательно. - Ты... Понимаешь... –Хоть Чонгук говорит нарочито медленно, растягивая слова, в голове Мина они стучат набатом. - Что всё то, что было... Это только начало! Начало нового, красочного, изумительного приключения - губы Чонгука расползаются в улыбке. И Юнги понимает всю катастрофичность ситуации. Остановить Чонгука мог лишь Тэхён, чьё тело и по сей день, наверняка где-то под обломками. Больше никто в мире не способен совладать с этим диким зверем. И сам зверь это прекрасно понимает, чувствует лёгкость и свободу –освобождение от оков здравого смысла. Юнги бы оставил его в больнице, если бы был мизерный шанс на то, что друг когда-нибудь станет прежним. Но врачи разводят руками и говорятся о таблетках, которые следует принимать до самой своей смерти. О том, что эти таблетки так сильно затормаживают работу мозга, что пациент с трудом может ворочать языком, врачи умалчивают. Ну, разумеется, они умалчивают. Мин уверено кивает Чонгуку, соглашаясь с его словами. И наблюдает, изучает "нового" лидера. Чон заливается громким, хриплым, истерическим смехом, заполняя всю комнату и смотрит на то самое, не достроенное здание, над которым так хорошо "старался" Чонгук, на котором погиб его "тормоз", его поддержка, его последние здравые мысли, и сам Чон. Время приключений начнутся совсем скоро. Вот только хорошо ли они продолжаться и не будут прерваны в этот раз... Остаётся только гадать. И Юнги гадает. Смотрит на своего "нового" лидера со спокойствием, и гадает, что у того на уме...