Эти кроваво-красные цветы...

Она - объект моих воздыханий. Она - причина моей жизни. И она - причина всех моих страданий. Думаю, я слишком поздно осознал, насколько же сильно она могла повлиять на мою жизнь. Всё началось зимой. В тот морозный день я провожал её со школы. Она лишь шла рядом, рассказывая что-то, беспечно шутя и смеясь. Падающие хлопья снега, кружась, пролетали, ложась на городские поверхности. Было светло. Однако даже при всей легкости этой атмосферы я не мог вести себя так же беспечно, как Колетт. Как обычно, прикрыв тёплым шарфом лицо, я шагал рядом, слушая её монолог, и иногда кивал или улыбался за шарфом, чего та видеть, к счастью, не могла. Она считала меня лишь другом, но её доброта и время, уделяемое мне, настолько тронули моё ледяное, ранее неприступное сердце, что я сильно привязался к ней. Это не были чувства, похожие на обычную дружескую привязанность. Это было что-то большее. Знаете, когда вы постоянно хотите находиться рядом с объектом воздыханий, приносить ему счастье, любоваться тем, как тот что-то делает, не хотите отпускать его ни на шаг от себя? Когда вы счастливы, что он уделяет вам время, а когда он называет вас ласковым словом или обнимает, вы впадаете в эйфорию? Вряд ли это можно назвать здоровой любовью. Скорее... зависимостью, верно? Наверное, я горячо был влюблен в одноклассницу, и одновременно невероятно сильно был зависим от неё. Но дело не в том. Не знаю, почему я думал, что мои чувства взаимны. Наверное, это были лишь надежды на то, что та ответит мне взаимностью. Как глупо я тогда поступил, не зная о возможных последствиях. В тот день я задержал девушку у подъезда, и наконец, сделав вдох, признался ей в чувствах. Всё время, пока я говорил, её изумрудно-зеленые глаза были устремлены на меня. Эмоции в них... ох, как же менялись они с течением того, как я говорил. Сначала отражали недоумение, после удивление и в конце концов, какое-то смятение. Надежда... сердце моё горело лишь надеждой на взаимность. Однако ровно тогда же я уже понимал, что судя по тому, как девушка опечалена и введена в ступор сказанным, можно было с точностью сказать - для неё я лишь друг. В тот момент и после, когда та, смутившись, ответила, что понимает все мои чувства, но ответить тем же не может, мой мир словно рухнул. Нет, нет, я был готов к подобному ответу. Но тот огонёк надежды горел во мне до последнего. Готовый расплакаться, я встал, и вежливо распрощавшись с ней, ушёл вон. Зачем, зачем я тогда вовсе что-то сказал ей? Уже прошло несколько месяцев после того момента. И вновь, который раз, стоя на коленях, я протягиваю ей букет алых роз, отчаянно сжимая их стебли, покрытые шипами в руке, и в очередной раз получаю отказ. Я до сих пор горячо люблю её. Да и она - единственное, почему я существую. Лишь для неё. И вновь я получаю отказ. Будто лезвие ножа проходит по моему сердцу. Но ведь с другой стороны я ожидал такого. К горлу подступает невероятно ужасное чувство. Быстро поднимаясь, я кидаю цветы на асфальт, а потом быстрым шагом, закрывая рот рукой, ухожу прочь, чувствуя несколько обеспокоенный и усталый взгляд подруги за спиной. Кашель. У меня вновь начинается кашель. Отрывая наконец руку ото рта, я разжимаю её. На ладони лежит несколько лепестков, что покрыты багровыми горячими каплями. Это невыносимо. С того самого момента, как только она отказала мне, всё и началось. Сначала это был обычный кашель, что можно было сравнить с тем, что происходит, когда ты болеешь. А здоровье у меня слабое, потому беспокоиться я не стал. Но после я начал кашлять кровью и, самое ужасное, лепестками цветов. Прекрасных алых роз, что начинали прорастать мои лёгкие и сердце, а после с кашлем выбрасывать свои окровавленные лепестки и бутоны наружу. А сейчас... Постепенно я начал становиться живой клумбой. Эти цветы, как же я ненавижу их. Они прорастают моё тело насквозь, выбрасывая свои прекрасные и так мною ненавистные бутоны наружу, сквозь мою плоть и кожу. Эта боль просто невыносима. И я устал находить способы, как спрятать их. Пока они не прорастают на лице, чему я безумно благодарен. Но в любом случае, остановить все это, похоже, можно лишь одним путём - добиться от возлюбленной взаимности. Этим я и занимался всё это время. Но, очевидно, я не был типажом Колетт. Мы оставались с ней лишь друзьями вновь и вновь. Это чувство отчаяния, в которое я постепенно впадал, становилось все ужаснее и ужаснее. И с каждым днём это становилось всё более невыносимо. И вот я уже дома, вновь стою над унитазом, смотря на кровь, смешанную с цветами. Возможно, это прозвучит как безумие, но я нахожу их красивыми. И умереть от такой красоты не будет ужасно, но больно и мучительно. Хотя не бесконечными мучениями ли наполнена моя жизнь в последние дни? Моральная и физическая боль, постоянные попытки скрыть этот ужасный кашель цветами. С каждым днём это всё более невыносимо. Усталость и желание уйти от этого всего - единственное, что испытывал сейчас парень. Не считая, конечно, всё тех же неугасающих чувств, с которыми нельзя было ничего поделать. Так почему просто не покончить с собой? Хотя, кажется, необходимости в этом уже нет.

***

Кашель нарастал всё сильнее, сотрясая тело бедного парня, а тот лишь дальше отхаркивал кровь и листья, но было уже поздно. В глазах резко потемнело. А потом к нему пришло осознание - он задыхается. И правда, цветущие розы заполонили своими стеблями и бутонами всё горло и лёгкие парня, не давая прохода воздуху. Как долго же он терпел эти незаслуженные ужасные мучения... Но рано или поздно им должен был наступить конец. Любой конец. Сев на пол и задрав голову вверх, тот стал пытаться сделать хоть один глоток желанного воздуха, но всё попытки были бесплодны. Кожа парня побледнела, началась неподдельная паника. Схватившись рукой за глотку, второй тот стал пытаться вырвать цветы изо рта, чтобы дать себе вдохнуть, но силы быстро кончались, как и запас кислорода. Резкая дрожь прошлась по телу парня, и вот тот с грохотом упал на кафель. По телу того прошлись судороги, после чего глаза парня закрылись... Уже навсегда. Он не заслужил такой смерти, но она настигла его, пускай и в таком раннем возрасте. А причиной тому была его возлюбленная. Она - объект его воздыханий. Она - причина его жизни. Она - причина всех его страданий. И она - причина его кончины.