Не упоминай его

      Странно, когда он его искал по заброшенной станции, он думал, что тот будет таким же, каким его описывала бывшая семья. То есть, с острыми зубами и когтями, с горящими глазами, с жуткой улыбкой на всё лицо. Но Гилберт только смотрит на дядю, считающегося пропавшим, и недоумевает. Вот как такого запуганного и одинокого троодона можно назвать жутким? Странным, да, но не страшным же. — Дядя, с тобой... всё хорошо?       У дяди тёмные мешки под глазами. Интересно, он вообще ночью спит? Хотя как можно хорошо спать в сырой пещере. Дядя смотрит на него с испугом, словно он знал, знал, что тому сильно попадёт за встречу с ним. Дядя худой, очень худой, и этот потрёпанный плащ цвета грязи ничего не мог скрыть. На него посмотришь со стороны и не поймёшь с ходу, он то-ли молодой старик или старый молодец. Ему же приблизительно тридцать лет, почему он так плохо выглядит?..       Гилберт через силу повторил вопрос, ощущая, как многолетняя иллюзия насчёт него рушиться как карточный домик. Дядя Сонни не страшный, нет, он просто устал. О нём старались не говорить как о проклятом троодоне, даже не озвучивая, а в чем именно он виноват в их глазах. Всё началось с бабушки. А вот... как она могла забыть сына?       Вот это тот ещё вопрос.       Сонни нервно улыбнулся и пробормотал, испуганно поглядывая в разные стороны: — Всё хорошо, очень хорошо. Я счастлив! Оу, у меня тут много развлечений с цимолестами . Они очень милые, уж поверь. А ты не хочешь... вернуться домой?       Гилберт задал встречный вопрос: — А ты? Ты же тоже часть семьи. И та жизнь, которую ты ведешь... она неправильна! Почему ты сам не хочешь вернуться? Это из-за... пропавшего дедушки Трэвора?       Дядя от него резко отвернулся и рывком пошёл к входу в подземный лабиринт. Но племяник сумел заметить его дрожащие плечи и звук, схожий с всхлипами.       Он попал в яблочко.