Мирабель должна улыбаться

Учитывая, насколько принципиально Камило отличался от Мирабель, несмотря на то, что они были ровесниками, можно было подумать, что после провальной церемонии вручения дара они отдалятся друг от друга. В конце концов, он получил дар превращения, а она — ничего. Но жители Энканто не могли быть более неправы. Эта трагедия только сблизила кузенов. — Ты можешь превратиться в моего папу, чтобы мясник не понял, что его дети играют с Луизой? — тихо спросила Мирабель. Пятилетний Камило кивнул, и в одно мгновение маленькая Мирабель оказалась лицом к лицу со своим отцом. — Привет, дорогая Мирабель, самая любимая из всех моих прекрасных дочерей, — сказал он, пытаясь подражать голосу дяди Агустина. Мирабель хихикнула. — Ты никогда не подделаешь его голос правильно, это никогда не обманет мясника, — её мерцающие глаза прищурились, глядя на кузена, который сделал это нарочно. — Ну, это даст Луизе фору, не так ли? По крайней мере, на какое-то время, — Камило старался казаться взрослым, но правда заключалась в том, что это Мирабель обычно придумывала сумасшедшие планы, чтобы помочь семье, а он был готов следовать за ней только в том случае, если это означало быть частью действия. Потому что его кузина всегда была в центре событий. И самое интересное в Камило было то, что из всех Мадригалей он больше всего хотел заставить Мирабель улыбнуться. Это могло показаться странным, поскольку, во всех смыслах и целях, Мирабель была единственной из Мадригалей, кому бабушка, казалось, позволяла грустить. Потому что у неё не было дара. Это не имело большого значения. Её эмоции не влияли на погоду, от них не вяли цветы и не портилась еда. Так что бабушка была менее бдительна с Мирабель, чем со всеми остальными. Когда Камило было грустно, он превращался в грустно выглядящих людей, которых он знал. Но он хотел, чтобы Мирабель улыбнулась, именно потому, что все в семье думали, что у неё достаточно причин для грусти. Улыбки Мирабель имели больше смысла, чем у всех остальных, — по крайней мере, в глазах Камило они казались более ценными, а её теплота была вдвое искренней. Его двоюродная сестра, у которой было достаточно причин для грусти, должна улыбаться каждый день своей жизни. — Эй, Мирабель, держу пари на что угодно, что если я превращусь в пастуха ослов, это людям, а не им, потребуется больше времени, чтобы заметить, что я — не он, — он ткнул её в бок. — Его жена быстро всё заметит, — продолжала смеяться Мирабель. — Если ты сделаешь это во время обеда, она обязательно удивится, почему он молчит. — Если я выиграю, ты должна будешь спасти меня от всех бабушкиных выговоров, — Камило приложил палец к голове, пытаясь придумать, что заставило бы Мирабель бояться больше всего в течение целого месяца. — А если я выиграю, ты должен сделать то же самое для меня, — блеск в глазах Мирабель обещал возмездие, если она этого не сделает, и Камило с трудом мог дождаться начала ещё одного из их знаменитых соревнований по ставкам. — Договорились, — сказал он, пожимая ей руку. Было крайне приятно видеть, как улыбается его любимая кузина.