Куда укажет ветер…?

      Таверна «Доля Ангелов» в последние месяцы была плотно набита завсегдатаями пьянчугами, не знающими меру в алкоголе, но сегодня день выдался ещё напряженнее обычного. Крепус Рагнвиндр не упустил возможности провести день с любимым сыном в таверне, отмечая его восемнадцатилетие с коллегами и друзьями семьи. Бесконечные тосты, поздравления, пьяные смешки в самых углах таверны заставляли нервы младшего Рагнвиндра трещать по швам. Нельзя было сказать, что этот день, и все это празднество в целом, приносили ему дикое удовольствие, но и сильно противоречивых чувств он не испытывал. Подкреплялась угнетающая обстановка тем, что Дилюк должен был весь день работать за барной стойкой, пока его отец вёл уже далеко-не-трезвые беседы со старыми друзьями. Конечно, навыки работы было просто необходимо оттачивать, но не в собственный день рождения же? Впрочем, юноша никогда не возмущался.       Чёрный пиджак, без которого Дилюк не выходил из дома, идеально подчеркивал все его совершенно невинные, юношеские черты. Белая рубашка и бледно-бежевый жилет явно выдавали стиль Мастера Крепуса, но ничего против такого официального стиля он не имел. Даже наоборот, младший Рагнвиндр старался изо всех сил хоть чуть-чуть походить на своего отца, которого считал авторитетом, даже если и тот совершал ошибки, в основном связанные с безудержной любовью к вину.       Неприязнь к алкоголю у Дилюка была ещё с детства. Первое свое воспоминание об этом ужасном пойле он поставил на день, когда увидел собственного отца, напившегося до потери памяти в своём же погребе, в который юный мальчик зашёл лишь из-за неугомонного любопытства. Картина, которую он увидел в тот день, четко дала понять, что если он и будет употреблять спиртное, то только в действительно особенные даты и не больше четверти бокала.       Встав с утра пораньше и получив поздравления от самых близких, Дилюк был в предвкушении встречи со всеми «сливками мондштатдского общества», воображая по дороге в таверну людей в дорогих костюмах, беседующих на самые волнующие общество темы. В общем, люди с безупречной репутацией и доверием всего города. И несмотря на маленькую вероятность того, что это произойдёт, он надеялся, что хоть кто-нибудь из его товарищей по службе в Ордо Фавониус посетит столь торжественное мероприятие. Не то чтобы он считал свой день рождения чем-то особенным, но все же провести этот день хотелось в кругу самых близких людей.       То, что он увидел в таверне, не выбило его из колеи, нет. Какой-то частичкой души он понимал, что те-самые-сливки-общества — некогда известные искатели приключений, да десяток рыцарей, решивших, что смогут выпить за чужой счёт. Осознав степень плачевности всего этого торжества, Дилюк все же был счастлив, что находился здесь. Если отдохнуть от мирских проблем ему было не суждено, он хотя бы проведёт больше времени с отцом, не зная, что этого самого времени у них осталось несоизмеримо мало.       — Ха-ха! Дилюк, давай же, выпей с нами! — Куинн, который вместе того, чтобы присматривать за своим фруктовым прилавком, уже взял у Чарльза 3 бокал одуванчикового вина и сейчас подначивал сына Господина Крепуса выпить вместе с ним.       — Спасибо, но боюсь… в этот раз я пас, — и конечно, ещё одно важное правило: Никакой выпивки во время работы!       — Точно! Я забыл, что ты ещё на службе, — неловко усмехнувшись своему беспамятству, Куинн удалился куда-то вглубь таверны.       Вечер уже подходил к завершению. Шумная толпа рыцарей чуть попритихла и, видимо, собиралась уснуть прямо в таверне после веселого сабантуя. К сожалению, среди пришедших Дилюк так и не увидел того, кого ждал больше всех. Кейю Альбериха…       Единственное, на что оставалось надеяться, что он придёт хотя бы на ужин в поместье Рагнвиндров. Дилюк знал, что Кейа всего себя посвящал службе в Ордо Фавонус, старался не бездельничать, даже если очень хотелось. Лишние минуты свободного времени тратил на поручения, которыми никто не занимался. Делал все, чтобы магистр Варка его заметил и повысил хотя бы до старшего рыцаря. О должности капитана он даже и не мечтал.       Дилюк и Кейа были больше, чем просто братьями. Они были товарищами по службе, лучшими друзьями… И так можно перечислять до бесконечности, если бы не самое главное — каждый из них был опорой и поддержкой в самые трудные минуты. Они понимали друг друга без слов, хватало одного простого взгляда глаза в глаза, чтобы все почувствовать.       — Поехали, сын. Нужно успеть вернуться до того, как пойдёт дождь, — вырвав Дилюка из размышлений, одному ему известных, Крепус уже ушёл разбираться с Чарльзом, который сам не знал ответа, что делать с оставшейся сотней бутылок алкоголя.       — Да, конечно, — этих слов господин Рагнвиндр уже не услышал.       После всех решённых вопросов, Дилюку пришлось перетаскивать бесчисленное количество деревянных коробов. Когда все было готово, младший Рагнвиндр, ловко заскочив на лошадь, принялся натягивать поводья, заставляя возницу сдвинуться с места. Почти вся дорога прошла в тишине. Дилюка все ещё не оставляли мысли, куда мог запропаститься Кейа. Он никогда не засиживался с поручения допоздна, несмотря на всю свою любовь к работе, отчаянно пытался закончить все дела в срок. Это его качество Дилюку нравилось больше остальных. Конечно, в Кейе было много положительных черт, но та рьяная целеустремлённость, с которой он делал все, за что брался, поражала и заставляла гордиться им ещё больше.       — Я тоже мечтал быть рыцарем, когда был твоего возраста, — внезапно напомнивший о себе Крепус заставил сына немного придержать поводья, но ходу колесницы тот не остановил, — однако я не подошёл для такой работы, и, увы, благословения Архонтов не получил. Но ты преуспел там, где у меня не вышло, — Дилюк слушал отца, не перебивая, и все ещё не понимал, к чему сейчас эти откровения. — Ты не только получил глаз Бога, но и вступил в ряды рыцарей Ордо Фавонус…       — Отец, пожалуйста, перестань. Ты вкладываешь в Мондштадт столько же, сколько и рыцари, но просто другими деяниями, — юноша пытался поддержать отца, но, видимо, не особо-то и вышло.       — Ты прав, ха-ха! — легкие нотки разочарования промелькнули в его смехе, но младший Рагнвиндр решил не придавать этому значения.       — Я знаю.       — Что ж…. Дилюк, я так горжусь тобой, сын мой. Надеюсь, тебе это никогда не пригодится…       Что-то шло не так. И Дилюк это чувствовал. До винокурни «Рассвет» оставалось всего пару километров. И если бы они только выехали раньше, если бы этого всего можно было избежать, но Судьба распорядилась иначе. Только обернувшись, Дилюк поймал спокойный, но строгий взгляд отца, лишь губами произнёсший: «Сиди тихо!». Но каким бы он был рыцарем после этого, если бы оставил родного отца в беде, один на один с неизвестной тварью. Возничий, сопровождавший вторую колесницу, уже валялся плашмя на траве бордово-красного цвета: он отчаянно пытался защищаться. От вида мертвого товарища Дилюка всего передернуло. Ещё пару смутно знакомых юноше человек лежали поодаль разбитых вдребезги коробок и разноцветного стёкла. Их тела были изранены. Эти люди, в руках которых единственным оружием была лишь найденная впопыхах палка, отбивались как могли…       Сейчас уже все внимание было направлено на отца, применявшего таинственные силы с помощью странной перчатки на руке. Пиро амулет был похож на глаз Бога, но тот ужасающий, чёрный огонь, который от него исходил, вселял панику и страх. Раздался протяжный рёв. В считанную секунду Дилюк оказался рядом с отцом, в попытке защитить, но позже рваная рана, внезапно образовавшаяся на боку, начала кровоточить и заставила поверить не только в существования драконов, но и в оправданную возможность серьезно от них пострадать.       — Дилюк! Сказал же сидеть тихо! — Крепус уже не контролировал ничего, он был вне себя от ярости и использовал какую-то темную магию перчатки в полную силу, пока его собственная убывала на глазах.       Если бы только юноша был сильнее, если бы сразу понял, что все идёт не так, тогда ничего бы этого не случилось. Но произошедшего уже было не изменить. Единственное, что оставалось делать раненому сыну, так это беспомощно наблюдать и впитывать в память все события этой ночи. Всё, до мельчайших подробностей.       Магические цепи с треском разорвались, некогда сдерживающие животное. Странный металлический жучок за спиной мигал, отдавая приказы к атаке ужасающему существу. Озверевший дракон, которого теперь ничего не сдерживало, мог нанести решающий удар. Крепус был проворнее своего противника, поэтому кусочки той магии, невиданной силы, что заключались в перчатке, он выплеснул без остатка, повалив дракона наземь. Но не ожидал, что не только у него есть козырь в рукаве.       Вспышка света и чувство неминуемого конца.       — Отец… ты сделал это! Теперь мы… отец? — раненный юноша, который в душе уже праздновал победу, мгновенно побелел от страха.       Крепус Рагнвиндр, который ещё пару минут назад выглядел живее живых, сейчас лежал тряпичной куклой в алой жидкости, расползшейся по всему светлому, нежному, что было в округе, оставляя за собой лишь кроваво-чёрную подпись госпожи Смерти. Правая рука отца была разодрана в клочья. Даже вино, такое же красное, такое же вязкое, не сможет заглушить ту пустоту, зашить ту рваную рану в боку, которая, казалось, уже никогда не заживет. Но никакой боли (на первый взгляд) не было. Вообще ничего, кроме шока.       — Пап? Эй… пап, вставай, ну же…       Дилюк не злился, не кричал, не плакал. Он лишь зажимал рукой все ещё кровоточившую дыру в районе рёбер, и надеялся. Надеялся, что все обойдётся. Надеялся, что скоро появится помощь, и все будет хорошо. Надеялся, что брат, который всегда был рядом, появится через минуту и придумает, что сделать, как всех спасти.       Ни брата, ни рыцарей, ни-ко-го. Одни безжизненные тела знакомых, возничих, и отец, который ещё подавал слабые признаки жизни. Глаза вдруг заволокла странная пелена, через которую было мало что видно, кроме красных луж повсюду. Счастливый и доверчивый взгляд померк вместе с бликами в глазах. Белый, праздничный костюм уже принял новый малиновый окрас. Такого же цвета перчатки зажимали отцовскую рану, а Дилюк смотрел, все ещё не принимая факта, что та была смертельной.       — Мы пришли на помощь! У вас все в порядке? — юноша не различал даже знакомые голоса, будто они были совсем далеко от него, как за невидимым барьером. Он находился в недоступном для других вакууме с умирающим на руках отцом, желая, чтобы все просто закончилось, чтобы все было хорошо, чтобы еще хоть на миг увидеть веселую улыбку отца, но ничего из этого не происходит.       Да и сейчас не было разницы, кому принадлежали эти слова. Надо было что-то делать, чтоб спасти то, что потерять Дилюк никогда не был готов. Да разве можно быть к такому готовым? Рыцари-новобранцы никогда не принимали в подобном участие, тем более никогда не видели такого ужаса. Лес, некогда бывший любимым местом для прогулок горожан, стал настоящей жертвой побоища. Металлический привкус крови смешался с вином, и теперь уже ничего не сможет смыть в памяти конец этого рокового дня. Дождь, начавшийся всего несколько минут назад, размыл все дороги, смешивал бордовый цвет с грязью. Весь Мондштадт будто оплакивал потерю столь жизнелюбивых людей, но даже он не сможет лишить жителей скорби по утрате близких, которые уже никогда не вернутся домой с теми улыбками на лицах, которые они показывали всем сегодня. Никогда не подскажут, как нужно вести себя в компании влиятельных людей. Никогда не утешат после тяжелого дня и не приготовят любимого блюда. Они останутся лишь печальным воспоминанием в сердцах, и застынут на фотографиях, которые теперь будут стоять чуть ли ни в каждом пустом углу, дабы залатать раны, оставленные неосязаемым лезвием.