И в этой, и в следующей

Смерть ходит по городу кругами, лениво шатается по сырым темным улицам, заглядывает в светящиеся теплом окна и гладит дворовых собак за вшивыми ушами, обсасывая сладкий леденец. Смерть любит примерять на себя маски, вертеться у зеркала в очередной комнате, пахнущей трупными нотками и смотреть в чужие глаза. В глаза, в которых нет ужаса, в которых только смирение и радость от встречи. Но лучше глаза, полные отчаяния. В таких глазах боль мешается с непониманием, страхом, а на дне мелькает чистое отражение очередного лица Смерти. Каждый видит ее по-своему. Кто-то псом с пеной в пасти, кто-то своей первой любовью. Девушка во вторник видела смерть в лице своей бабушки, а парень с героином, плещущимся в венах, на той неделе разглядел лишь мятно-фиолетовые круги. За этим любопытно наблюдать. Как люди принимают свой конец от рук того, кого любят и боятся больше всего на свете. Смерть гуляет по улицам эфемерным пятном, невесомо касается босыми ногами мокрого асфальта, перепрыгивает лужи и зарядно кружится вместе с листьями в парке. У Смерти много лиц и одна она совершенно не справляется. Приходится множиться. Распускать свои разноликие копии по миру, шариться по углам и вытаскивать из укрытий тех, кто пытается от нее убежать. У Смерти много дел. Она пускает по свету своих ангелов. Прекрасных жнецов с ярким голубым взглядом, горящим холодом. Они ходят по дорогам, заглядывают в дома, прячутся по подворотням и бегают по лесам. Забирают души, хватают за руку и ведут к самой Смерти, которая обнимает их, как своих возлюбленных детей. Кудрявый ангел взбегает по трубе на крышу многоэтажки, заглядывая по пути в едва подсвеченные окна. На шестом этаже его товарищ забирает старушку, смиренно вкладывающую сухую ладонь в руку всего давно умершего мужа. А на двенадцатом девочка давится конфетой, пока за спиной призрачно маячит ее симпатичный одноклассник. Но никто из них ангела не волнует, потому что на парапете сидит, свесив ноги, мальчик, широко раскрывает руки, будто для объятий, прикрывает глаза и улыбаясь насвистывает что-то легкое себе под нос. Ангел крадётся тихо, со спины, едва наступая на промерзшую крышу, подбирается ближе, совсем впритык, вдыхает тонкий запах клубники с волос, почти касается пальцами белой кожи на нежной шее… - Привет, - мальчик даже глаз не открывает, только улыбается ярче, поворачивает голову, заставляя чужой нос упереться в собственно щеку. Он запускает пальцы в холодную шевелюру, чешет отросшими ногтями и, кажется, начинает светиться, когда на кожу оседает поцелуй с хриплым мурчанием. - Как ты понял? - посланник смерти позволяет себе нагло вцепиться в тонкую талию и давиться запахом йогуртового шампуня с чужих волос. Мальчик в руках смеётся тихо, помахивая ногами в воздухе. - Услышал твоё дыхание. - Я не дышу, Чонгук. - Ты буквально сопишь на всю крышу, хен, - Чонгук, наконец, открывает глаза и вертится в чужих руках, нагло заползая на чужие колени. Смерть оказывается удивительно осязаемой. Кожа лица под пальцами почти атласная, горит огнем, а голубые глаза светятся, как два фонарика в полной темноте окраин Сеула. - Ты опоздал. - Тебя было тяжело найти. - Но ты нашел. Чонгук зарывается пальцами в пшеничные волосы и припадает к мягким губам. Они как всегда тёплые, влажные и живые до жути, отвечают мгновенно, ласкают и согревают дыханием, вызывая мелкую дрожь по спине. - Ты замёрз, - брови напротив съезжаются у переносицы, а тёплые с длинными пальцами ловят чужие бледные, с легким ледяным румянцем. - Я ждал тебя тут час, Тэхени-хен - даже пришлось прогнать Намджуни-хена - и на дворе давно не июль месяц. Чонгук вертится в объятиях, залезает холодными руками под пушистую кофту и утыкается носом в шею. Он часами может так сидеть, вдыхая запах трав с кончиков чужих волос и плавясь от поглаживания по спине. Ему так комфортно. Болтать ногами над пропастью, быть на волосок от самой Смерти, а потом греться в тёплых объятьях и таять от поцелуев по скуле. Просто сидеть, болтать без умолку, а потом затыкаться и слушать лишь свое дыхание. Потому что Тэхен и правда не дышит. Смерти и ее детям дышать не положено. Чонгук оставляет на чужом лице сотню поцелуев, спускается с тихим мурчанием к линии подбородка, млея от тонких пальцев в своих волосах, жмётся близко и совсем не боится свалиться с крыши. - Здесь холодно, золото. Пойдём в другое место. Тэхен с трудом отрывается от мальчика, смотрит выжидающе. Он совсем не хочет, чтобы Чонгук мёрз. Не то чтобы он мог. А младшего уже ведет от тонкого запаха цветов с золотистой кожи и от крепких объятий на пояснице. Он лишь легко кивает, и Тэхен крепко подхватывает его под бедра. И секунды не проходит, как воздух вокруг становится теплее на несколько десятков градусов, шум мегаполиса превращается в тихий звук морского прибоя. Тэхен несёт Чонгука как маленькую вертлявую коалу еще несколько минут, не переставая фырчать от звонких чмоков в шею и пальцев, танцующих в его волосах, и, наконец, шумно плюхается прямо на песок, не разжимая объятья ни на секунду. Чонгук любопытно головой вертит, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то, что может помочь в опознании местности. Но вокруг только песок, за спиной плещется море, над головой звёзды, а в волосах гуляет теплый бриз. - Это Турция. - Давно тут не был. Чонгук вскакивает с нагретых собственным телом колен, сбрасывает тёплую кофту и кроссовки и бежит по остывающему песку к воде. Он останавливается в нескольких десятках сантиметров, осторожно тянет правую стопу и на мгновение опускает в воду пальцы, тут же одергивая. Как пугливый котёнок, познающий этот мир. Секунды хватает, чтобы на лице расплылась улыбка с крошечной ямочкой, а парень оказался в воде чуть ли не по колено. Он носится вдоль пляжа, расправив руки ласточкой, смеётся звонко на всю округу, мочит напрасно подвернутые джинсы. А потом смотрит на Тэхена. Счастливо так. В глазах плещется старушка Луна, смоляные волосы превращаются в серебряные в ночном свете, ноги все мокрые, футболка липнет к тонкому телу, а сам он и правда будто светится. Тэхен давно его таким не видел. Ему нравится за Чонгуком наблюдать. Вот так просто сидеть и смотреть, как тот носится, глупо смеясь, как он ест какую-то новую еду, смешно выпучивая глаза и жмуря нос, как он просто сидит, слушает мир и крохотно улыбается чему-то про себя. Без Чонгука существование Тэхена давно бы потеряло смысл. Чонгук прибегает наконец к нему, плюхается на землю, машет конечностями, делая фигурку ангела на мелком песке, который противно липнет к мокрой коже, и улыбается, прикрывая глаза. - Здесь очень круто, хен. - Я рад, что тебе нравится. Чонгук глаза открывает, становится серьезнее будто, смотрит долго, тягуче, мягко бегая взглядом по точеному профилю. Тэхен чувствует этот взгляд на себе, ощущает мелкую дрожь по спине, плечам и затылку. Дрожь, которую может запустить только этот вязкий взгляд. До одури сладкий, приторный, елейный, но острый, тычущий ядовитыми иголками по коже. - Мне все, что ты делаешь, нравится. Ты же знаешь это? Тэхен перехватывает чужую ладонь на своем бедре, переплетает пальцы, оставляет долгий поцелуй на острых костяшках и прижимает к своей груди. У них ладони совершенно разные. У Чонгука пальцы узловатые, грубые на подушечках, местами потрескавшиеся от холода. Подморозил на сеульском ветре. У Тэхена и ладонь больше, и пальцы длиннее, с тонкими кольцами и нежной кожей. Чонгук много пробует, копается, роется, цепляется. А Тэхен только смотрит, иногда легко пробегаясь кончиками пальцев. - Я знаю. Чонгук залезает Тэхену на колени, хмурится, засыпая обоих песком с кончиков волос. Тэхен улыбается ласково уголками губ, стряхивая песчинки с угловатых плеч. Чонгук обхватывает пальцами его лицо, водит нежно по скулам, смотрит хмуро, серьезно, дуя губы и жмуря нос. - Моя идеальная половина, - поцелуй в щеку, - прекрасное дополнение, - в лоб, - самое важное на свете, - в нос. - Ты же знаешь, что я люблю тебя? Тэхен смеётся глухо, сжимает руки на талии, двигает к себе ближе. Он Смерть. Люди думают, что он страшный, похож на разлагающийся труп и разгуливает по туманным дорогам с косой. Люди его боятся больше всего на свете, бегают от него, все пытаются отсрочить встречу. Ему любить не положено в общем-то. Он и не любит никого. Только одну маленькую, несносную жизнь, что сейчас греет своим молодым телом его колени и, улыбаясь, шепчет лабуду о любви прямо в измазанные бальзамом губы. - Я тоже люблю тебя, мое золото. Чонгук улыбается хитро, сдавливает мягкие щеки и оставляет чмок на губах. - Я знаю. Меня невозможно не любить. Тэхен с ним более чем согласен. Они целуются долго, развязно сплетая языки и путая пальцы в волосах. Чонгук жадный до одури, вгрызается в тёплые губы, прокусывает их до алых капелек, самых вкусных во всем мироздании, стонет звонко, царапает ногтями чужие рёбра под тонкой футболкой. А ангел кусается в ответ, давит пальцами на линию челюсти до лёгкого покраснения и улыбается, слыша в ответ тихое шипение. Они ластятся изголодавшимися львятами, валятся на песок, прячутся от надоедливого ветерка друг в друге, в очередной раз прожигая кожу теплом до самых костей. Чонгук стаскивает с Тэхена надоедливую футболку, лижет кожу от ключицы до подбородка, оставляет укусы на нежной коже и царапает крепкий торс. Это тело только ему принадлежит. И всегда принадлежать будет. Идеальное для него тело, сложенное для того, чтобы его одного сводить с ума. Иногда ему интересно становится, каким видят Тэхена люди. Он знает, что для каждой души Смерть выглядит по-своему, но неужели никто не видит его настоящего? Никто не видит эти голубые глаза с мягким разрезом, ровные брови, высокую переносицу и мягкие губы, которые Чонгук еще ни на одной картине не отыскал. Никому не доступен этот взгляд, разрывающий кожу и ломающий кости от желания подчиниться, этот тихий, хриплый шёпот, превращающий мысли в податливое тесто. Мир лишён самой ангельской внешности в мире. - Мой. - Ну конечно, чей же еще. Тэхен говорит это так просто, открыто, смотрит предельно ясно и заламывает брови, как удивленный щенок. Чонгук громко смеется, закидывая голову к небу, стирая слезинки с уголков глаз и срывается обратно к морю. Он прыгает в воду с разбегу, выныривает, все еще заразительно смеясь, мотает волосами по сторонам, стряхивая надоедливые капли. Тонкая ткань футболки липнет к телу, обнажая легкий рельеф и чернила татуировок. Чонгук красив до безумия. Он всегда прекрасен, какое бы тело его душа не выбрала, Тэхен в любом случае им одержим. Он с ума сходит от мягкой молочной кожи и лёгкого, кисловатого запаха крови с кончиков волос. Чонгук всегда пахнет кровью, чистой водой и нагретой солнцем землей. Пахнет жизнью. Он протягивает руку, улыбается ласково и Тэхен идёт. Конечно, он идёт. Переплетает пальцы, подходит вплотную, не обращая внимания на то, что штаны неприятно липнут к коже, изучает искры в чужих глазах и, кажется, отыскивает в них Кассиопею.

***

- Скольких ты забрал сегодня? Чонгук лежит на обнаженной груди, шепчет тихонько - он знает, Тэхен всегда его услышит - водит пальцами по мягкой коже, процарапывает отросшими ногтями кожу. Она чуть краснеет полосами, почти как у настоящих людей, а потом согревается сотней лёгких поцелуев. - Восемьдесят четыре, - Тэхен проговаривает число медленно, хрипя своим осипшим от долгого молчания голосом. Он одной рукой крепко сжимает чужую талию, а второй путается в тонких чёрных вихрах. - Ты молодец, - Тэхен вопросительно изгибает бровь. - Ты только что похвалил меня за то, что я убил восемьдесят четыре человека? - Ты не убил их, а выполнил свою работу. Причём очень хорошо, - Чонгук вертится в тёплых руках и сталкивает их лица, с улыбкой жмуря нос. - Ты сохраняешь баланс в мире. Разве это плохо? Тэхен смотрит на него из-под ресниц с тихим трепетом. Чонгук всегда так говорит. Сколько бы раз они ни встречались, сколько бы Тэхен жизней ни забрал, Чонгук никогда не боится. Только ласково улыбается, гладит атласную щеку и оставляет поцелуи по всему лицу. Чонгук замечательный, какую бы жизнь ни прожил. И Тэхен вынужден каждый раз ее забирать. - Но тебя мне тоже забрать придётся, - тихо шепчет в самые губы, а в глаза насмотреться не может. Там никогда нет злости или страха перед ним. Только нежность. Из них двоих, кажется, только Чонгук научился принимать этот факт. С самой первой их встречи пару тысячелетий назад. Каждый раз, когда Тэхен за ним приходит с тянущей болью в месте, где у людей должно быть сердце, Чонгук лишь улыбается, тянет к нему свои руки и стирает со щёк ненавистные слезы. Чонгук раз за разом падает смерти в объятия с тихой радостью во взгляде и благодарным шёпотом в сердце. За то, что вернулся, за то, что нашёл. А Тэхен себя ненавидит, но слишком Чонгука любит, чтобы отказаться от пары жалких часов его запаха в лёгких и тела в руках. - Не думай об этом, - Чонгук прижимается губами к нахмуренному лбу и массирует кожу на затылке. - Мы же вместе, да? А остальное не важно. - Как ты можешь быть таким спокойным?! - Тэхен обхватывает любимое лицо ладонями, смотрит в родные глаза мутным взглядом и давит внутри жалкий хрип. А Чонгук спокойный, сидит на его коленях и ласково перебирает в пальцах русые кудряшки. - Чонгук, ты умрешь вот-вот. И это я тебя заберу. Ты должен меня ненавидеть… - И я рад, что это ты, - Чонгук прерывает на середине предложения. Знает, что Тэхен скажет, они проходили это сотни раз. - Тэхен, я готов миллионы раз умирать только для того, чтобы видеть тебя. Мне не нужна жизнь, в которой нет тебя. - Меня в ней и нет. - Тогда позволь мне разделить с тобой мою смерть, - шёпот согревает губы, а тонкие пальцы стирают последние мокрые дорожки. - Но ты же так любишь жить, - последняя попытка на сегодня, совсем неслышно куда-то в кожу. Чонгук слышит прекрасно. Тэхен Чонгука не переубедит, он прекрасно знает. У Чонгука всегда один ответ на его возражения. - Тебя я люблю больше. Тэхен вспоминает их первую встречу. У Чонгука был высоко задранный нос, сбитые в кровь колени, глаза светились зелеными водами Средиземноморья, а из одежды была лишь белоснежная тряпка, которую он стащил у богатых господ. Он понял, что назад пути нет в тот раз, когда Чонгуку всадили в лоб стрелу и он плевался ядом на своего косорукого соотечественника. А впервые по-настоящему признался, когда Чонгука величали императором в Корее, ту смерть Чонгук принял проще всего. Он прекрасно помнит, как всего пару жизней назад просил Чонгука прожить хоть раз нормальную, полную жизнь, и как сам же скулил от боли, когда Чонгук пропал почти на тридцать лет, вместо привычных двадцати. И как Чонгук тихо прошептал в шею при встрече, что нормальной жизни у него не вышло. Тэхен зарекся о чём-то таком даже заикаться. Он эгоист тот еще. Он каждую их встречу помнит в крохотных деталях. Каждый вдох, неловкий взгляд, голодный поцелуй, оставленный синяк, признание. Тэхен все помнит. Он надеется, что Чонгук тоже. - Почему я тебя не забываю? - Смерть сказала, что это мой подарок. - Я? - Ага. Чонгук притирается боком, играется с кольцами на тонких пальцах. Мысль о том, что он подарок, растекается теплом по венам. Его Тэхену подарила сама Смерть. Он знает, что Тэхен в нем утонул по самую макушку и уже очень давно. Они оба друг в друге погрязли, и спасения как-то не видать. Не то чтобы они пытались его отыскать. Сколько бы Тэхен ни отпирался, сколько бы ни говорил Чонгуку оттягивать свою смерть, он просто физически не может. Как только он вспоминает о Тэхене, о его глазах, улыбке, удивительно горячих руках и дурацких подарках (дурацкими их считает только Тэхен), то ни о чем, кроме как о смерти, он думать просто не может. Поэтому он раз за разом кидается под машины, вскрывает вены, глотает таблетки, ввязывается в неприятности, только бы ускорить их встречи. Знал бы об этом кто, Чонгук бы каждую свою жизнь торчал в психбольницах. - И как тебе подарок? - Я о большем и мечтать не мог. Чонгук улыбается, а Тэхен смотрит. Тэхен готов вечность на него смотреть. Он отводит руку куда-то за спину, придерживая Чонгука, который тянется за ним своим хитрым любопытным носом, и тихо хихикает. Чонгук всегда такой. Хитрый, любопытный и до жути очаровательный. Это очарование буквально течёт в его голубых венах. Тэхен достаёт из-за спины коробку, красивую такую, перевязанную нежно розовой тонкой ленточкой. У Чонгука глаза расширяются еще больше, он непоседливо елозит по чужим коленям и оттягивает кончиками пальцев большую пушистую кофту: мокрую футболку Тэхен заставил его снять и закутал в тепло, потому что Чонгук ужасно мерзлявый. - Что там, хен? - Открывай. Чонгук сразу же тащит на себя коробку и аккуратно тянет за ленту. У него пальцы трогательно трясутся, а губа закушена, пряча робкую улыбку. Тэхен хочет видеть такого Чонгука каждую секунду. Счастливый Чонгук - самый прекрасный Чонгук. Тэхен каждый раз думает, что красивее он быть просто не может, но Чонгук каждый раз его удивляет. Каждый раз его счастье невиданным им обоим образом передаётся Тэхену, пробирается в его легкие, затапливает вены и заставляет небьющееся сердце дрожать. Видеть Чонгука всего один день в двадцать с небольшим лет - все, что держит его в этом мире. И каждый раз он боится. Страшно боится. Он в ужасе на самом деле. От того, что Чонгук может не вернуться к нему. Может остаться где-то там, в мире, куда Тэхену просто нет хода, и просто не вернуться в мир живых. Боится, что Чонгук к нему больше не вернётся. Что оставит Тэхена без себя. - Это сладкое? Чонгук смотрит на него глазами фонариками и облизывается. Тэхен не может не улыбаться, кивая. Чонгук пачкает пальцы и щеки в сладости, сахарной пудре и липком сиропе. Он закатывает глаза от удовольствия, когда во рту оказывается какая-то печенька с орехами, и тихонько отпихивает в край коробки кусочки клубничных пирожных. Он знает, что Тэхен любит клубнику. Парень набивает щеки вкусностями и протягивает ангелу кусок клубничного пирожного. Тэхен откусывает часть с ягодой, проходясь кончиком языка по чужим пальцам. Чонгук вздрагивает, а потом расплывается в улыбке и оставляет на чужих губах нежный и звонкий чмок. Чонгук целуется со вкусом карамели и сахарной пудры. - Как ты провёл эту жизнь? Вопрос, который всегда Тэхена волнует. Чонгук каждый раз проживает до жути интересную жизнь, хоть и несправедливо короткую. Тэхен может сидеть с приоткрытым ртом часами, слушая об историях из нового детства, школьных друзей и прочитанные книжки. Чонгук успевает за свое короткое время испытать столько, сколько многие не могут испробовать за восемьдесят. А все, потому что знает: жизнь имеет свойство заканчиваться. И Чонгук рассказывает. Как всегда издалека. О том, что в этой жизни ему повезло родиться в полной семье, что у него есть старший брат, с которым они частенько дрались за компьютер в детстве, что в этой жизни он решил серьезно заняться танцами и его даже взяли на стипендию в Сеульскую школу искусств. У этого его тела страшная аллергия на кошек, но нет на пушистых собак, поэтому родители подарили ему шпица. Он назвал его Анубисом. Как когда-то назвал адскую гончую Тэхена. Он не съездил никуда за пределы Кореи, но зато от души поездил по ней и нашел очень красивый парк на юге у самого моря и им надо обязательно его посетить. Ему нравится острое, но он терпеть не может кимчи, что в Корее доставляло ему уйму проблем. Он состоит в университетской команде по баскетболу, что странно, потому что в прошлой жизни он его на дух не переносил. А еще он красил волосы в розовый, фиолетовый и зеленый, но перекрасился незадолго до смерти, потому что подумал, что Тэхену не понравится. Тэхен больно щипает его в бок и оставляет поцелуй на скуле. Чонгук ему любым нравится. Чонгук оказывается фанатом фильмов про супергероев, что круто, потому что в прошлой жизни он перечитал их все. Ему нравится и то, и другое, но комиксы все же лучше. Он успел завести блог с сотней тысяч подписчиков и только сейчас почему-то задумывается, что кому-то из них может стать грустно. Потому что Чонгук никогда не грустит, когда кто-то умирает. Потому что он знает: смерть – это не конец, а всего лишь небольшая передышка между жизнями. Смерть – это прекрасно. Это самое естественное, что существует в мире. Только вот его мало кто понимает. Чонгуку плевать. Плевать на то, какую он жизнь прожил, на людей, знакомых, семью и пса. Он жил не для того, чтобы стать кем-то выдающимся. Он жил для того, чтобы попробовать все, что смог, умереть и встретить единственное существо во вселенной, которое смогло его полюбить. И которое смог полюбить он. Чонгук целует Тэхена глубоко, чешет кожу на затылке и млеет от тепла ангельского тела перед собой. Своего тела. Оно принадлежит только ему, он глотки рвать готов, если кто-то посягнет на Тэхена. Он кусается, лижет, царапается и гремит пряжкой чужого ремня на весь пляж. Он никогда в себе не сомневается. Не сомневается, что Тэхен его оставит. Даже не думает о том, что ангел может полюбить кого-то другого. Он знает, что для Тэхена никого, кроме Чонгука не существует. И готов убеждаться в этом раз за разом. Это тешит его самолюбие. Поэтому он оставляет на чужой шее алые пятна, на груди – следы от ногтей. Он глотает чужие стоны и кормит Тэхена своими - ему не жалко.

***

- Как ты стал ангелом? – Чонгук смотрит на море, Тэхен обнимает его со спины и кутает в плед. Парень млеет от поцелуев в шею и теплого дыхания в макушку. - Ты же знаешь. - Да, я в курсе, что ты неудачно умер, - Тэхен кусает Чонгука за ухо. - Но почему ты? Почему я стать ангелом не могу? Тэхен об этом говорить не любит. Раз за разом Чонгук заводит этот разговор. Он хочет стать таким же, как Тэхен. Так же забирать жизни. Для него это просто, ведь смерть не конечна. Для него это больше похоже на шутку. Но не для Тэхена. Одно дело – умирать и совсем другое – быть причиной смерти. Брать за руку бьющуюся в агонии душу, тащить ее к вратам, из которых она, возможно, никогда больше не выйдет. Потому что смирившихся мало. Люди не хотят умирать. - Я обманывал Смерть пару раз. Это мое наказание. - Расскажи. - Да нечего особо рассказывать, - Тэхен перебирает рукой шелковистые волосы и мямлит, улыбаясь, куда-то в макушку. - Меня приговорили к смерти, а я сбежал, подставив другого. Ему тогда еще лет сорок оставалось. Потом бегал долго - меня ни один ангел найти не мог. Так что самой Смерти пришлось поднять зад от трона и шастать по земле, меня искать. Такая злая была, когда догнала наконец-то, ты б ее лицо видел. Мы с ней сделку заключили, а я ее наколол и еще шесть лет прожил. Но потом встретил тебя. - Меня? – Чонгук хмурится и заглядывает в чужие глаза через плечо. – Но я этого не помню. Он не помнит Тэхена человеком. Иногда ему кажется, что он всегда таким был. Мертвым, холодным ангелом, который просто делает свою работу, иногда давая слабину перед очарованием Чонгука. Но Тэхен был человеком. Теплым, живым, невероятно умным и чертовски обаятельным. Чонгук другим человеком его представить не может. Тэхен улыбается. - Конечно не помнишь. Это была твоя первая жизнь. Чонгук загорается новогодней лампочкой и поворачивается к ангелу лицом. Он хочет знать все. - Ты жил там, где сейчас находится граница Греции и Македонии, - Тэхен смотрит на Чонгука, не переставая мягко улыбаться. Чонгуку кажется, что Тэхен светится. - У тебя были безумно красивые глаза, зеленые такие. Еще была кошка и невероятно наглый нрав. То, что в тебе с годами не меняется, - Тэхен пунькает Чонгука по носу и тихо смеется с его сожмуренного носа. – Ты был лучшим, что случилось в моей жизни. Когда мы впервые встретились, ты вылетел из дома какого-то богача через окно, обернутый в расшитую золотом тряпку и с половником в руках. Было забавно. - Что я там делал? - Судя по крикам, пытался соблазнить и обокрасть кого-то до неприличия богатого и вас застукали. Тэхен смеется с вытянутого в шоке лица напротив и заправляет за уши растрепавшиеся волосы. - И ты убежал, сверкая голыми пятками, а мне пришлось гнаться следом, потому что стража подумала, что мы сообщники. Я нагнал тебя в крошечном переулке, затащил за амфоры с маслом, и мы сидели там несколько часов, пока не стемнело, - Тэхен оставляет поцелуй на оголенном плече и смотрит на задумавшегося парня снизу вверх. Все такой же красивый, хоть и тело отличается. – А потом ты таскался за мной по миру, развлекая своими глупыми шуточками, пока я бегал от смерти, и я все никак не мог от тебя избавиться, как от какого-то назойливого комара. Ауч! Тэхен обиженно дует губы и трет плечо, пострадавшее от удара Чонгука. Парень похож на нахохлившегося воробья, вредного и до жути любимого. - А потом что? - А потом меня нашел-таки Намджун, - Тэхен вздыхает, смотря в море с теплой улыбкой. – Его первое задание, назначенное самой Смертью. Весь мир облазил в поиске нас двоих. Когда он пришел за мной, мы жили в домике у озера. Нельзя было останавливаться, но мы оба устали страшно. Ты, когда его увидел, взбрыкнул, раскричался на всю округу, распугал всех птиц в лесу. Отказывался меня отпускать, - Тэхен буквально чувствует, как краснеют кончики чужих ушей. – Кричал, что чтобы забрать меня, пускай сначала тебя забирает. На это уже я разозлился. Мы разругались вдрызг. А Намджун смотрел на нас, как на идиотов и не знал, что делать, потому что вообще-то ты не должен был его видеть. Потом сама Смерть явилась. Ты начал предъявлять ей претензии. Никогда у нее такого лица не видел до сих пор. - И что она сделала? - Дала нам сутки. Попрощаться, - Тэхен смотрит на Чонгука с нежностью, в которой оба готовы захлебнуться. – Ты много плакал, - Тэхен стирает с алебастровой щека первую слезу. – Потом накричал на меня. Потом сказал, что любишь и что пойдешь за мною следом. - Но не пошел. - Не пошел. Ты попытался, но попытка была весьма неудачной, - Тэхен улыбается и грустнеет тут же. - Ты умер только через пять лет. Взял острый камень и исполосовал вены. Чонгук смотрит на свои руки. Тонкие, белоснежные, с ногтями, раскрашенными цветами радуги, и фенечками с сердечками. И предплечье с тонкими родимым пятном от запястья до сгиба локтя. - И мне пришлось тебя забрать. В первый раз. Ты все отпускать меня не хотел. Залез на руки и цеплялся, как котенок, - Тэхен проводит пальцами по чужим запястьям, сглаживает старые шрамы. Он помнит того Чонгука. Всего в собственной крови и слезах, так отчаянно в него вцепившегося. – Ты думал, что мы встретимся в том мире, но Смерть сделала меня ангелом. Наказание такое у нее для меня. Забирать тебя, раз за разом проводить вместе всего один день. - Но я первая жизнь, которую я помню, была не эта. Я тогда был военным. - Это твоя вторая. Ты меня не помнил. Вообще ничего не помнил. Жил, как обычный человек. А потом я пришел и чуть не умер во второй раз. Ты был точно такой же. Внутри. Я будто вообще твоего тела не видел, только душу. Я думал, что отошел за те годы что привык к отсутствию тебя. А потом как обухом по голове. Я думал, что у меня галлюцинации. Но ты оказался настоящим. И вполне реальным. Только не помнящим обо мне. И я решил немного узнать тебя заново. Я думал, что мне было все равно на тебя, ровно до того момента, как встретил вновь. - Ты не любил меня? - Как выяснилось, любил. Не думал, что смогу полюбить кого-то больше жизни. Думал ты так, - жмет плечами, - развлечение. Удобное времяпрепровождение. Но оказалось, что ты влез гораздо глубже, - Тэхен улыбается, а Чонгук залезает на свое почетное место на чужих коленях и заставляет старшего упереться носом себе в шею. Он чувствует, как Тэхен плачет. – Смерть сказала, что сделает так, чтобы ты помнил меня. Но ты не помнил той жизни, в которой меня полюбил. Это было ужасно. Любить тебя и понимать, что ты никогда меня не полюбишь больше. - Но я же полюбил, - Чонгук хватает сил лишь на сдавленный хрип в чужую макушку. - Я не знаю, как у тебя это вышло. Чонгук целует мягко, нежно проходится языком по губам, стирает языком соленые дорожки, заставляет молчать. Он не хочет больше слушать. Плевать ему, кто из них любит дольше, кому больше досталось, кому из них больнее. Они любят одинаково сильно. Он чувствует в Тэхене пожирающую его изнутри вину. Едкую, противную, заставляющего его раз за разом в себе захлебываться. Вину за то, что обрек их обоих на это. На жалкие сутки вместе раз в небольшую бесконечность.

***

- Пообещай, что вернешься, - Тэхен гладит чужие соленые щеки, тычется носом в лоб, висок, пытается надышаться, хотя понимает, что запаха в лёгких хватит лишь на пару жалких минут. Без Чонгука. - Пообещай, пожалуйста, Чонгук. Тэхен скулить готов, как он не хочет Чонгука отпускать. - Конечно я вернусь, глупый. Ну же, посмотри на меня, Тэ, - Чонгук выжидает с минуту, пока Тэхен откроет, наконец, глаза. А сам смотрит своим влажным взглядом и улыбается ярко-ярко, хотя в зрачках Тэхен отчетливо видит тоску. Тоску, с которой он сам раз за разом проживает годы без Чонгука. - Мизинчики? Красная нить, между нами, помнишь? И протягивает, улыбаясь, свой мизинец. Тэхен помнит, ну конечно помнит. Он гипнотизирует палец несколько секунд, а потом обхватывает своим и оставляет поцелуй на содранных костяшках. - Мизинчики. Чонгук кивает чему-то у себя в голове, крепко сжимает чужой палец и обнимает. Он кидается на шею стискивая ее до хрустящих позвонков, утыкается носом в кожу за ухом и едва слышно всхлипывает, впервые за сегодня, когда родные руки обнимают его за талию. - Я люблю тебя, - тихий сдавленный шёпот в шею. - Я люблю тебя, - горячим поцелуем в ледяную кожу. Чонгук разрывает объятия первым. Как всегда. Срывает пластырь, как он когда-то сказал. И не стирает с лица улыбки. Как всегда. Яркий и самый сильный мальчик. Тэхен таким быть не умеет. Он разворачивается резко, потому что идти спиной к дверям и лицом к Тэхену невыносимо - он проверял. И не раз. Чонгук бодро шагает к двери, кладёт пальцы на ручку и замирает на мгновение. Хочется обернуться, броситься назад, послать эту смерть к черту. Хочется вцепиться в Тэхена и никогда не уходить. Хочется дышать его травяным запахом, бродить за руку по пляжу, жить в доме на берегу холодного моря и завести этого чёртова шпица, о котором Тэхен так мечтает… Он чувствует, как Тэхен сверлит его спину своим заплаканным взглядом. - Я вернусь, не успеешь сказать «я люблю тебя», - бросает он, не оборачиваясь, и скрывается за дверь с громким хлопком. - Я люблю тебя.