Let it snow...

Снег плотным одеялом укутывает город, снежинки порхают в воздухе, и кругом царит атмосфера приближающегося Нового года. Люди снуют туда-сюда, бегая за подарками, продуктами, потому что не хочется делать этого в канун праздника, когда очереди в магазинах достигнут невероятных размеров. Осталось 10 дней…

***

— Хён, открой, это я! — звонко кричит в трубку домофона младший, — Если сейчас же не откроешь, ржать с дорам будешь с ледяной статуей! Минхо тихо хихикает и нажимает на кнопочку. Живёт парень на третьем этаже, поэтому он отворяет дверь на лестничную клетку, зная, что его друг не заставит себя долго ждать. И вправду, спустя минуту на площадку влетает маленький ураган с вихрем снега и отборного мата. — Бля, улицы замело, что капец… Пробирался к тебе сквозь пургу, — Хан топает, стряхивая снег с подошвы мартинсов, — Эй, ты чего? Минхо откровенно залип. Просто Джисон до боли в груди очарователен с снежинками в волосах, с съехавшим набок шарфом и румяными щёчками. Ну уж нет, нет у него прав так смотреть на своего друга. Или есть…? — Странный ты какой-то… На, держи, — парень впихивает старшему пакет, в котором недвузначно звякнули стёкла бутылок, — Закинешь в холодильник? Ты же знаешь, терпеть не могу тёплое пиво. — Знаю, — Ли по-доброму улыбается и удаляется на кухню, — Печенье будешь? Только испёк. — О, печенюшки! — Быстрый топот маленьких ножек тут же слышен из коридора. Джисон было уже тянется к тарелке, но ловит строгий взгляд. — Руки мыть. Бегом. — Зануда, — одну печеньку ему всё же удаётся стащить, за что он сразу получает по заднице мокрым полотенцем от старшего и, смеясь, уходит в ванную. Минхо наигранно качает головой и поворачивается к окну. На улице самая настоящая метель: снежинки кружатся в танце, оседают на подоконнике и стекле, создавая необычные узоры. Настроение такое романтичное… Сейчас бы тёплого какао, рождественский фильм на фон и кого-нибудь под бок, чтобы целоваться до посинения. Джисон. Это имя приходит на ум первым, совершенно не удивляя такой внезапностью. Ли уже давно смирился со своими чувствами к младшему, но прятать их становится всё сложнее и сложнее с каждым мгновением, проведённым вместе. — Бу! — тонкие руки резко обхватывают за плечи и тянут назад, пугая до ёкнувшего сердца — Да что с тобой такое сегодня, хён? Всё в мыслях витаешь, поделишься? — Дурашка, — Минхо даёт младшему несильный щелбан, — Да просто настроение такое, не обращай внимание. Джисон вопросительно склоняет голову вбок и достаёт из кармана джул, затягиваясь. Кухню наполняет аромат лесных ягод, и в воздухе витает сизая струйка дыма. — Сколько я говорил тебе, выброси эту дрянь, — Ли устало смотрит на младшего, который вновь затягивается и выдыхает прямо в лицо парню. — Выблоси этю длянь, — кривляется Хан, но джул убирает, — Пиво наверное уже остыло… Что смотреть сегодня будем? Минхо пожимает плечами, открывая холодильник и вытаскивая две бутылки. — Значит я выбираю! — Джисон смеётся, забирает бутылки и ускакивает в гостиную, — Поторопись, хён! Ли с улыбкой идёт за ним.

***

Фильм хоть и был комедией, но интереса вызывал ноль. Парни просто скучающе наблюдали за картиной, попивая уже по третьей бутылке пива и иногда прерываясь на разговоры. — Минхо… — М? — шатен поворачивается к другу и в следующую секунду закатывает глаза, потому что Джисон вновь достал этот треклятый джул, — Клянусь, я выброшу его, пока ты будешь спать. Хан на это только показывает язык и разворачивается полностью к старшему, садясь по-турецки и придвигаясь. — Давай цыганочку сделаем, — и глазки так небезопасно блестят. — Сделаем что? — Ну я затягиваюсь, потом… — Я знаю, что такое цыганочка, а ещё знаю, что ты похоже в стельку, — Минхо заглядывает в глаза младшему, но тот смотрит вполне осознанно. Возникает вопрос: а какого хера тогда? — Ну дава-а-ай, — жалобно тянет Хан, — Чего тебе стоит? Действительно, чего это стоит Минхо? Всего лишь треснувшего сердца, разбитых нервов и кучу стресса в подарок — наборчик что надо! Ли также разворачивается к парню и делает глубокий вдох и выдох. Затем нежно обхватывает чужое лицо ладонями и снова заглядывает в глаза. — Джисони, ты же понимаешь, чем это может закончиться? — брюнет только хитренько улыбается, делает новую затяжку и выдыхает в губы напротив. — Прекрасно понимаю. — Невыносимый, — Ли устало потирает переносицу. Последнее время таких незамысловатых идей у Джисона было завались. Чего он хочет этим добиться? Минхо сам не понимает, но сдаётся каждый раз, как и теперь, — Ладно, только один раз. Хан придвигается ещё ближе, почти сталкиваясь носами, приподнимает лицо старшего за подбородок и делает затяжку. Медленно наклоняется к чужим приоткрытым губам, касается их своими и выдыхает дым. Минхо, как зачарованный, вдыхает субстанцию, прикрывая глаза. Непривыкшее горло немного дерёт от никотина, но он быстро выдыхает и даже не закашливается. — Надеюсь, теперь ты довол… Парня нагло затыкают поцелуем. Джисон держит за затылок, не позволяя отстраниться и напористо ведёт языком по чужим губам, слизывая горечь вишнёвого пива. Минхо неопределённо мычит и давит ладонями на грудь младшего, пытаясь оттолкнуть. Однако Джисон давно не маленький мальчик, каким был при их знакомстве, и сил с мускулатурой у него предостаточно, чтобы даже не шелохнуться с места. Дерзко, бесстыдно, кусая за губы, целует и пытается языком протолкнуться внутрь, и кто такой Минхо, чтобы не подчиниться давней мечте? Он несмело приоткрывает рот, и Хан мгновенно этим пользуется. Только вот не учёл младший, что Ли тот ещё лидер по природе, и теперь его очередь резко притягивать за шею парня и жадно вылизывать чужой рот. Со всей страстью, копившейся долгие годы в сундуке под сердцем, и одновременно со всей нежностью, которая только может быть к живому существу. — Хён… — Джисон отстраняется, тяжело дыша, но Минхо так просто не отпускает и снова приникает к полюбившемся губам, утробно рыча от наслаждения. Нет сил остановиться, — Хён, — уже увереннее повторяет младший, — Я… Минхо со вздохом отодвигается. Кто бы мог подумать, что целоваться с Джисоном так до одури приятно. Но сейчас перед ним не тот наглый парень, который первый на него набросился, а снова его маленький Джисони, перебирающий край своего безразмерного худи и ярко краснеющий щеками. — Что такое, Хани? — встревоженно Ли отнимает чужие ладони от одежды и берёт в свои руки, — Мы не должны были этого делать, верно? Об этом ты думаешь? Если честно, Минхо будет совсем немного больно от положительного ответа. Ладно, много. И он уже не представляет, как будет жить дальше со знанием того, какие губы у его любимого. Джисон сидит словно побитый щенок, периодически открывая рот, чтобы что-то сказать, но сразу же себя одёргивая, а у Минхо грудную клетку щемит от любви к этому несносному пареньку. — Так что, не должны были, ведь так? — Ли поджимает губы и собирается встать с дивана, но его хватают за руку и заставляют упасть обратно на место. — Нет, не так! — немного истерично и громко в тишине полутёмной гостиной, — Дело не в этом, хён… — уже чуть тише, снова возвращаясь к терзанию худи. — А в чём же? — Минхо тяжело понять, ведь мальчик будто боится, не хочет довериться, хотя отлично знает, что Ли никогда в жизни ни за что его не осудит и не посмеётся, — Скажи мне, Сони, я приму всё как есть. — Хорошо, — Хан прикрывает глаза, — Хорошо… Минхо? — Да, солнце? — Я хочу тебя, — со всей уверенностью, смотря прямо в глаза, но так же нервозно перебирая мягкую ткань, — Сможешь ли ты мне это дать? Минхо шокированно смотрит на младшего, в голове пытаясь уложить эту фразу. Я. Хочу. Тебя. Слишком категорично, вам так не кажется? Шатен понимает, что своим молчанием убивает с каждой секундой надежду в парне напротив, потому откашливается и произносит: — Тебе просто нужен секс? — глупо, до чего же глупо это прозвучало, и в чужих карих глазах проносится что-то похожее на упрёк и непонимание. — Нет, Минхо, — Джисон наклоняется, опираясь на руки, и медленно ползёт к старшему, в конце концов усаживаясь сверху на бёдра, — Я хочу именно тебя. Всего. Целиком и полностью, чтобы ты был моим. А секс это так, приятный бонус. У парня в голове фейерверки взрываются. «…чтобы ты был моим…». Так это же его мечта! Приручить дикого бельчонка, присвоить так вероломно и по-собственнически. Хан сидит на нём, держа руки на груди, и с надеждой глядя из-под чёлки. Его хочется приласкать, да так сильно, чтобы тот в лужицу растёкся. Впрочем, Минхо себе в этом не отказывает. Аккуратно ведя пальцами по мягкой щеке, пробираясь за ушко и почёсывая чувствительное место, вынуждая младшего прикрыть глаза от наслаждения. Другой рукой ненавязчиво придвинуть за шею и примкнуть губами в поцелуе: неторопливом, нежном, тягучем и сладком. Хан слабо дёргается и укладывает руки на крепкие плечи, после чего зарывается пальцами в шелковистых волосах. Хан стонет в поцелуй, закатывая глаза от восторга, и ёрзает на чужих бёдрах, то и дело задницей проезжаясь по члену. Алкоголь всё же не до конца выветрился, заставляя бесстыдно тереться о чужой пах и тянуть несильно за волосы. Минхо на это рычит, обхватывая тонкую талию одной рукой и роняя на себя, вторая рука продолжает гладить младшего по щеке. И эта нежность, граничащая с грубостью, сводит Джисона с ума. — Джисони, — отрывается от него Минхо, напоследок даря кроткий чмок, — Я согласен быть твоим. — Тогда начнём с бонуса? — хихикает младший, массируя шейные позвонки и легонько водя бёдрами по чужим, получая несильный шлепок по заднице. Минхо только кивает и поднимается с брюнетом на руках.

***

Пара переходит в спальню. Хотя «переходит» это сильно сказано для Джисона, который висит коалой на старшем и извивается всю дорогу, даря беспорядочные поцелуи по всему лицу и чуть не вынуждая Ли врезаться со своей ношей в косяк. — Потерпи, Хани, — Минхо тяжко выдыхает и сбрасывает парня на кровать. — Не хочу! — брюнет притягивает старшего за шею и впивается в чужие губы. Минхо не выдерживает такого напора и почти падает сверху, но успевает подставить руки. Маленький бесёнок ему достался, ей богу. Хан резво переворачивает парня на спину и усаживается на такие обожаемые им бёдра. Они крупные, накачанные, сводящие с ума… Сколько он мечтал оседлать их не в просто шутливой борьбе за пульт, а вот так, в предвкушении чего-то горячего и безудержного. Чтобы ощущать твёрдость под ягодицами и осознавать, что желание обоих взаимно. Джисон ёрзает туда-обратно, ухмыляясь, когда слышит рычащий стон снизу, ложится на широкую грудь и прикладывает ухо к тому месту, где с небывалой скоростью бьётся чужое сердце. — Хён, ты действительно этого хочешь? — сомнения закрадываются внутрь, оплетая всё существо чёрными, неприятными нитями. Принуждение? Только не здесь. Только не с ним.  — Просто если в тебе говорит это несчастное пиво, давай сделаем вид, что… — Глупыш, — Минхо тихо смеётся, и для младшего этот звук кажется самым прекрасным, словно шуршание сухих листьев осенью под ногами и треск поленьев в камине. Уютно и греет душу, — Знал бы ты, как сильно и как долго я тебя люблю. Ты мой самый драгоценный мальчик на свете, и если бы я сейчас действовал только под влиянием пива, я бы себе этого не простил. Тем более, что я пьянею медленнее тебя, да, детка? Джисон шутливо дует губы и бьёт ладошкой по плечу. Но что правда, то правда, Хан всегда завидовал этой особенности старшего. Он-то точно не наделает глупостей по пьяни, в отличие от некоторых… Однако сейчас это не очередная глупость, не просто хмельной порыв. Это нечто большее, таящееся в глубине чувств и постепенно набирающее обороты, вынуждающее брюнета томно выдохнуть. Ставя подбородок на грудь, Джисон смотрит в чужие глаза с игривыми смешинками на дне, а затем оставляет поцелуй точно в месте солнечного сплетения. — Я тоже тебя люблю, — вдох, и голову кружит такой родной аромат, исходящий от домашней футболки старшего. Терпкий парфюм, корица с имбирём от печенья и сладостный след вишневого пива, — Так что там по бонусу? Общий смех разносится по комнате, разбиваясь на частички об стены и рассыпаясь как первый снег. Минхо садится, притягивая младшего за талию ближе и щёлкая того по носу. Новый поцелуй, туманящий сознание, новая борьба за первенство, но в итоге победа за Ли, новые ощущения, вспыхивающие яркими огнями внутри. Джисон пальчиками скользит внизу по груди и добирается до низа футболки, кротко дёргая её и хныча. Старший вынужден оторваться от мягких губ и снять футболку, после чего стаскивает и худи с Хана. Сколько раз они видели друг друга раздетыми, но сейчас всё иначе. Сейчас желание бушует и мечется в грудной клетке, страсть обрушивается, накрывая с головой. Минхо восхищённо проводит подушечками по золотистой коже. Она такая бархатная, что кажется любое неаккуратное движение оставит необратимые следы. Только вот собственническое чувство захлёстывает здравый разум… — Как бы ты прекрасно выглядел в моих засосах, — хрипит Ли, с вожделением смотря на выпирающие ключицы и, на выдохе, боже, хрупкие рёбра, — Хочу… Можно? — Конечно, — Джисон сам едва дышит от трепетных касаний и влюблённого взгляда, — Я весь твой, Хо. От подобного сокращения собственного имени Минхо со стоном выдыхает и прижимается губами к лебединой шее, прямо к пульсирующей венке. Кусает несильно, ловя рваный стон над ухом, тут же зализывает, дует, подмечая, как чужая кожа покрывается мурашками. Ещё один раз ниже, ещё ниже, влажным языком по соску, обхватывая губами и прикусывая. Хан млеет от этих чувственных ласк, подставляясь и прогибаясь навстречу. Горячие руки старшего давят на поясницу, видимо желая вплавить парня в себя. Губы неустанно путешествуют по всему телу: от дрожащих плеч, до тяжело вздымающейся груди, оставляют миллион поцелуев и бордовых пятен — до умопомрачения красиво… Бордовый с золотом? Прекрасное сочетание. Джисон будто находится в тумане, перед взором только дымка возбуждения, сквозь которую можно разглядеть еле-еле взгляд старшего, почти чёрный, проницательный да с таким звериным голодом, что дурно становится и очень жарко. Парень елозит по чужим бёдрам, не зная куда себя деть, куда спрятаться от ладоней, скользящих по позвоночнику и обжигающих до костей, от горячих губ на теле, от шумного дыхания, давящего на сознание. Возбуждение доводит до головокружения, хочется большего, ведь Ли невероятно мало, слишком мало. — Минхо, я сейчас свихнусь, сделай что-нибудь, — шепчет Хан, пока сам Минхо ведёт носом по шее, поднимается к ушку и лижет мочку, — Чёрт… Пожалуйста, хён. Брюнет теряет всяческое самообладание и роняет старшего на спину, после чего сразу же присасывается к чужим ключицам. Несдержанно, причиняя острую, но такую приятную боль от укусов, тут же зализывая, будто извиняясь. Порхающими поцелуями вниз по груди, по прессу и наконец-то вдоль пояса домашних штанов. Хан приспускает их, игриво поглядывая на Минхо, у которого взгляд абсолютно безумный и отдающий жгучей похотью. В итоге младший не выдерживает и спускает одежду вниз вместе с нижним бельём и облизывается. — Хани, даже не думай, — Ли привстаёт на локтях и одной рукой пытается оттолкнуть проворные пальцы младшего, что уже по всей длине проходятся, — Ты не должен… — Но я хочу, — не отрывая взгляд, наклоняется ниже и аккуратно лижет красную головку, заставляя Минхо со стоном упасть обратно на спину, а руками вцепиться в покрывало, — Получай удовольствие, хён. Минхо рычит, мечась на простынях, взгляд опускает и матерится от души, потому что такая картина… Кончить можно сразу лишь от пухлых губ, обхватывающих член вокруг и скользящих то вверх, то вниз. Маленькая ладошка надрачивает у основания, язык толкается в уретру, а щёки создают вакуум. До чего же пошло это выглядит, но Ли соврёт, если скажет, что это не приносит ему садистское наслаждение. — Пиздец, малыш, где ты этому научился? — шатен садится и зачёсывает чужую мокрую чёлку назад, чтобы разглядеть всё в подробностях. Джисон только смотрит наверх, трепеща длинными ресницами и с неприличным хлюпом выпуская член. — Я долго мечтал об этом, приходилось тренироваться на огурцах, представляя как ты трахнешь меня в рот со всей силы, а после кончишь, чтобы я мог проглотить всю сперму… Боже, Минхо, ты просто обязан сделать это со мной, — Хан делает страдальческое выражение лица и целует совсем мягко головку. — Ты осквернил бедные овощи только ради одной фантазии, как я натяну тебя на свой член по самые гланды? Какой же плохой мальчик, что мне теперь с тобой делать? — Ли ухмыляется хитро и так горячо, что у Джисона непроизвольно член в джинсах дёргается. Он подбирается выше и, наклоняясь к чужим губам, шепчет: — Трахни меня, Хо~я Кажется, что у Джисона мир перед глазами перевернулся, а этого всего лишь Минхо, который уложил его на лопатки и теперь снимал с него оставшуюся одежду. Когда со всем было покончено, старший раздвинул ладонью худые дрожащие бёдра и оставил поцелуй на внутренней стороне, вынуждая Хана закусить губу до крови. Его самое чувствительное место… — Какие же у тебя бёдра… Изящные, восхитительные, — Минхо любовно выводит узоры, а после притягивает к себе ближе за лодыжки и закидывает ноги на плечи. Тысяча поцелуев рассыпаются по песочной коже, приближаясь к судорожно сжимающейся дырочке. Ли хмыкает и тут же проводит языком по отверстию, срывая с чужих губ вскрик. Проникнуть внутрь, чувствовать, как мышцы сжимаются вокруг, ощущать тонкие пальцы, вплетённые в волосы, слышать эти стоны — Минхо сойдёт скоро с ума и ни разу об этом не пожалеет. Он отстраняется от тяжело дышащего младшего, чтобы достать смазку и презервативы. Джисон сквозь слёзы удовольствия наблюдает за приближающимся Ли, сглатывает и шире ноги расставляет. Ждёт. Палец, смоченный в холодной субстанции медленно проникает внутрь, а у Минхо сомнения закрадываются, что у его мальчика жар, ибо внутри настоящее пекло. Медленно, дразняще растянуть тугие стенки, добавить второй палец, вслушиваясь в рваное дыхание и звонкие стоны, что превращают холодный разум в похотливое месиво. Три. Джисон принимает так, будто был рождён для этого: бёдрами подмахивает, скользит по постели, насаживаясь сильнее, стонет от души, доводя старшего до умопомрачения. И когда чужие пальцы намеренно задевают комочек нервов внутри, громкое и протяжное «Минхо» срывается с искусанных от возбуждения губ. — Возьми меня уже, скорее, — Хан почти задыхается, пока шатен так правильно трахает его, специально задевая простату. — Малыш, у меня к тебе одна просьба, — Минхо раскатывает презерватив по твёрдому члену, блаженно выдыхая, и пристраивается между разведённых худых ножек. Джисон кивает, будучи готовым слушать, — Не сдерживай себя. Ли буквально вонзается в чужие губы со страстным поцелуем, проталкивая язык и лаская ротовую полость изнутри. Вместе с тем толкается внутрь до основания, ловя вскрик, перерастающий в стон, своими губами. Младший скрепляет ноги на пояснице, руки закидывает на спину, прижимается близко-близко к распалённому телу и стонет так, что наверняка слышно всем соседям. Он и не собирался сдерживаться, с Минхо это априори невозможно. Одни только точные толчки, попадающие по простате и влажные поцелуи по всему лицу — всё это может довести до ручки. Постель смята в хлам, бутыль лубриканта давно валяется на полу, но кому какая разница, если чужие сладкие стоны заставляют забыться в нежном мареве, а крепкие руки, держащие так надёжно, и утробное рычание на ушко способны разбить последние остатки здравого смысла. У Джисона в голове только звенящая пустота, не осталось ничего, кроме дикого, животного желания быть ещё ближе, получать больше наслаждения и в конце концов кончить уже по-человечески, ибо внутренности все стягивает тугим узлом, предвещая скорую разрядку. — Хён… Твою мать, — Минхо ускоряет темп, вбивая младшего в кровать, — О боже… Я так долго не протяну. Ли хитро улыбается и кладёт ладонь на чужой член, медленно поглаживая и переодически сжимая у основания. Хан натурально начинает плакать от сверхчувствительности. — Прекрати издеваться, — мстительно сжимая старшего в себе и выбивая из того сдавленный стон, — Просто дай мне кончить! Ли, сжалившись, ускоряет движения руки и продолжает врываться в чужое нутро из последних сил. Он сам уже на грани, а этот дьяволёнок, сжимающийся вокруг, только и делает, что доводит до края. В итоге, одного касания большого пальца к головке достаточно, чтобы Хан с криком излился себе на живот, напрягаясь всем телом. Прикрытые глаза, тяжёлое дыхание, алые губы с капельками крови от укусов — подобный вид заставляет Минхо последний раз толкнуться и кончить в презерватив. — Иди ко мне, — хрипит Джисон, протягивая руки, и Ли падает сверху, утыкаясь носом во влажную шею, — Я люблю тебя, Минхо, очень люблю… Кстати, я уже трезвый, если что. Оба смеются, а шатен оставляет крохотные поцелуйчики по всему лицу младшего и шепчет в губы: — Люблю тебя больше жизни…

***

— Сони, ну япона мать, ночью выброшу, вот честно! Хан только хихикает и снова затягивается, после чего притягивает к себе за подбородок старшего и выдыхает дым в поцелуй. — Как тебе цыганочка, хён? — в карих глазах только блеск и умиротворение, а холодные ладошки скользят под одеялом и ласкают чужую грудь. Минхо сдаётся. Его борьба с джулом заведомо решена. Он выдёргивает из чужих пальцев устройство и сам затягивается, выдыхая в потолок. — Хороша, цыганочка, ничего не скажешь, — он с нежностью глядит на прикорнувшего на его плече Хана и целует того в лоб, — Метель закончилась… Фраза остаётся без ответа, потому что Джисон, согретый теплом чужого тела, сопит как ни в чём не бывало. Рядом его любимый, ласково гладящий по волосам, а за окном прекрасная зима с искрящимися сугробами и медленно витающими снежинками в воздухе… И пусть снег идёт.