Праздник цветения персика

— Знаешь, меня однажды то ли в шутку, то ли от скуки спросили: какие цветы мне нравятся? Я тогда не считал нужным отвечать, но недавно от нечего делать задумался и всё же решил. Мне нравятся цветы персика. Они такие же маленькие, как ты, Чуя. Точно, теперь я буду тебя так называть! Что скажешь, момонока?* — в единственном не закрытом бинтами сщуренном глазе было видно нескрываемое довольство собственной шуткой и желание увидеть реакцию своей постоянной жертвы. И она следует незамедлительно. Удар кулака, усиленный гравитацией, просвистел прямо перед носом Дазая, оставив в стене, рядом с которой тот шёл, глубокую вмятину и густую паутину трещин. Исполнитель Портовой мафии довольно хихикает, не разжимая растянутых в ухмылке губ, и переводит взгляд с настрадавшейся стены на разъярённое рыжее создание рядом с собой. Оскал почти звериный, в карих глазах полыхает огонь праведной ненависти. Прекрасный вид. — Да как же ты достал! Я не настолько ниже тебя, сам ещё шкет! Я ещё расту!!! — голос Накахары срывается на визг, нещадно режет слух, но также не может не забавлять виновника такой злости. — Чуя, Чуя, Чуя... — произнося имя напарника, Осаму медленно делает три шага назад в такт словам, чтобы продолжать надменно смотреть на того сверху вниз, но шею держать ровно, — Как же тебя легко разозлить. Как же я это люблю! — на этот раз подросток не сдерживает смешка. — Пошли уже, сволочь! Из-за тебя мы в жизни туда не доберёмся! — Чуя в свою очередь разворачивается на каблуках и быстрым тяжёлым шагом движется дальше в нужную сторону. Совсем скоро шатен его догоняет. — Раз хочешь быстрее, понеси меня, верный пёс! — голос Дазая всё такой же до тошноты довольный, от чего рыжий парень хохлится как агрессивный воробей. — И отнесу тебя разве что к краю обрыва, где в последний раз увижу твою наглую рожу! — Ах, Чуя! Иногда ты можешь быть таким хорошим! — бинтованный прикладывает руку к сердцу и даже театрально стирает с уголка глаза скупую слезинку, потом снова смотрит на лицо собеседника, — Не хмурься, момонока, морщинки рано появятся, — Дазай на мгновение касается впадинки между бровями Накахары, а тот в свою очередь хочет вцепиться в палец этого наглеца зубами, рвануть и оторвать руку по локоть. Однако ограничивается многозначительным рычанием, сильнее опустив шляпу на лоб и мысленно вспоминая все возможные проклятья на родном японском и не только.

***

Деревня. Чистый воздух. Периодические животные звуки с разных сторон. Шелест листвы и летящие на ветру лепестки цветущего персика, запах которого заполнил всю округу. Семья Миядзава празднует Хина мацури* с размахом и по всем традициям, а в этом году их семья, можно сказать, пополнилась, потому что Кенджи приехал вместе со всем Детективным агентством. Ужас и неразбериха, которые устроили Достоевский и Небожители кончился, пыль уляглась, вся Йокогама постепенно штопает раны и встаёт на ноги, а Кенджи в честь назревающего праздника, который в этом году можно назвать цветением не только персика, но и новой надежды, новой эпохи Агенства и всего города, предложил коллегам, ставшим пареньку уже родными, сменить обстановку и погостить в его родной глубинке. Им всем нужно было расслабиться и вдохнуть полной грудью. Пусть для некоторых детективов и одного Кенджи с его мышлением и взглядами на жизнь было много и вполне логичные сомнения были, но спустя пару дней тесного общения все поголовно уже могли назвать первую встречу семьи и друзей более чем удачной. Уже сегодня, в день праздника, за простым, но очень вкусным столом все веселились, общались, кто постарше и помудрее делился деревенскими легендами и традициями, которые городские слышали впервые, и даже поначалу отстранённый Куникида проникся. Рядом бегали и смеялись самые младшие девочки Миядзава, помогали старшим девушкам, в том числе и новым подругам, с цветочными венками. Джуничиро и Ацуши, прежде чем приступить к сытной трапезе, влились в показавшиеся интересными игры их ровесников и не пожалели. Парня-тигра к тому же уже несколько раз младшие братья и сёстры Кенджи спросили, нравится ли ему больше Кёка-чан или Люси, — её они тоже добровольно-принудительно захватили с собой в пачке с Эдгаром и ещё кое-кем — потому что по его влюблённому взгляду на них обоих не особо-то понятно. На такие заявления Танизаки тихо фыркал себе рукав кофты, а Накаджима обильно бледнел, краснел, зеленел и бубнил в ответ что-то неопределённое. Фукудзава и ещё некоторые личности время от времени отделялись от общей толпы и просто наблюдали за красотой цветущего сада, в котором и велось празднество, но даже их все видели в отличии от как раз-таки кое-кого и ещё одного... Чуя и Осаму в какой-то момент незаметно ушли прогуляться и забрались вглубь сада, где решили задержаться под толстым и ветвистым деревом. Дазай лежал на коленях у своего любовника, иногда глядя на падающие лепестки и пытаясь ловить те руками, но в основном задерживая взгляд на лице рыжего парня, его расслабленной улыбке и карих глазах, которые ловили взгляд брюнета на некоторое время в зрительный контакт. По дороге в это место они активно разговаривали, но стоило присесть здесь на землю с только-только прорастающей, молодой травой, как все слова стали не нужны и парочка наслаждалась тишиной, если можно так сказать, когда слух ласкает шелест деревьев. Первым усмехнулся и нарушил молчание Дазай — Знаешь, ты всё же не момонока. — Чего?.. — Чуя не был уверен, что понял, о чём говорит любовник, а забинтованный и не думал, что будет какая-то другая реакция. — Ох, Чуя, я и не сомневался в твоей прекрасной памяти! — съязвил он, а Накахара сделал вид, что пропустил мимо ушей. — Я так тебя называл лет шесть назад, потом как-то забылось. А сегодня вполне в тему вспомнилось. Сейчас я понял, что ты далеко не цветочек персика, не такой уж ты нежный и совсе-ем не хрупкий. — Ох, а ты, Скумбрия, только сейчас это понял, — на подкол мафиози отвечает безобидным сарказмом и не может при этом сдержать улыбки. Ну не может он уже так близко к сердцу всё это принимать, а умозаключения Дазая давно уже не такие провоцирующие и раздражающие. — Понял давно, но разве для комплиментов не нужен идеально подходящий случай? Да и в твоей маленькой головушке достаточно умишка, чтобы самому это знать и понимать, дорогой. Чуя на эти слова закатывает глаза, легонько касается губами костяшек своего кулака и несколько раз постукивает им по лбу всё такого же наглого, но уже привычного и родного говоруна. Осаму в такт ударам несколько раз айкает, с улыбкой выдаёт ожидаемое «Я тоже тебя люблю», и они оба смеются. — Дазай-са-а-ан! Накахара-са-а-ан! Вы там весь праздник пропустите-е-е! — относительную тишину прерывает звонкий голос Кенджи наперебой с голосами его младших где-то неподалёку. Парочка откликается, поднимается с насиженного места и идёт навстречу. Сегодня прекрасный праздник.