Холодный поцелуй

Снег кружился в воздухе и медленно падал на ресницы. Было холодно, настолько, что больно сделать вдох. Мороз колол нос, щёки и кончики пальцев, которые крепко сжимали чужую ладонь. Облако пара вылетало изо рта и растворялось в сумраке. Был вечер. Темноту освещали длинные фонари, гирлянды на крышах домов, светящиеся фигуры новогодних оленей на участках и экраны телефонов, которые весело приподнимали над головой, включая музыку. «The lights are way down low So let it snow, let it snow, let it snow…» Луз чуть пританцовывала знакомой с детства песне и улыбалась, чувствуя, как на губах тают снежинки. Рядом крепко сжимала её руку Эмити, чуть опасливо поглядывая на незнакомый мир расширенными золотистыми глазами. Когда она услышала песню, её ушки чуть дёрнулись, точно как у кошки. Ведьма повернулась в сторону компании, которая и слушала музыку, и наклонилась к уху Луз, обдавая его жаром своего дыхания: — Я не понимаю слова песни. — Она о любви, Эмити! — широко улыбнулась Луз. — Разве сейчас вы не празднуете День Нового Отсчёта? — недоумённо нахмурилась Эмити. — Для любви у людей есть другой праздник? — Это Новый год, — пояснила Луз. — И для людей любой праздник — о любви! Девушка засмеялась чему-то своему и, аккуратно сжав запястья ведьмы, закружила её. Эмити ахнула от неожиданности, и её ноги запутались. Девушка, расширив глаза, накренилась вперёд и уткнулась Луз в область груди, и сразу же почувствовала на своей талии её руки. Луз тихо захихикала ей на ухо. — Извини, я не думала, что ты упадёшь. Эмити, осторожно приподнимаясь, насуплено фыркнула, но не смогла сдержать румянца на своих щеках. Луз рассматривала её краснеющее лицо и нежно улыбалась. — Ты очень милая. Луз обхватила щёки Эмити и притянула к себе, поцеловав. Эмити привычно прикрыла глаза, растворяясь в поцелуе и ощущая холодные губы Луз. Она чувствовала, как снег из мира людей падает на её волосы, мочит их, и лиловые пряди начинают завиваться. Под ногами подошвами ботинок из другого мира сминался снег, скрипя. Эмити чувствовала на своих щеках ладони Луз, и большего ей для счастья не надо было. Потом Луз с улыбкой отстранилась, вновь перехватила её руку и сжала. Карие глаза весело поблёскивали в свете фонарей. — Пойдём, мама уже заждалась нас! При этих словах Эмити обдало волнительным жаром, и тревожный узел завязался внизу живота. Она побаивалась встречаться с матерью Луз, потому что помнила о том, как плохо кончилась встреча её девушки с Одалией Блайт. Тем не менее, Луз, кажется, совершенно об этом не беспокоилась, напевая себе под нос песенку с Кипящих островов. — Спите спокойно, ведь Гром уснул… Эмити подхватила: — Хексайд защитил нас, утих злобный гул… В детстве эта песня нравилась Эмити. Она не раз видела, как на школьном бале ученики защищали честь своей школы и все Кипящие острова от кошмаров. Конечно, она и подумать тогда не могла, что однажды и её выберут королевой Грома, но тот вечер всё же был не так плох, как Эмити думала — ведь она разделила первый танец с Луз. Рядом идущая девушка продолжала мурлыкать песню себе под нос, а Эмити шла и разглядывала мир, который ей не принадлежал, но частью которого была Луз. Мир людей был очень похож на Кипящие острова в масштабном смысле: похожее строение домов, деревьев, жителей; однако в мелочах были видны очень большие различия. Эмити с удовольствием разглядывала цветные мигающие лампочки на крышах домов, странные сооружения из снега и рисунки на окнах домов. Луз рядом шла и только любовалась знакомым миром, по которому наверняка соскучилась. Искоса разглядывая её улыбающееся лицо, Эмити чувствовала теплоту в сердце несмотря на то, что в декабре было весьма холодно. Луз рассказывала о зимних традициях, некоторые из которых были схожи с ведьмовскими, делилась историями из своего детства, которые Эмити всегда обожала слушать. — Однажды я решила лечь спать прямо с рождественским леденцом во рту, — негромко говорила девушка. Эмити кивала, улыбалась и крепко сжимала ладонь возлюбленной, ощущая теплоту её тела. Ей нравилось слушать Луз, пусть ей и приходилось часто что-то уточнять и спрашивать. Её мир был порой странным, но до жути интересным — он весь был пропитан ею, и Эмити это любила. — Но мама мне сказала, чтобы я доела леденец прежде, чем легла спать, и я потом ещё дулась, не понимая, что именно не так, — хихикала Луз. Её глаза мягко прищуривались воспоминаниям, и карие глаза в свете желтоватых фонарей отливали золотым. Её губы расплывались в белозубой улыбке, и девушка, казалось, прочно растворилась в ощущении детства и праздника. Эмити, думая об этом, чувствовала, как всё её сердце расцветает о любви к Луз. Её собственное детство нельзя было назвать хорошим — и она знала, что детство возлюбленной не отличалось хорошими вещами. Именно поэтому она обожала истории, где всё было хорошо, потому что в эти моменты видела неподдельное искреннее удовольствие на лице девушки. Её глаза, всегда пытливо искрившиеся и любопытные ко всему новому, поблёскивали несколько иначе, когда Луз говорила о мире, в котором родилась — на дне зрачков виднелась ностальгия, нежная любовь к родному и тоска. Эмити знала, что Луз, несмотря на все свои заверения, тоскует по миру людей. Она уже давно выбрала Кипящие острова, и в этом никто не сомневался, однако, несмотря на это, она всё ещё любила родной дом, который оставила. Может, Кипящие острова и стали для неё местом, где она обрела себя и стала по-настоящему счастливой, однако есть нечто ностальгическое в том, чтобы любить вещи, которые были знакомы с детства. Иногда Эмити, если признаться, ревновала. Она всё ещё иногда — лишь изредка! — боялась, что в какой-то момент Луз передумает и вернётся в мир людей, решив, что там её настоящий дом. Она опасалась этого, ведь видела, как нежно блестят глаза возлюбленной, когда та рассказывала о своём детстве и о тех вещах, которые окружали её с самого рождения. Эмити было страшно, что однажды Луз окончательно решит, что эти вещи — лучше, чем Кипящие острова, ведь они были не той фэнтезийной картинкой, о которой девушка грезила. Но в такие редкие моменты, когда Эмити пробиралась в мир людей — а это был уже третий её поход в мир, которому она не принадлежала, — она понимала, почему Луз так любит это место. Мир людей был странным, двояким и меняющимся, как день и ночь. Наверное, такое во всех мирах, ведь и Кипящие острова обладают таким свойством. Этот мир был порой шумным, громыхающим, излишне пёстрым — как в первый раз, когда Эмити посетила какой-то фестиваль вместе с Луз. Но сейчас она видела обратную сторону этого мира — и, наверное, именно в эти моменты Луз и чувствовала себя как дома. Мир людей был безмятежным, спокойным, немного холодным, но полным любви и восхищения. Возможно, это было потому, что Эмити была рядом с Луз. Ей нравилось разглядывать её зажигающиеся от азарта глаза, когда девушка рассматривала укрытые снегом черепицы, хлопья снега, мерцающие в блёклом свете фонаря, белые пышные ветви деревьев. Луз восхищённо схватила Эмити за руку и указала на один из домов. — Посмотри, Эмити! На трубе кот! Эмити пригляделась и увидела, как по дому идёт труба, а на ней сидит белый кот, приподняв хвост и высматривая что-то на земле. Девушка улыбнулась. — Похож на Призрака. — Да! Луз повернулась к своей девушке, и в её глазах блестела детская радость. —Я обожаю находить сходства между миром людей и Кипящими островами. Эмити захихикала, подумав, что это очаровательно. Их пальцы всё также были крепко переплетены. Когда стало ещё холоднее, Луз потянула их руки в свой карман, и Эмити от этого тёплого ощущения прикрыла глаза, расслабляясь. Пожалуй, она даже любила этот странный мир, который однажды ранил Луз. В конце концов, если он был так прекрасен, как этим вечером, он заслуживал прощения.

***

Девушки подошли к дому, который Эмити узнала. Несколько месяцев назад, когда мир людей был устлан рыжими листьями, лужами и грязью под ногами, она была здесь. Это был обыкновенный дом, похожий на сотни других в округе, а рядом была автобусная остановка. Вскоре после дома начиналась полоса леса, и Эмити знала, что оттуда всё и началось. Это был дом Луз. То место, в котором она провела всё своё детство — где плакала после школьных неудач и где радовалась первому снегу и подаркам. Эмити словно могла прикоснуться к её прошлому. Своё первое появление около этого дома ведьма помнила: у неё шли мурашки, а ещё ей было страшно. Она так и не смогла войти в дом Луз, решив отложить это до следующей вылазки. Она боялась встретиться с Камиллой Носедой. Конечно, вслух она этого никогда не рассказывала, но отчего-то была уверена — проницательная Луз была в курсе. Поэтому, когда они оказались близко к дому, она крепко сжала ладонь Эмити и нагнулась к её уху, тихо прошептав: — Всё будет хорошо. Я рядом. Эмити нервно кивнула и покрылась румянцем. Она несколько робко повернулась к своей девушке, и та запечатлела на её губах быстрый, смазанный поцелуй, чуть успокоивший ведьму. Они прошли через калитку и поднялись на крыльцо. На входной двери висел еловый венок, украшенный шишками и красными лентами. Пока Луз нажимала на звонок, Эмити с интересом коснулась венка, ощущая, как он колет подушечки пальцев. Людские украшения были очень милыми и изобретательными. Вскоре дверь открылась, и из дома подуло теплотой и чем-то вкусным. На пороге стояла низенькая женщина, крепкого телосложения и с короткой стрижкой. Эмити даже не нужно было видеть фотографии Луз, которые та показывала ещё на Кипящих островах, чтобы понять — перед ней её мама. Это было видно только по внешнему сходству: женщина была такой же смуглой, с тёплыми карими глазами и мягкой улыбкой. Поправив очки, она осмотрела девушек и тут же сжала Луз в объятиях. — Cariño! Me alegro mucho de verte!* — ¡Yo también, mamá!* Эмити не поняла ни слова, но она была рада видеть счастливую улыбку на лице Луз и слёзы радости на глазах Камиллы. Мать и дочь отстранились друг от друга спустя пару минут, и за это время Эмити даже немного позавидовала таким отношениям, ведь таких крепких объятий с матерью у неё никогда не было. — О, mamá, познакомься с Эмити! — сказала Луз, указав на стоящую рядом девушку, тотчас покрывшуюся краской от смущения. — Я тебе рассказывала о ней, ella y yo estamos en una relación y la amo.* Эмити удивлённо посмотрела на Луз, подумав о том, почему та перешла на испанский, говоря о своей девушке. Сказала ли она что-то Камилле, чего Эмити не нужно было слышать? Камилла с улыбкой осмотрела Эмити, а потом, подойдя к ней, крепко обняла. Эмити на секунду охнула, отметив про себя, что женщина обнимает также крепко, как и Луз. Она почувствовала себя защищённо в объятиях Камиллы, и обняла её в ответ, всё ещё немного смущаясь. — Ты очень милая девочка, Эмити, — произнесла Камилла, отпустив девушку. — Луз о тебе многое рассказывала! — Надеюсь, только хорошее, — хихикнула Эмити в кулак. — О, не беспокойся, она обо всём, что видела на Горящих островах, рассказывала с восхищением, — весело ободрила женщина. — Но о тебе — в особенности. Эмити вновь покрылась краской, ощущая волнительный жар в груди. Она даже пропустила мимо ушей ошибку, которую Камилла допустила, назвав Кипящие острова Горящими. Луз надулась, сказав, что мама болтает о слишком личном, и женщина озорно хохотнула. А потом, спохватившись, она ахнула: — Что же вы стоите на пороге! Давайте, заходите, скорее! Луз, сжав ладонь Эмити, зашла внутрь, и девушки оказались в залитой жёлтым светом прихожей. Камилла заперла дверь на замок, в то время как Луз сняла с себя шапку, отряхивая её от тонкого слоя снега. Эмити разглядывала убранство, впитывая в себя мелочи — она замечала трещинки на зелёных обоях, оседающую пыль на зеркале, которое протирали, наверное, сегодня утром, крючки, на которых висели чужие куртки и шарфы. — Вы пока раздевайтесь, я буду ждать вас в гостиной, — сказала Камилла. Она поцеловала свою дочь в макушку, потрепала Эмити по плечу и скрылась за одной из дверей. — Всё хорошо? — с улыбкой спросила Луз, замечая, как ведьма застопорилась на месте. — Да, но… — Эмити неуверенно посмотрела на девушку и перешла на шёпот. — Что ты рассказала своей маме на испанском? Когда представляла меня. — А, это… — щёки Луз немного покраснели. — Что мы встречаемся, и я тебя люблю. Я видела, что ты смущена, и не хотела смущать ещё больше. Лицо ведьмы стало пунцовым до самых остроконечных ушек. — Прямо так и сказала?! — Да, — с улыбкой подтвердила Луз. Эмити стеснительно отвернулась, и девушка позади захихикала. — Переодевайся скорее, Эмити, нас уже заждались! Ведьма смущённо фыркнула, но последовала совету и поспешила снять с себя шапку, куртку и ботинки. Оставшись в одном тёмно-фиолетовом свитере, джинсах и носках, девушка постаралась пригладить лиловые волосы, растрепавшиеся после шапки. Луз привычно взяла Эмити за запястье и повела в ту комнату, в которой скрылась Камилла. Как только Эмити туда зашла, она ощутила странное чувство — гостиная дома Носеда не была похожа на Совиный дом, даже напротив, однако здесь чувствовалась Луз везде — от мигающих огоньков на окнах до желтоватых стен, на которых висели чьи-то детские рисунки. Несложно было догадаться чьи, потому что Эмити сразу же распознала Добрую ведьму Азуру. Девушка жадно вглядывалась в гостиную, подмечая шкафы, заполненные книгами, с фигурками людских праздничных атрибутов, часть из которых Эмити была непонятна. Она замечала на окнах вырезанные снежинки, и ей сразу же пришли на ум глифы, найденные Луз на Колене. Рядом с окном стояла, распушив зелёные ветви, ель, мигающая гирляндой и украшенная цветными шариками и мишурой. На диване сидела Камилла и лежали пледы в красно-белую клетку, а на кофейном столе была тарелка с чем-то съедобным — стоял сладкий запах. Луз тоже принюхалась и радостно округлила глаза, обращаясь к маме: — Ты сделала пряники с глазурью? Прямо как в детстве?? Её голос сочился восхищением, и Эмити, пусть и понятия не имела, что такое пряники с глазурью, тоже образовалась. Камилла с улыбкой похлопала по дивану, приглашая девушек присесть. Луз с готовностью плюхнулась рядом с матерью, а Эмити аккуратно присела рядом с ней. Теперь она могла рассмотреть тарелку ближе — на ней лежали фигурки, вырезанные, видимо, из теста, покрытые узорами. Из всех фигур она узнала только снежинки и ёлки — Луз ранее объясняла, что это дерево является праздничным символом, который украшают каждый Новый год. Она вновь взглянула на ель в гостиной, подмечая пусть и упрощённое, но сходство. — Конечно, hijita. Ты теперь нечасто у меня гостишь. — Я уверена, что они такие же вкусные, как и в детстве, — с улыбкой произнесла Луз. Она взяла один из пряников, и Эмити сразу же узнала предмет — это был пряник в виде варежки красного цвета. Луз укусила его и подмигнула Эмити. — Варежка, — весело хмыкнула она. Ведьма фыркнула. Она осторожно потянулась к тарелке и взяла незнакомый предмет — два белых шара, поставленных друг на друга. Самый верхний улыбался, и между двумя шарами был зелёный шарф. Эмити с интересом разглядывала пряник. Луз положила свою голову на плечо Эмити и тоже взглянула. — Это снеговик, — пояснила она. — Есть такая человеческая традиция — лепить зимой снеговики. Это два или три снежных шара, поставленных друг на друга. Ему рисуют забавные морды, а вместо носа вставляют морковку. Получается забавный человечек. Эмити с интересом слушала, прежде чем захихикать. — Люди такие необычные. У вас весёлые способы развлечься. — А ещё вкусные, — озорно хмыкнула Луз. — Съешь пряник. Эмити послушалась и надкусила. Пряник был жестковатым, но сладким, особенно цветная глазурь, которой был раскрашен снеговик. Она расширила глаза от удивления и в несколько укусов доела пряник. На неё и Луз с улыбкой посматривала Камилла, тепло прищуривая карие глаза. Кажется, она хотела что-то сказать, но Эмити восхищённо произнесла: — Это очень вкусно! Можно ещё? — Конечно, наслаждайся, — со смешком ответила женщина и благодарно кивнула. Эмити чуть смутилась, всё ещё не привыкнув к Камилле, но потянула руку за следующим пряником — на этот раз в виде ботинка с металлическим пластом внизу. — А это коньки, — не отрываясь от плеча Эмити, пояснила Луз. — У нас есть нечто похожее, — кивнула ведьма. — Чтобы кататься по льду, верно? — Да! — кивнула Луз. — Я бы хотела с тобой покататься. Эмити порозовела и чуть опустила стеснительно взгляд. Она надкусила пряник, и только после того, как прожевала и проглотила, ответила: — Да, это… Это было бы очень классно. Луз со смешком подула на лиловую прядь волос ведьмы, а потом отодвинулась от неё и взяла ещё один пряник. Камилла с нежностью посматривала на свою дочь, и в её взгляде Эмити узнавала скучание. «Наверное, ей непросто пережить расставание с Луз», — подумала девушка, и сердце от этой мысли тоскливо сжалось. Наверняка это очень непросто — отпустить своего ребёнка в другой мир и принять тот факт, что всё безвозвратно изменилось. Но, тем не менее, Камилла любила Луз, и Эмити не могла не улыбаться, видя связь между нею и её дочерью. Входная дверь заскрипела и хлопнула, и Эмити чуть вздрогнула от неожиданности. — Камилла, я дома! — раздался голос, очень похожий на голос Луз. — Ого, Луз и Эмити уже приехали?! — Ви!! — радостно воскликнула рядом сидящая девушка и приподнялась. В дверной проём зашла почти точная копия Луз, за исключением одежды и приглаженных волос с заколкой. У Эмити по спине прошлись мурашки, потому что она знала, что Ви — василиск, и она до сих пор помнила свою прошлую встречу с василиском, который ворвался в Хексайд и поглощал магию учеников. Тем не менее, она знала историю Ви и на Кипящих островах прониклась к ней сочувствием. Сейчас Эмити знала, что девушка не опасна, и это было видно даже по её миловидному смущённому лицу, но всё же старые инстинкты самосохранения запускали чувство страха. Луз незаметно сжала ладонь Эмити, и ей стало спокойнее. — Я так рада тебя видеть!! — воскликнула Луз и вскочила с дивана. Она и Ви обнялись, и Эмити чуть стушёвано на них посмотрела, думая о том, что если девушку одеть в одинаковую одежду и растрепать волосы Ви, то ведьма вряд ли их отличить друг от друга. Но вот Луз расцепила объятие, поймала взгляд Эмити и, озорно сверкнув глазами, улыбнулась. С улыбкой Эмити поняла, что нет, свою Луз она точно всегда сможет отыскать. Ви после подошла ко второй прибывшей девушке, и ведьма встала с дивана, чтобы поравняться с василиском в росте. Они друг другу пожали руки. — Не думала, что ещё встречусь однажды с жителем Кипящих островов, — стеснительно хмыкнула Ви. — А я не думала, что в мире людей есть жители Кипящих остовов помимо жирафов, — ответила Эмити. Девушки захихикали, и Эмити поймала взгляд Камиллы. В голову закралась мысль, что, наверное, этой женщине очень сложно принять целый другой мир, который выходит за рамки понимания её собственного мира. Ведь она прожила так многие года своей жизни и даже не думала, что однажды станет опекуншей василиска, а её дочь будет устраивать революцию в магическом мире и встречаться с ведьмой. Наверняка она не одну ночь проживала в тяжёлых размышлениях о том, как огромен и таинственен этот мир, прежде чем принять свою дочь и по-настоящему полюбить Ви. И, скорее всего, это было непросто — слышать разговоры о том, чего она никогда не видела и не знала, в то время как её дочь и друзья говорят об этом, как о чём-то повседневном. Эмити в который раз восхитилась стойкостью Камиллы. Женщина вдруг спохватилась и подошла к девушкам, положив каждой руку на плечо. — Вы все наверняка проголодались, а я вам пряниками аппетит перебиваю. Давайте-ка мы пойдём и хорошенько поужинаем! Девушки с удовольствием согласились и переместились на кухню, где уже стояла на столе большая тарелка с какой-то приготовленной птицей и фруктами у неё под боком. Запах стоял изумительный, и Эмити вспомнила, что это именно тот самый аромат, который она ощутила, как только открылась дверь в дом Носеда. Все быстро взяли по столовому прибору и сели за стол. Луз, взглянув на Эмити, пояснила: — Это индейка. Её часто готовят на Новый год. — Наверное, Гас был бы в восторге, — хихикнула Эмити, припоминая, что их друг обожает человеческие традиции. — Но название индейки мне мало о чём говорит. — А ты попробуй, — хитро произнесла Ви. Эмити дождалась, когда Камилла каждому отрежет по кусочку, и с интересом принюхалась к птице. Запах был превосходный, и ведьма по совету Ви откусила небольшой кусочек. Мясо птицы было нежным, и Эмити чуть прикрыла глаза. — Это мне что-то очень напоминает, — пробормотала она. — Но я не могу понять, что именно. — Добавь лимон, — посоветовала Ви и указала на жёлтую дольку фрукта. — Выжми сок на индейку. Луз и Камилла с интересом посмотрели, как Эмити недоумённо выжимает лимон на птицу, а потом осторожно пробует. Распознав вкус, ведьма ахнула. — Точь-в-точь мясо грифона! — Да, — с ухмылкой кивнула Ви и гордо добавила. — Я сделала это открытие, когда Камилла приготовила индейку на День благодарения. Луз с любопытством добавила лимонный сок на свой кусок и откусила. — Грифоны такие вкусные? — удивилась она. — Их мясо становится очень нежным после полётов, — кивнула Эмити, — а пауки, которые в них вводятся, добавляют кислинку… — У вас крайне необычные блюда, — с неуверенным смешком произнесла Камилла. — Hija, ты это ела? — Нет! — взмахнула руками Луз. Шёпотом она добавила так, что услышала только усмехнувшаяся Эмити: — Но зато ела кое-что другое… — На Кипящих островах совсем другая еда, — кивнула Ви. — Но некоторые вещи, если их смешать, будут очень похожими друг на друга. Но я, если честно, всё ещё не нашла аналога местного деликатеса… Лягушек. Подобных на Кипящих островах точно нет. — После того, что я пробовала там, лягушки кажутся вкуснятиной. Эмити недоумённо нахмурилась, а Ви с Луз рассмеялись. Было тепло, и ведьма, сделав ещё один надкус, ощутила себя дома, хотя находилась совершенно в другом мире.

***

После плотного ужина они немного повалялись в гостиной, греясь и рассказывая друг другу забавные истории. Камилла говорила о смешных случаях, которые происходили с ней на работе в ветеринарной клинике, Ви делилась изменениями в своей жизни, а Луз рассказывала о своей учёбе в Хексайде с небольшими дополнениями от Эмити. Ведьму разморозило после еды, и она немного дремала на плече у Луз, сквозь полудрёму слушая истории и улыбаясь. Пожалуй, ей не хватало таких семейных и домашних посиделок на Кипящих островах — в особняке Блайтов о таком и мечтать не стоило, а в Совином доме было пусть и весело, но чересчур шумно. Но потом, где-то спустя полтора часа после ужина, Луз внезапно предложила: — А давайте слепим снеговика? — Так поздно? — удивилась Камилла. — Во дворе нашего дома, будет же так здорово! — Мне нравится идея, — оживилась Ви. — А ты, Эмити? — Луз аккуратно потрясла ведьму за плечо. Та нехотя приоткрыла золотистые глаза. — Да? — Пойдёшь с нами лепить снеговика? Эмити оторвала голову от плеча девушки, потянулась и зевнула. — Те снежные шары с шарфом и морковкой? Я не против. Камилле ничего не осталось, кроме как со вздохом — и тайной улыбкой, — согласиться. Они собрались за десять минут, одев поверх свитеров шапки, шарфы, куртки и ботинки. После напоминания женщины о перчатках девушки надели их и после этого все вместе выбежали во двор дома. Было ещё темнее, чем несколько часов назад. И, пожалуй, даже холоднее — сквозь куртку Эмити всё равно ощущала прохладу. Снег под ногами скрипел, так и призывая к себе. Луз, присев на корточки, стала объяснять, как стоит правильно катать снежный шар. Камилле и Ви объяснения не нужны были, и они начали вместе катать свой собственный шар. Эмити с интересом наблюдала за действиями Луз, а после, поняв принцип, помогла девушке, чувствуя, как с каждым разом шар становится всё более массивным. Эмити и Луз не было так тяжело, потому что они обе, так или иначе, занимались физическими действиями, а вот Камилла и Ви, привыкшие к размеренной жизни, оставили свой шар небольшим — для головы. Последний шар крутили уже втроём — к Луз и Эмити присоединилась Ви, а Камилла с удовольствием наблюдала за слаженными действиями девушек. Эмити и Луз, встречаясь взглядами, улыбались друг другу, и ведьма ощущала на душе необыкновенную расслабленность. Луз включила музыку — ту самую, которую Эмити услышала, только-только зайдя в мир людей сегодня. Она узнала строки и невольно стала двигать головой в такт. «How I'll hate going out in a storm But if you really hold me tight All the way home I'll be warm…» Она всё ещё не понимала строчки песни, но голос убаюкивал и каким-то образом в самом деле поднимал праздничное настроение. Эмити казалось забавным, что она отмечает праздник в том мире, которому даже не принадлежит. Тем не менее, милые человеческие обряды и традиции — что наряженные деревья, что люди из снега, — ей казались чертовски восхитительными. И Эмити не могла не подумать, что все эти вещи очень похожи на Луз — и это было видно по её счастливому лицу. Наверняка она соскучилась по традициям, которые знала с детства. — Я рада видеть, что тебе хорошо, — тихо прошептала Эмити, так, чтобы только Луз услышала. Она улыбнулась, и вокруг её глаз показались лучистые морщинки. — И я тоже. Сегодня хороший вечер, правда? Эмити оглянулась. На них медленно падали снежинки, кружась в воздухе, а повсюду мигали весёлые огни. Нос и щёки кололо от мороза, а под курткой было немного холодно. Перчатки были мокрыми от снега, а под ладонями лежал пузатый шар. Рядом была Луз, неподалёку стояла её мама с тёплой улыбкой на губах, а Ви, чудом сбежавший василиск, радостно хихикала. Всё было хорошо, и в груди ведьмы клубилось тепло. — Да. Сегодня всё замечательно. Луз оставила быстрый поцелуй на щеке девушки и произнесла: — Тогда нам пора собирать снеговика! Луз, Эмити и Ви покатили шары ближе друг к другу, а Камилла зачем-то отошла в дом. Чтобы поднять второй шар, Эмити и Луз вместе поднапряглись, а третий Ви смогла поднять самостоятельно. Девушки гордо осматривали свою работу, а затем во двор вышла Камилла с морковью и шарфом. Она воткнула овощ в лицо снеговика, накинула на него шарф, и он стал похож на снеговика из имбирного печенья. Эмити восхищённо рассматривала снежную фигуру, думая о том, что люди очень причудливы — и как только Луз не нашлось среди них места? Девушка взяла ведьму за руку и прошептала ей на самое ухо: — Спасибо большое за то, что провела со мной этот праздник. Эмити покрылась румянцем, смущённо улыбаясь и отворачиваясь. Она покрепче сжала руку Луз в ответ. «As long as you love me so Let it snow, let it snow, let it snow!» — О чём поётся в песне? — также тихо спросила Эмити. Луз улыбнулась. — «Пока ты так сильно меня любишь, Пусть идёт снег, пусть идёт снег, пусть идёт…» Ведьма покраснела сильнее, и тихий смех Луз коснулся уха. Её губы оказались очень близко, запечатлев холодный поцелуй. Эмити, зажмурившись, поцеловала в ответ, надеясь на то, что ни Камилла, ни Ви этого порыва не заметили. Она улыбалась сквозь поцелуй и думала о том, что человеческие традиции всё же невероятно восхитительны.