Что ромашки, что одуванчики - всё это не нравиться Вару.

Вару ненавидел цветы. Ненавидел их нежность. Ненавидел их красоту. Не желал знать их запаха. Не понимал, почему Зонт любит ромашки, а Феликс - одуванчики. А чего их любить? Пятый не зацикливался на этом, пока с приходом весны в их доме не стало появляться все больше и больше букетов разных цветов. И теперь, они были буквально везде: на кухне на обеденном столе этой прелести стояло уже по два букета, аккуратно замотанных в жёлтую ленточку и стоявших в большом стеклянном стакане (потому что вазы в их доме не нашлось), несомненно, они стояли и в комнате червовых, и, конечно же, трефовых. Пятый от этого лишь недовольно морщил нос и уходил в комнату - распахивать окно. Наверно, не было б у него аллергии, не было бы и неприязни к цветам. Но Вару это не интересовало. Таблетками тот, по правде говоря, и не пользовался, а зачем? до сих пор таких стыков "лоб в лоб" у него с цветами и не было, пока Четвёртый не стал таскать их с улицы чуть ли не каждую неделю, приходя с Седьмым то в одуванчиковых венках, то с этими же цветами с очередным букетиком в руках, парируя что-то про "Цветы несут счастье и любовь". Вару потом подолгу отчихивался от их глупой пыльцы, тёр раскрасневшиеся глаза и расчесывал кожу до красных пятен. — Идиотские цветы, – ворчал Пятый себе под нос, поправляя зелёные очки. *** — Чё ты себе так и не купишь эти таблетки?, – стоя на балконе вместе со своим вальтом спросил Пик, неспеша докуривая сигарету и пуская по летнему воздуху дым. — Да ты видел сколько они стоят?, – Вару шмыгнул носом, – Мне ведь одной пачки не хватит. Переживу как-нибудь, – последнюю фразу Пятый сказал себе под нос. Пик выдохнул последний клуб дыма и глянул на куста. Он и сам уже давно знает об аллергии Вару, потому то и цветов ему, как такового, и не дарил. — Пошли на крышу, развеешься, – Пик протянул зеленке руку. Вару секундно глядит королю в глаза, ища в их легком прищуре хоть какой-то подвох, но быстро бросает это дело, схватив ладонь короля. — Не грохнись, – кротко сказал Восьмой, ведя за собой Пятого. — Погоди, у меня глаз защипал, – сказав это Вару тут же оступился и полетел было вниз, обратно на балкон, если бы не крепкая хватка Пика, державшая его ладонь. — Ну я ж сказал, – злобно прошипел Восьмой, теперь держа ладонь вальта ещё крепче. На крыше было и вправду получше, чем на балконе, то ли потому что воздух чище, то ли от того что "ближе к звездам", не важно. Вару шмыгнул носом и вздохнул полной грудью, после чихнув. — Я обещаю, завтра я выброшу эти блядские цветы в помойку. — Нисколько в этом не сомневаюсь, – Пик сказал эту фразу так, будто уже знал что Вару это скажет, – Ну как тебе? Лучше? — С чего это такая забота, Пикуш?, – Пятый ухмыльнулся, проведя тыльной стороной ладони по носу, – Волнуешься за меня? — Я просто интересуюсь самочувствием своего вальта, – Восьмой практически выплюнул данную фразу. — У-у-у, что сердишься?, – пиковый валет захихикал, – Смотри, со злости не лопни. Но не смотря на все его подколы Вару правда было далеко не противно от того, что Пик волнуется о его здоровье, хоть он и старается этого не показывать (особенно при всех). — Нормально всё со мной, – Вару улёгся на крыше, подперев голову руками, – Не помру. Куст задрал очки на лоб, любуясь небом и, иногда, мельком Пиком. Восьмой сам-то редко когда видел глаза своего вальта без очков; настоящие, серо-зелёные, с длинными пушистыми ресницами и с яркой, задорной хитринкой глаза. Спорить бы тот не стал - глаза Вару и вправду красивые. И сам Пятый это знает, однако глаза показывал только своему королю. Просидели пиковые на крыше до полвторого ночи, затем спустились обратно на балкон и пошли выбрасывать ненавистные Вару виновники его аллергии на улицу (Пик помогал). — Надеюсь они больше никогда не появятся в моей жизни, – Пятый довольно расставил руки по бокам, явно довольствуясь своим проступком, на что Пик лишь усмехнулся и поцеловал вальта в висок, как бы приглашая к себе - спать вместе, на что Вару, если честно, очень даже охотно согласился. На утро слышались недовольные разочарованные возгласы Четверного и, периодически, Первого. — Я ничего не трогал, – пожимая плечами ехидно сказал Вару, тайком глянув на Пика, вспоминая прошлую ночь.