Театр одного актера

«В апреле всегда кажется, еще немножко, и все наконец-то будет хорошо». Олег не знал, правильный ли путь выбрал после одиннадцатого. Сначала этот выбор казался вполне обоснованным и чем-то самим собой разумеющимся. Это не было чьим-то наваждением, и его уж точно никто не принуждал. На протяжении трех лет он особо не задумывался, почему именно актерское мастерство, но сейчас, на четвертый год обучения, сомнения настигли его прямо на прослушивании на главную роль. Черт с ней, с этой ролью, он мог бы быть даже кустом, которого в сценарии априори нет, но справлялся Олег из рук вон плохо. Было бы желание, он смог бы сыграть не только какого-то там господина Бальзаминова, но и трех сестер одновременно, да еще и вкупе с Отелло и Дездемоной в одном лице. Но Олег особо не стремился занять ведущую роль. Единственное, что его останавливало от отказа в участие — тот факт, что для аттестата ему необходима хотя бы одна «говорящая» роль. И черт дернул Ивана Владимировича устроить его главным героем. Теперь приходиться еще и стоять и позориться перед ним. Следующая реплика, которую он вспомнил, мельком взглянув в видавший виды сценарий, была остановлена грубым замечанием Ивана.  — Стоп! Ты знаешь, что говоришь? Твой герой в недоумении: смерть была так близка, а ты просто игнорируешь эти скитания, все эти эмоции. Да ты оскорбляешь эту роль! Ладно, продолжай.  — Меня однажды чуть не убили из-за денег, — начал заново Олег, стараясь придать голосу уверенности, будто его совсем не задело обесценивание его стараний. — Я ведь по ночам что делаю?  — Нет! Это не звучало как вопрос. Ты просто цитируешь, а не живешь этой ролью. Дальше.  — Глаза закрыты, руки…  — Черт, ты можешь сделать так, как я прошу? Повтори.  — Иван Владимирович! — на выдохе воскликнул Олег. — Дайте мне закончить монолог.  — Пожалуйста, удиви меня. Даю последний шанс. «Вот уж спасибо», — мысленно иронизирует Олег, думая о том, что ему и не нужна эта роль. Лучше отдать ее тому, кто действительно в ней заинтересован. Но после слов преподавателя интерес разгорелся с новой силой. «Не-а, лучше пойти на принцип, — улыбнулся он, — я получу роль!»  — Глаза закрыты, руки вперед, и босиком — по крышам, по лоджиям. Пижама на ветру хлещет. Сны вижу. Кричу во сне. Храплю. Ветер воет, соседям страшно…  — Нет, я не вижу тебя в этой роли, даже не думай, — рыкнул он, даже не глядя на Олега.  — И что мне сделать. чтобы получить роль?  — Тебе надо поработать ртом. Живые картинки тут же заполнили пространство в голове, не давая проходу трезвым мыслям, что уж говорить о плохо выученных репликах. Олег не раз слышал о том, что бы какая-нибудь жалкая актрисулька спала с режиссером за место в киноиндустрии, но никогда не думал, что опустится так же низко. Студент наверняка покраснел до самых ушей, потому что Иван поспешно добавил:  — Открывай его шире, а то звук не идет, делай паузы, больше мимики и жестикуляции. Или, если кратко, топ причин, по которым ты не получишь роль. Иван Владимирович ухмыльнулся своей колкости и скрестил руки на груди, с вызовом смотря на студента. Олег таким ответом не был доволен.  — И все же я попытаюсь. Олег повторил свои реплики раз десять, каждый раз не удовлетворяясь отказом. Иван Владимирович словно наслаждался этим процессом. Ему нравилось говорить «нет» и подмечать, как Олег все больше наполнялся желанием послать все это дело куда подальше. После очередной попытки произвести впечатление на преподавателя своим монологом, Олег робко поинтересовался, лучше ли это, чем было первоначально.  — Хорошо, но не дотягивает до «Оскара».  — Я и не стремлюсь к нему, — Олег неосознанно повторил жест Ивана, сжимая ткань рубашки потными ладонями.  — А должен! — Иван Владимирович потер глаза указательным и большим пальцами. — Что ты от меня хочешь, Морозов?  — Роль! — гордо вскинув голову, ответил Олег.  — И что ты для нее сделал?  — Все, что мог, Иван Владимирович.  — Ну, раз это все, что ты мог… — преподаватель встал с места, собирая листы со сценарием и личными заметками, — …то я, пожалуй, откланяюсь. До свидания.  — Я не услышал ответ «нет».  — Н-Е-Т! — смакуя каждую буковку, ядовито ответил Иван. — Не пойми меня неправильно, ты хорошо играешь, ты отличный актер и у тебя блестящее будущее в киноиндустрии. Но каждое сказанное мной слово — ложь. Намек понят? Звонок оповестил о конце пары. Иван вскинул бровь, обводя взглядом студента и вгоняя того в краску, и, одарив остальных потенциальных актеров улыбкой, пожал плечами, мол, это не я виноват, что не успел всех прослушать.  — Всем до встречи, благодарите Морозова. Горделивой походкой покинул зал, оставив Олега стоять посреди сцены с чувством полной потерянности и под гневными взглядами одногруппников. «И на что ты надеялся? Что этот змей будет к тебе благосклонен? Нет, нихера.»

***

 — Иван Владимирович, вы здесь? — спросил Олег, заглядывая в приоткрытую дверь кабинета. Постучать ему, почему-то, в голову не пришло, в противовес школьным дисциплинам.  — Стучаться не учили? — вопросом на вопрос ответил он, уткнув взгляд на экран компьютера и аккуратно выводя слова в «Ворде» спешным щелканьем по клавиатуре.  — Учили, но тогда вы бы мне не ответили, — вполне резонно заметил Олег, сочтя это за разрешение войти.  — Ты как в преподавательский корпус пробрался?  — Связи, Иван Владимирович, связи. Вам ли не знать?  — Морозов, не трать мое драгоценное время. Что хотел? Только не говори, что роль, — прислушиваясь к молчаливому сбивчивому дыханию студента, который явно бежал, чтобы успеть, пока дверь не закрыли на ночь, он тяжело вздохнул. — Я же вроде сказал, что ты ее не получишь. Мне нужны актеры, которые стремятся. А ты это делаешь только ради зачета. Свободен.  — Нет.  — Что, прости?  — Я г-говорю, нет, не уйду, — голос предательски дрогнул под прицелом голубых глаз. — Без роли не уйду, и я готов сделать для нее все. Олег на длинных ногах пересек расстояние от двери до преподавателя и уперся руками в стол, глядя на него сверху вниз, что невероятно возбуждало, хотя течка еще только через неделю. Он проглотил несуществующий ком в горле, стараясь не думать об этом и о том, что он в опасной близости к альфе. Олег подумал, что он ничем не хуже тех самых актрисулек, и почему бы не попробовать…так.  — А когда я говорю все… — Олег припал к его коленям, еле заметно проводя пальцем по бедру, — …я имею ввиду все. Иван Владимирович как ошпаренный вскочил с кресла, но не отошел от студента.  — Я не собираюсь это обсуждать в подобном обстоятельстве, — совершенно безукоризненно, будто ничего необычного не произошло, отрезал он. А, может быть, это действительно не в первый раз. Ну конечно, творческая личность, актер, альфа, да еще и с такими внешними данными. Он был среднего роста, с жилистыми руками, по которым пролегала паутина вен. Вечно одет в черную рубашку, подчеркивающую его сильную равномерно вздымающуюся грудь, и того же цвета облегающие джинсы. Верхние пару пуговиц непременно расстегнуты, в приглашающей манере обнажая шею с кадыком. На лице всегда красуется фирменная обманчиво-сладострастная улыбочка, на щеках ни намека на румянец, в ясно-голубых глазах вселенских масштабов разочарование, на кончике носа с мужественной горбинкой небольшая впадина, а брови либо нахмурены, либо одна из них приподнята, как бы намекая, что ты ничтожество и ничего в жизни не добьешься. Хотелось бы сказать иначе, но ему противоречить не хотелось. Хотелось, наоборот, подчиниться, покориться, делать все, что он прикажет… В смысле, попросит. Конечно, попросит. Изобразить радость, или гнев, или еще что угодно, хоть возбуждение, хотя тут обходится и без актерского таланта…  — Морозов, ты мне ответишь что-нибудь? — чуть с хрипотцой спросил Иван. Олегу нравилось, как звучала его фамилия в устах преподавателя, особенно с этими неповторимыми рычащими нотками, когда он картавил «р». Он много раз вслушивался в это произношение и отрекался от мира, вновь и вновь проигрывая в голове его голос. Потому, наверно, и пребывал в какой-то прострации на занятиях, прослушивая всякую информацию, за исключением, конечно, буквы «р».  — На что ответить?  — Что это б…было, — чуть не выругался при студенте Иван, чувствуя, что теряет не только время, но и терпение, а работы еще много.  — Я же сказал, хочу роль — получу ее.  — Если бы хотел, то хотя бы выучил ее, — фыркнул он, отходя на приличное расстояние.  — Если понадобится, я буду ночевать под вашей дверью, — попытался угрожать Олег, — и петь серенады, — добавил он, посчитав, что звучит недостаточно угрожающе.  — Давай так, сегодня ты хорошенько подготовишься, прочтешь весь сценарий, зазубришь, потренеруешься перед зеркалом, а завтра на паре сравним тебя с твоими одногруппниками. Идет?  — Идет! Спасибо вам большое! С меня шоколадка, — радостно подпрыгнув и вылетев из кабинета, прочирикал Олег.  — Ребенок, — выдохнул Иван Владимирович, возвращаясь за работу. Его согласие вовсе не значило, что он дает шанс студенту. Но теперь ему нужно придумать, как бы еще тактично намекнуть, что Олег — не актер, а лишь его жалкое подобие. И от шоколадки Иван откажется. Из-за… аллергии, вот. Прям завтра и появится. Этот студент идет на принцип, и от него не откажется. Иван знал это наверняка, покуда сам был таким. А такие, как известно, с режиссером не в ладах.

***

Изначально в планах Олега было отоспаться, прогулять пару по литературе, а затем подготовиться по пути в актовый зал, но тон Ивана Владимировича пресекал непослушание. Поэтому, войдя в общажную комнату и даже не здороваясь с Семеном, он бросил рюкзак возле кровати и чуть ли не прилип к зеркалу, внимательно всматриваясь в движение губ во время произношения реплик.  — И тебе привет, Олежа, — ошеломленно посмотрел на него сожитель. — Ты чего такой нервный?  — А ты разве не переживаешь насчет завтрашней пары? — наблюдая за Семеном через отражение, спросил Олег.  — Возможно, я слишком уверенный в себе, но я не буду готовиться.  — Ты псих.  — Нет, это ты псих, — констатировал Московцев, закатывая глаза. — Мне тут Вика стряпни приволокла. Говорит, с девчонками вместе готовила. Будешь?  — А ты что, не голоден?  — Голоден, но сначала надо на тебе испытать, — улыбнулся он, вставая с жесткой кровати с продавленным матрасом. — Сейчас разогрею и принесу, а то ты ничего не ел. Репетируй пока, мешать не буду. Олег кивнул, проводив его взглядом, а сам всматривался в свое отражение: вроде глаза такие же голубые, как и у Ивана Владимировича, но все-таки и рядом с ними не стояли по красоте. Слишком обычные. И когда это Олег стал романтизировать глаза? Глаза как глаза. Обычно выбирают их в вопросе «вилкой в глаз или в жопу раз?», что еще можно о них сказать? Впрочем, у него есть целая ночь на раздумье, ведь пока он не будет уверен в том, что произнес все до буковки идеально, не сомкнет глаз.