***
2 часа и 8 минут назад
В какой-то момент Рейд даже подумал, что все что с ним случилось - не иначе, как насмешка богов. А как ещё можно объяснить, что всего лишь за пару дней Большой охоты ему помяли доспехи, подрали шкуру, отгрызли кусок гривы и… забросали дерьмом?
А ведь поначалу все шло даже очень хорошо, планета, которую выбрал Рейд для Большой охоты, называлась незамысловато — Лес. И угодья полностью соответствовали своему названию, сплошь покрытые густыми лесами из гигантских деревьев, чьи ветви так крепко сплелись между собой, что образовали настоящие мосты, по которым можно было спокойно шагать в полный рост. Местная фауна изобиловала таким списком опасного зверья, что череп любого из них стал бы отличным украшением любой трофейной стены. Но, пожалуй, верховным хищником Леса считалась тварь под именованием шипобрюх. Огромные, лишь немногим уступающие в габаритах Королеве жесткачей, уродливые чудища, живые каменные глыбы, способные лишь одним взмахом лапы переломать кости того, кто оказался недостаточно прытким, чтобы убраться из-под удара.
Рейд даже уже видел, куда повесит новый трофей в своей каюте, и совершенно не сомневался в своих силах. В отличии от отца, он предпочитал добычу покрупнее, и дело было даже не в каких-то комплексах, жены не дадут соврать, просто молодой охотник не видел во всякой мелочи достойного испытания для его охотничих и воинских навыков. Ну, разве что кроме жесткачей и уманов, те, несмотря на скромные габариты, могли задать такую трепку, что потом шкуру устанешь штопать.
Уже добравшись до поверхности планеты, Рейд потратил немало времени, выискивая самый здоровый экземпляр. А учитывая сведения из базы данных, свидетельствующие о том, что взрослые шипобрюхи невероятно территориальные одиночки, то можно было сразу исключить различных неполовозрелых особей, который сбивались в небольшие группы. Но именно благодаря вот такой вот группе молодняка, остановившейся у водопоя, Рейд нашёл свой будущий трофей. Здоровенный, старый самец темного окраса с украшенной шрамами уродливой мордой.
Рейд с интересом наблюдал с верхушки дерева, как это чудовище напало на более молодых сородичей и, несмотря на численный перевес последних, убило одного и обратило в бегство остальных. Тогда вскрылась ещё одна особенность шипобрюхов… Они не брезговали пожирать себе подобных. И как бы не хотелось Рейду сорваться вниз и вонзить копье точно в шею исполинского зверя, он решил повременить с началом схватки и только проследил за старым шипобрюхом до его логова, сплошь усеянного костями тех, кого он сожрал, чтобы точно знать, где обитает будущий трофей… Спешить было незачем. Шипобрюх никуда не денется с той территории, которой привык считать своей, он будет возвращаться к одним и тем же водоёмам, к одним и тем же тропам, где кора деревьев истёрта его боками… И когда придёт время, Рейд не упустит своего шанса уложить эту громадину.
А пока молодой самец набивал желудок свежим мясом местных копытных с удовольствием малька, которому достался самый лакомый кусочек. И пускай медики ежегодно бурчали о рисках поедания различной фауны на охотничьих угодьях, но боги, питаться одними лишь клановыми пайками, когда имелся доступ к свежатинке… Нет уж, это вверх садомазохизма.
Ну, а уже потом случилось то, что случилось…
Рейд в очередной раз прогуливался между ветвей, невольно сопровождая в обходе обширных территорий старого шипобрюха, и совершенно ничего не сулило беды, как вдруг… Лес неожиданно зашумел сразу со всех сторон, словно незримые духи одним движением сорвали с него покров привычной тишины. Высоко над кронами тревожно закричали пернатые твари, где-то неподалеку с оглушительным треском ломались толстые сучья, а между гигантскими стволами один за другим прокатились странные, пронзительные вопли, столь многочисленные и беспорядочные, что определить, кому они принадлежали, оказалось совершенно невозможно. От неожиданности Рейд резко обернулся, неудачно переступил по влажной коре и едва не сорвался вниз. Лишь удачно зацепившаяся рука спасла его от позорного падения: когти впились в толстую ветвь, мышцы напряглись до боли, и спустя мгновение охотник уже снова прижимался к древесному стволу, настороженно всматриваясь в происходящее.
Из густых зарослей, ломая молодые деревца и срывая с них целые пласты коры, с невероятной скоростью вылетело громадное бревно. Пролетев несколько десятков метров, тяжеленный ствол со страшным грохотом врезался прямо в башку старого шипобрюха.
Удар получился столь сокрушительным, что даже исполинская туша зверя не устояла. Задние лапы подломились, морда резко ушла вниз, а массивная шея почти исчезла между бугристыми плечами, словно голову еще сильнее вбило в собственное тело. Громадина тяжело рухнула на землю, заставив почву ощутимо вздрогнуть. Рейд застыл на ветви, медленно разведя жвала и не сводя взгляда с неподвижной туши. Несколько мгновений он вообще не понимал, что только что произошло. Перед его глазами старого шипобрюха, на поединок с которым он готовился потратить не один день, свалили… одним-единственным ударом бревна.
«Что за?..»
Шипобрюх не попытался подняться, даже могучая грудная клетка, казалось, перестала вздыматься. Именно в этот миг лес вновь ожил и почему-то зашевелился уж сильно энергично. Из густых кустов, из дупел исполинских деревьев, с переплетенных ветвей, из-под корней и валежника вдруг посыпались десятки маленьких лохматых существ, обвешаных корой и листьями. Они возникали буквально отовсюду, коротышки с густой бурой, рыжеватой и песчано-желтой шерстью, круглыми ушами, такими же круглыми мордочками, вооруженные примитивным копьями с каменными наконечниками, дубинками и пращами, они с пронзительными воплями окружили поверженного великана.
Не теряя ни мгновения, мелкие создания всей гурьбой набросились на неподвижную тушу. Одни принялись колотить ее дубинами по голове и лапам, другие с азартом тыкали копьями между пластинами грубой шкуры, третьи, взобравшись зверю на спину, размахивали оружием над головами и торжествующе вопили так, словно только что собственноручно одолели самого страшного хищника этих угодий.
Рейд ошеломленно моргал, силясь понять, что вообще происходит.
Еще недавно он прикидывал место в своей каюте под эту здоровую черепушку, а теперь вынужден был наблюдать, как его будущий трофей деловито избивает стая каких-то лохматых недоростков, коим, по всем законам природы, полагалось разбежаться при одном только виде подобного чудовища.
Тут, откровенно говоря, Рейд закипел.
Оттолкнувшись от древесного ствола, молодой самец хищным летуном спрыгнул вниз, вопя во все горло:
— Это моя добыча!
Конечно, если шипобрюх был уже мертв, это не имело никакого смысла, все равно придеться выслеживать нового, но наподдать наглым недомеркам было уже личным. Так сказать, для профилактики, чтоб носов своих куцых не выставляли поперек пути яутжа.
И появление Рейда не осталось незамеченным. Стоило молодому охотнику с глухим ударом приземлиться прямо на широкую спину шипобрюха, как торжествующие коротышки дружно шарахнулись назад. Некоторые и вовсе кубарем скатились с туши чудовища, и десятки круглых глаз с одинаковым изумлением уставились на возникшего словно из ниоткуда великана.
Рейд медленно выпрямился во весь рост, расправил широкие плечи и демонстративно растопырил пальцы с когтями.
— Это моя добыча, — процедил он, обводя мелюзгу тяжелым взглядом.
В ответ на устрашающую демонстрацию лес наполнился возмущенным писком. Коротышки загалдели все разом, яростно размахивая своими копьями, дубинами и пращами. Они подпрыгивали, топали короткими лапами, тыкали оружием в сторону Рейда и шипобрюха, перебивая друг друга с такой скоростью, что их писк слился в один непрерывный, раздражающий уши гулдеж.
Затем толпа неожиданно расступилась. Из нее важно вышел один из туземцев с темно-серой шерстью, чью морду скрывала грубо выделанная маска из черепа какого-то рогатого зверя. Не проявляя ни малейшего страха, он ловко вскарабкался на бок поверженного исполина и остановился напротив яутжа, отчего разница в их росте стала выглядеть почти издевательской.
Рейд невольно скривил одну маскилу.
«Похоже, вожак.»
Серошерстный принялся что-то громко пищать, размахивая копьем с таким пылом, что позавидовали бы многие наставницы в учебных колониях, а Рейд в свое время немало так-то повыслушивал за свои проделки.
Вожак низкорослых то указывал наконечником на тушу шипобрюха, то сердито тыкал им в грудь Рейда, то вновь принимался возбужденно тараторить, явно чего-то добиваясь.
— Что ты от меня хочешь? — проворчал Рейд, морщась от этого непрерывного писка.
Не желая больше слушать нескончаемую трескотню, охотник лениво, будто отгоняя назойливого падальщика, махнул ногой. Удар вышел совсем несильным. Конечно, по меркам самого Рейда… Однако серый коротышка сорвался с туши шипобрюха и пушистым комком пролетел несколько метров, прежде чем с размаху влетел в толпу своих сородичей, опрокинув сразу нескольких из них. На поляне мгновенно воцарилась тишина.
— Все, можете расходиться. Орехи грызть… или чем вы тут вообще питаетесь, — великодушно махнул рукой Рейд, будто отпускал провинившихся мальков после воспитательной взбучки.
Совершенно потеряв к коротышкам интерес, он присел возле массивной головы шипобрюха и принялся внимательно осматривать зверя. Следовало понять, действительно ли исполин испустил дух или лишь оглушен тем чудовищным ударом. Если трофей еще дышал, стоило дождаться, пока очухается, и уже самому с ним схлестнуться, а не позволять каким-то лесным коротышкам присваивать себе чужую добычу.
Однако вместо того, чтобы воспользоваться столь щедрым предложением и благоразумно скрыться в чаще, шерстяные внезапно разразились таким дружным возмущенным воплем, что у Рейда даже невольно дернулась голова. Особенно старался их серомехий вожак, уже успевший вскочить на ноги и вставить на место криво повисшую маску. Он яростно размахивал своим украшенным копьем, подпрыгивал на месте и орал громче всех!
А затем вся эта пушистая орава дружно ринулась вперед… Вернее, ринулась на Рейда! Который опешил еще больше от такой наглости. Нападать на вооруженного до зубов яутжа, заранее оповестив его об этом истошным боевым кличем, было настолько нелепой затеей… Но первый же камень, звонко ударивший в маску, быстро отрезал все лишние мысли.
— Вы что, обалдели?! — взревел Рейд, выпустив напястные лезвия и заняв боевую стойку.
Размашистый удар обрушился на первые ряды атакующих. Двух шерстяных рассекло пополам от плеча до пояса, третьему клинок начисто снес голову, отправив ее кувыркаться по траве вместе с зажатым в зубах боевым кличем, а еще нескольких отбросило прочь, распарывая животы и груди длинными ранами. Поляну окатило горячими брызгами крови, вперемешку с клочьями разноцветного меха.
Рейд уже разворачивался следом, намереваясь вторым ударом прорубить себе широкую просеку в оставшейся толпе, однако непростительно замешкался. Он слишком привык, что после подобной рывка противник либо обращается в бегство, либо хотя бы отступает, пытаясь оценить силы врага.
Но эти лохматые безумцы словно вовсе не замечали смерти своих сородичей, а просто с визгом перли вперед. Спустя считанные мгновения Рейд уже оказался облеплен со всех сторон. Маленькие цепкие лапы хватались за броню, повисали на руках, карабкались по ногам и плечам, а самые наглые, вскарабкавшись ему на спину, обеими лапами вцепились в гриву, принявшись с остервенением пытаться ее выдрать… А еще тыкали свои копьями настолько куда попало, что даже дурная кровь постесняется столько грязным выходкам!
Рейд яростно взревел, чувствуя, как очередной наглец чуть ли не уселся ему на лоб, для лучшего замаха каменным топором. Не глядя, воин вскинул руку, сомкнул пальцы на чьей-то пушистой башке и одним движением сорвал коротышку со своей спины. Тот успел лишь отчаянно пискнуть, прежде чем Рейд с размаху швырнул его в толпу сородичей, сбив сразу нескольких с лап.
Металл вновь лязгнул.
Из второго наруча с сухим щелчком выскользнула еще одна пара напястных клинков, и Рейд, окончательно потеряв терпение, сам бросился навстречу все прибывающей меховой орде.
Будь на месте коротышек стая жесткачей, молодой охотник еще понял бы подобную ярость, ведь нет ничего опаснее, чем взбешенное проклятие галактики. Но эти… эти комки шерсти едва доставали ему до коленей, размахивали палками и каменными топорами, однако бросались в атаку с таким исступлением, что многие позавидуют.
Рейд прорубался сквозь толпу. Напястные клинки вспарывали мех, плоть и кости, головы одна за другой слетали с плеч, кровь широкими веерами орошала траву и стволы деревьев, а искалеченные тела разлетались в стороны от тяжелых ударов рук и ног. Один коротышка попытался вскарабкаться ему на грудь и тут же лишился обеих лап, другой повис на предплечье, но уже через мгновение был разрублен вместе с собственным копьем, третьего Рейд попросту поймал за ногу и с такой силой впечатал о дерево, что тот сполз вниз бесформенным окровавленным комком.
И все же, сколько бы их ни погибало, из лесной чащи продолжали выскакивать новые. Они вопили, пищали, метали камни, висли на броне и с каким-то необъяснимым упорством продолжали лезть именно к его голове, словно вся эта безумная орава объявила личную войну его гриве.
Именно поэтому Рейд не заметил, как за его спиной огромная грудная клетка шипобрюха тяжело вздрогнула. Массивные веки медленно разомкнулись, мутный взгляд сфокусировался на происходящем, а из исполинской пасти вырвалось низкое, недовольное рычание, от которого мелко задрожали листья на ближайших ветвях.
Когда на поляну легла огромная тень, Рейд как раз пытался оторвать от собственной гривы очередного мехового безумца, намертво вцепившегося зубами в один из отростков и, судя по упорству, всерьез вознамерившегося его отгрызть. Почувствовав неладное, охотник вместе с окружавшими его коротышками почти одновременно поднял голову.
Шипобрюх смотрел прямо на них.
Его и без того приплюснутая морда после удара бревном выглядела еще уродливее, один глаз заплыл, а из широких ноздрей с тяжелым хрипом вырывались клубы горячего пара.
— Жесткач меня…
Закончить мысль Рейд не успел.
Лес содрогнулся от оглушительного рева, и многотонная туша сорвалась с места. Только что дружно наседавшие на яутжа коротышки с поразительным единодушием решили, что геройствовать на сегодня вполне достаточно. Толпа мгновенно рассыпалась во все стороны, оставив Рейда единственной целью для разъяренной громады.
— Вот же…
Молодой охотник резко рванул к ближайшему дереву. Против такого зверя главным преимуществом всегда оставалась высота, и стоило лишь добраться до ветвей, как шансы вновь становились равными. Рейд уже подпрыгнул, цепляясь когтями за кору, когда сверху неожиданно посыпался град дротиков.
— Ах вы, недомерки! — рыкнул он, отбив несколько из них.
Пришлось оттолкнуться от ствола и уйти в сторону. Несколько костяных дротиков звонко ударили о броню, один неприятно чиркнул по бедру, другой застрял между пластинами наплечника. Целились ли эти шерстяные в него или пытались остановить самого шипобрюха, понять было невозможно. Но их выходка оказалась достаточно удачной, чтобы лишить Рейда единственного преимущества.
Мгновения заминки исполину хватило с избытком.
Массивная лапа, усеянная костяными наростамт, врезалась в молодого охотника раньше, чем тот успел вновь набрать высоту. Удар пришелся вскользь по всему торсу, но даже этого оказалось достаточно. Рейда сорвало с дерева, словно сухой лист, и, несколько раз перевернув в воздухе, с чудовищной силой швырнуло в густые кусты, ломая ветви и молодые деревца на своем пути.
Не задерживаясь ни на мгновение, взбешенный шипобрюх с ревом бросился следом за меховыми, круша все, что попадалось ему на пути… А мир Рейда погрузился во тьму.
Очнулся Рейд уже глубокой ночью.
Каждый вдох отзывался тупой болью где-то под грудными пластинами. Молодой охотник с трудом поднялся на ноги, выругался сквозь жвала и, прихрамывая, побрел через ночной лес к одному из заранее подготовленных убежищ. Еще перед началом Большой охоты он оборудовал несколько таких тайников, справедливо полагая, что однажды какой-нибудь особо зубастый трофей все же сумеет доставить ему неприятности.
Правда, представлял он себе эти неприятности несколько иначе.
Добравшись до укрытия, Рейд первым делом сорвал с себя поврежденную броню и, усевшись прямо на ветку, принялся за далеко не самое приятное занятие. Из глубоких ран одна за другой отправились наружу щепки, мелкие камни, костяные наконечники дротиков и прочий мусор, успевший набиться под чешую во время недавнего полета. Следом настал черед медицинских скоб. Стиснув жвала, охотник совместил края трещин на ребрах и с характерными щелчками установил фиксаторы, ощущая, как боль постепенно сменяется привычным, терпимым напряжением.
Лишь закончив с собой, Рейд активировал наручный компьютер и принялся методично просматривать каталог местной фауны… Шипобрюх… Костеглот… Листорез… Колюн… Еще с десяток видов…
Но тех самых маленьких шерстяных тварей среди них почему-то не оказалось.
— Да быть того не может… — раздраженно прорычал Рейд, снова пролистывая список.
Не найдя ничего, он сердито потер носовую складку, после чего машинально коснулся гривы и болезненно скривился. Нащупав короткий, неровно обгрызенный отросток, молодой охотник несколько секунд молча смотрел перед собой.
Все-таки оттяпали…
Зубы у этих недомерков оказались крохотные, зато острые, как иглы.
Он торопливо ощупал остальные и с заметным облегчением убедился, что наградные кольца по-прежнему на месте. Потерять кольца было бы куда позорнее, чем лишиться куска гривы в бою.
Рейд тяжело откинулся об ствол дерева и глухо рыкнул.
Стыд-то какой…
Его, что прославился в клане, как лучший забойщик исполинских тварей, во время Большой охоты умудрилась потрепать какая-то мохнатая мелочь, которой и в базе данных-то не нашлось места.
— Серьезно?.. Никто до меня на этих… кругляшей не натыкался, что ли?.. Или все, кому не повезло встретиться с ними, решили никому об этом не рассказывать? — спросил самец сам себя.
Его отец, прославленный Сумрак, не раз рассказывал Рейду с братьями о диковинных мирах, где обитали настолько редкие чудовища, что одни лишь их черепа могли прославить охотника на весь клан. В его рассказах исполинские звери всегда ревели, смертельные схватки всегда заканчивались победой, а трофеи неизменно украшали стены каюты или стен гарема Но почему-то ни разу отец не упомянул, что порой охотник сидит в своем убежище, пытаясь понять, каким образом ему умудрились отгрызть кусок гривы какие-то лохматые шарики с лапами.
Рейд невольно фыркнул.
Пожалуй, некоторые подробности Большой охоты старшие предпочитали оставлять при себе.
Именно в этот момент в древесный ствол возле самой его головы с глухим треском вонзилась горящая стрела.
Молодой охотник ошарашенно уставился на дрожащее древко, вокруг которого уже весело потрескивали язычки пламени. Спустя удар сердца рядом одна за другой вонзились еще две.
Вся крона вокруг него вдруг ожила дождем из огненных стрел!
Позабыв о боли в ребрах, Рейд плывуном сорвался с ветки. Уже в полете он защелкнул маску на лице, и мир привычно окрасился в спектры визора. Почти одновременно со всех сторон раздался знакомый пронзительный боевой писк.
— Хотите подраться?! — яростно рявкнул сын Сумрака.
Напястные клинки с металлическим лязгом выскочили из наручей. Зацепившись ними за гигантский ствол, Рейд стремительно обежал его по дуге, одновременно активируя плазменную пушку. Едва показавшись с противоположной стороны, он почти не целясь, клацнул маскилой на «выстрел».
Ослепительно-голубой заряд рассек ночной воздух и с оглушительным грохотом врезался в толстую ветвь. Древесину разнесло в щепки, а вместе с ней вниз градом посыпались пищащие коротышки, еще мгновение назад прятавшиеся среди листвы.
— Выкусите! — злорадго застрекотал Рейд, успев скрыться за соседним стволом прежде, чем в то место, где он только что висел, ударил новый залп горящих стрел.
Дальше началось нечто совершенно неописуемое. Рейд честно пытался убедить себя, что это все еще охота. Получалось плохо.
Стоило ему оторваться от одной визжащей ватаги, как из соседних крон высыпала другая. Он бросался на них, те с писком рассыпались по деревьям быстрее стайки перепуганных летунов, осыпая его градом камней, дротиков, стрел и каким-то невероятным количеством орехов, которыми, судя по всему, тоже считалось вполне допустимым для использования в качестве метательных снарядов. Не успевал молодой охотник настигнуть последних беглецов, как уже за его спиной раздавался победный писк новой банды, решившей, что сейчас самое время напасть.
В какой-то момент погоня окончательно перестала быть понятной. То ли коротышки преследовали его, то ли уже он с остервенением носился за ними по всему лесу, перескакивая с дерева на дерево и рыча так, что местная живность в ужасе разбегалась во все стороны.
Несколько раз ему даже удавалось загнать особенно наглых в тупик. Правда, каждый раз выяснялось, что никакого тупика не существовало.
Из дупел, нор, густых кустов, подвесных мостиков из лиан и вообще, казалось, прямо из древесной коры вдруг выскакивали новые меховые коротышки. Они дружно принимались лупить его палками, швырять камнями, драть гриву и вопить так слаженно, будто неделями репетировали именно этот момент.
Рейд успевал отвесить каждому по заслуженному пинку, разметать половину лесной братии, после чего оставшиеся дружно исчезали… чтобы через несколько минут встретить его уже впереди, словно каким-то образом успевали обежать весь лес быстрее него.
К середине ночи молодой охотник уже начал подозревать, что их здесь вообще невозможно сосчитать.
К рассвету он был почти уверен, что лес битком набит этими поганцами.
Стоило одному коротышке свалиться с дерева, как где-нибудь неподалеку обязательно появлялись еще трое, вооруженные новыми копьями, свежими камнями и абсолютно непоколебимой уверенностью, что именно они станут теми героями, которые наконец одолеют громадного пришельца.
Самое обидное заключалось в том, что они действительно не собирались сдаваться. Даже после плазменных зарядов, что разнесли с пару десятков их сородичей по кустам.
Они просто снова и снова возвращались.
Когда первые лучи местного солнца начали пробиваться сквозь гигантские кроны, Рейд наконец остановился, тяжело опершись ладонью о древесный ствол. Грудь ходила ходуном, треснувшие ребра ныли с каждым вдохом, броня была покрыта грязью (он надеялся, что это была только грязь), кровью, листьями, клочками чужого меха и… кажется… каким-то ягодным варевом, происхождение которого выяснять совершенно не хотелось.
Но, похоже, либо мелкие наконец угомонились, либо решили, что на сегодня издевательств с одного яутжа вполне достаточно. Во всяком случае, лес вновь погрузился в привычную тишину. Лишь где-то далеко перекликались пернатые твари да изредка потрескивали ветви под тяжестью местного зверья.
Рейд не стал испытывать милость богов во второй раз.
Наскоро проверив окрестности, он отыскал небольшой сырой грот, скрытый среди переплетения корней исполинского дерева. Место выглядело тесным, промозглым и совершенно не подходящим для отдыха… А значит, по всем законам Большой охоты, идеально подходило именно сейчас.
Забравшись внутрь, сын Сумрака устало привалился спиной к холодному камню и еще несколько мгновений напряженно вслушивался в лес. Каждый шелест листвы теперь подозрительно напоминал торопливый топот десятков маленьких лап, отчего рука сама собой тянулась к оружию.
Тихо рыкнув себе под нос, Рейд снял со спины копье и уложил его рядом, так, чтобы древко лежало точно под ладонью.
Так всегда спалось спокойнее.
Еще раз окинув взглядом вход в убежище, молодой самец медленно прикрыл глаза. Сон навалился почти мгновенно, тяжелый и беспокойный, а где-то на самой границе сознания ему все еще мерещился тонкий писк, ехидное стрекотание и чьи-то маленькие зубы, с упорством, достойным матерого жесткача, вгрызающиеся в его гриву.
К полудню Рейд наконец проснулся. Несколько мгновений он лежал неподвижно, прислушиваясь к лесу. Тишина. Подозрительная, но все же тишина. Осторожно выбравшись из грота, молодой охотник несколько раз медленно повернул голову, проверяя верхние ветви, густые кусты и переплетения лиан. Даже череда разных спектра не помогла обнаружить ничего, кроме местной живности.
Проголодавшись после бессонной ночи, Рейд быстро подстрелил какое-то небольшое копытное, устроился на поваленном стволе и с удовольствием вонзил жвала в еще горячее мясо. Первый сочный кусок только успел исчезнуть в его рту, как сверху с характерным влажным шлепком ему прямо на наплечник рухнула здоровенная вонючая лепеха.
Рейд медленно оторвал взгляд от трапезы. Потом очень медленно посмотрел на бурое пятно, неторопливо сползавшее по броне. Где-то высоко над головой раздалось едва сдерживаемое писклявое чириканье.
Жвала молодого охотника дрогнули в зарождающимся гневе. Спустя секунду сверху посыпался целый град таких же «подарков».
— Да вы издеваетесь!!!
Рев прокатился по всему лесу.
Лохматые коротышки с восторженным писком прыснули во все стороны, прыгая по ветвям так быстро, словно только этого и ждали.
— Стоять!!!
Рейд сорвался с места.
И снова лес превратился в сплошную круговерть. Он перепрыгивал через поваленные стволы, взлетал на гигантские деревья, срывался вниз, пытаясь настичь хотя бы одного из наглецов, но стоило почти схватить очередного пушистого пакостника, как тот с писком исчезал среди листвы, а уже через несколько мгновений за спиной раздавался победный вопль.
Теперь уже они откровенно играли с ним. То заманивали в густые заросли, где сверху градом летели шишки, палки и камни. То сами бросались наутек, стоит лишь Рейду сделать шаг в их сторону. То вдруг всей гурьбой принимались преследовать его самого, размахивая копьями и воинственно вопя.
Чтобы хоть ненадолго избавиться от неугомонных преследователей, Рейду пришлось пойти на совершенно невообразимое для собственного самоуважения. Обнаружив мутное лесное озеро, он без долгих раздумий нырнул в него и, затаившись среди густых водорослей, просидел на самом дне добрых несколько часов, надеясь, что лохматые недомерки наконец потеряют его след.
И, что было особенно обидно, это сработало.
Правда, расплатой за столь сомнительную победу стало то, что он промерз до костей. Когда солнце окончательно скрылось за исполинскими кронами, а на лес опустилась сырая, пробирающая до самых внутренних органов ночь, Рейд уже откровенно стучал жвалами от холода. Пришлось выкрутить обогревающую сеть почти на предельную мощность и добрых полчаса сидеть, привалившись к толстому стволу, пока тепло наконец не перестало отдавать болью в подушечках пальцев.
Лишь после этого Рейд смог немного расслабиться. Лес молчал. А охотник всматривался в переплетение черных ветвей, где ему то и дело мерещились маленькие силуэты, настороженно шевелящиеся среди листвы.
— Ну ничего… Только попадитесь мне еще раз… Я вам всем головы пооткручиваю… — глухо прорычал сын Сумрака в темноту, крепче сжимая древко копья. — И нанизаю их себе на ожерелье.
Следующее утро Лес встретил густым, вязким туманом, медленно стелившимся между исполинскими стволами. В белесой дымке даже самые огромные деревья превращались в призрачные колонны, а кроны окончательно растворялись где-то высоко над головой. Видимость была отвратительной, зато именно сегодня Рейд не собирался ни за кем гоняться. Напротив… После двух суток бессмысленной беготни он решил, что настало время заставить охотиться уже своих противников.
Отыскать подходящее место оказалось непросто. Почти весь Лес представлял собой бесконечное переплетение древесных мостов, кустарников и лиан, где коротышки чувствовали себя как дома. Лишь спустя добрый час поисков сын Сумрака обнаружил небольшую поляну, со всех сторон окруженную деревьями, но достаточно открытую, чтобы ни один абориген не смог подобраться вплотную незамеченной. Именно там он и остановился, по дороге без особого аппетита свернув шею какой-то особенно крикливой летучей твари и наскоро утолив голод.
Затем Рейд просто стал ждать.
Он неподвижно стоял посреди поляны, расслабив плечи и лишь изредка медленно поворачивая голову. Со стороны можно было решить, будто молодой охотник потерял бдительность, однако под маской его взгляд непрерывно скользил по тепловым силуэтам, а слух цеплялся за малейшее колебание воздуха.
А потом, сквозь потрескивание веток, послышался шорох множества маленьких лап, осторожно переступающих по древесным мостам.
Их становилось все больше.
Они двигались вокруг поляны широким кольцом, скрываясь в тумане и густой листве, то приближаясь, то вновь отступая. Несколько раз Рейд отчетливо видел тепловые силуэты, мелькавшие между стволами, однако всякий раз они исчезали раньше, чем он успевал повернуть голову.
Молодой охотник даже не шелохнулся, прекрасно понимая, что теперь на нервы действует уже он. И это принесло свои плоды. Прошел еще почти час, прежде чем терпение закончилось не у Рейда, а у его противников.
Из молочной пелены один за другим начали выступать лохматые силуэты. Потом из соседних кустов вышла целая гурьба, вооруженная копьями, пращами, дубинками и какими-то нелепыми каменными топориками. Они больше не прятались, но и нападать не спешили, остановившись плотной полукруглой шеренгой у самой границы поляны.
Рейд медленно окинул их взглядом и почти сразу заметил того, кого искал.
Предводитель стоял немного впереди остальных. Серый мех, череп рогатого зверя, вновь украшавший голову и широкая повязка, закрывавшая один глаз. Похоже, вчерашняя встреча запомнилась не одному только Рейду.
Молодой яутжа тихо стрекотнул себе под носовую складку, неторопливо разминая шею, пока позвонки не отозвались глухим хрустом. Затем он медленно снял со спины копье, одним привычным движением привел его в боевой режим и, удерживая оружие на весу, посмотрел прямо на предводителя меховых.
Жвала растянулись в недоброй усмешке, маску он не надевал с ночи.
— Ну… кому оторвать голову первым?
Меховые, быстро сбившись в плотную, ощетинившуюся копьями кучу, дружно вскинули оружие над головами. Над поляной прокатился их пронзительный боевой клич, такой громкий и дружный, что густой туман дрогнул, а с ближайших деревьев испуганно сорвались стаи пернатых тварей. Рейд лишь сильнее расправил плечи, провернул в ладонях копье и ответил таким раскатистым ревом, что несколько самых мелких коротышек невольно попятились в противоположную сторону. Несколько долгих мгновений обе стороны просто стояли друг против друга и ревели, каждый на свой манер.
Потом вся меховая орда разом сорвалась с места. Десятки маленьких лап затопали по влажной земле, копья угрожающе качнулись вперед, а сам лес вновь наполнился их воинственным писком. Рейд только довольно стрекотнул, покрепче перехватывая древко. Наконец-то они перестали убегать. Однако сойтись противникам было не суждено.
Земля под ногами неожиданно содрогнулась.
Тяжелый грохот приближался с такой скоростью, что даже самые храбрые из меховых начали тревожно оглядываться. В следующее мгновение густую пелену тумана буквально разорвало пополам, и на поляну с оглушительным ревом вылетел старый шипобрюх. Разъяренное чудовище не разбирало дороги.
Массивная лапа с такой силой врезалось в Рейда, что молодого охотника сорвало с места и отбросило на несколько метров. Перекатившись по земле, он почти сразу вскочил, уже собираясь ринуться обратно, но невольно замер.
Шипобрюх ворвался прямо в гущу коротышек. Исполинские челюсти сомкнулись на одном из меховых, и тот исчез в пасти быстрее, чем успел пискнуть. Огромные лапы молотили по земле, размазывая не успевших разбежаться малышей, а те, кто еще секунду назад бесстрашно шел в атаку на яутжа, теперь в панике метались по всей поляне, пытаясь спастись от разъяренного исполина.
Рейд смотрел на происходящее всего несколько мнгновений. Затем его жвала широко разошлись в яростном оскали. Он уже три дня мерялся силой с этими туземцами. Эти недомерки успели откусить ему кусок гривы, измазать доспехи, лишить сна, заставить сидеть на дне озера, промерзнуть до костей и довести до состояния, когда он уже всерьез собирался сделать ожерелье из их голов.
Они были его добычей… Его! И теперь какой-то увалень переросток самым наглым образом решил сожрать результаты трех дней охоты.
— Это моя добыча!!! — взревел Рейд и, не раздумывая больше ни мгновения, сорвался с места и помчался прямо на шипобрюха. И сейчас его совершенно не волновало, что еще минуту назад он собирался перебить всех этих мохнатых собственными руками.
Дрались они еще долго, то невольно помогая друг другу, то снова мешая. Ни Рейд, ни меховые коротышки и не думали становиться союзниками, однако огромный шипобрюх всякий раз вынуждал их забывать о взаимной неприязни. Стоило чудовищу всей своей многотонной тушей ринуться на молодого охотника, как из-за деревьев тотчас вылетал град камней, копий и горящих стрел, заставляя зверя отвлечься на новых обидчиков. Но едва исполин с ревом разворачивался к ним, сзади в его спину уже врезался Рейд, глубокими ударами напястных клинков оставляя на толстой, похожей на камень шкуре новые кровоточащие борозды. Несколько раз лапа шипобрюха едва не размазала по земле сразу десяток пищащих воинов, несколько раз сам Рейд чудом уходил из-под сокрушительных ударов, перепрыгивая через поваленные деревья и взлетая на стволы в самый последний миг. Поляна постепенно превращалась в настоящее поле боя. Вокруг валялись раздробленные древесные стволы, вывороченные с корнем кусты, клочья бурой шерсти, окровавленные перья стрел и тела тех смельчаков, которым не повезло оказаться слишком близко к ярости чудовища.
Однако даже столь живучий исполин не мог сражаться вечно. Из многочисленных ран густыми потоками стекала кровь, тяжелое дыхание вырывалось уже не грозным ревом, а хрипом, а движения, прежде казавшиеся неудержимыми, постепенно теряли свою стремительность. Старый хозяин Леса слабел буквально на глазах, но от этого становился лишь опаснее. Каждый новый удар он наносил с отчаянием существа, прекрасно понимающего, что живым отсюда уйдет только один.
Рейд терпеливо выжидал, кружась по подчне. Несколько раз ему уже представлялась возможность закончить схватку, но каждый раз приходилось отступать, уступая чудовищу считанные мгновения. Он не собирался рисковать ради красивого приема. Охота не прощала самоуверенности.
И вот наконец нужный момент настал. Разъяренный шипобрюх вдруг резко запрокинул голову, пытаясь стряхнуть с морды облепивших ее коротышек, которые с каким-то безумным упорством колотили его дубинами, тыкали копьями в нос и даже пытались выцарапать единственный здоровый глаз. Именно этого мгновения Рейд и ждал.
Сын Сумрака молнией взлетел по накренившемуся после очередного удара древесному стволу, пробежал по нему несколько метров и, мощно оттолкнувшись обеими ногами, взмыл высоко над чудовищем. На долю секунды время словно замерло. Ветер ударил в гриву, копье легло точно вдоль руки, а единственный открывшийся глаз зверя оказался прямо перед ним.
Удар вышел безупречным.
Наконечник копья с влажным треском пробил глазницу почти до самого древка, глубоко уйдя внутрь черепа.
Шипобрюх захлебнулся собственным ревом. Исполинская туша еще продолжала жить. Огромные лапы слепо молотили воздух, сшибая молодые деревья, массивная голова бессмысленно моталась из стороны в сторону, а из пробитой глазницы густыми толчками хлестала кровь. Но все это уже были последние судороги. Сделав еще несколько неверных шагов, древний хозяин Леса медленно завалился набок, и когда многотонная туша наконец ударилась о землю, дрожь прокатилась по всей поляне, заставив деревья тревожно застонать, а тысячи листьев сорваться вниз зеленым дождем.
Некоторое время никто не двигался.
Даже меховые коротышки, еще мгновение назад отчаянно пищавшие и размахивавшие оружием, теперь молча смотрели на поверженного исполина. Затем десятки маленьких глаз почти одновременно повернулись к Рейду.
Молодой охотник неторопливо уперся ногой в голову чудовища и одним сильным рывком выдернул глубоко засевшее копье. С густо залитого кровью наконечника медленно стекали тяжелые алые капли. Несколько секунд он молча переводил взгляд с туши на окруживших его меховых воинов, после чего устало стрекотнул, покачал головой и небрежно махнул рукой в сторону поверженного зверя.
— Забирайте… Вы его честно заслужили. Да и нового шипобрюха я себе найду.
Коротышки переглядывались, явно не понимая ни единого слова, однако жест оказался достаточно красноречивым. Никто из них не двинулся с места. Видимо, они ожидали подвоха.
Рейд лишь устало фыркнул, закинул копье за спину и, слегка прихрамывая, направился прочь через разгромленную поляну. Каждый шаг болезненно отзывался в треснувших ребрах, в исцарапанной шкуре и в многострадальной гриве, из которой до сих пор местами торчали ветки. Только потом его осенила одна неприятная мысль:
«Нужно будет не забыть почистить запись с маски.»
