Утро, которым мы умрём

Что-то не то творится Нет благоденствия Некому довериться Не на что надеяться

Валера оглох от грохота крови в ушах и охрип от нехватки воздуха. При всей его натренированности эти незапланированные старты на дальние дистанции измотали пиздец как сильно. Ноги предательски запинаются о неровный асфальт, словно пытаясь хоть немного притормозить хозяина. Валера сдаётся и упирается руками в полусогнутые колени, игнорируя их дрожь, придирчиво щурясь на серое утреннее небо. Не обязательно быть технарём высшего разряда, чтобы подсчитать, что он пробегал дольше четырёх часов. Сильно дольше. Ему не нравится, что акриловый желток солнца ещё такой размытый, как за мутным окном, хотя уже около шести утра. Ему не хочется смотреть на часы. До Припяти его темпом оставалось ковылять с четверть часа. Ещё раза в два дольше- до центра. Он пытается сделать глубокий вдох, успокоиться, но вместо этого рёбра пронзает колющей болью. Валера сплёвывает и спешит пересечь хотя бы въездной мост. Самое херовое, что он не знает, что делать дальше. Вернее, куда идти. Где искать его. Можно, конечно, как и задумывалось- лечь на ступенях "Энергетика", пока не услышишь стук культовых шпилек. Но чем дольше и размеренней шёл Валера, тем больше убеждался в идиотской браваде своего плана.

Справедливости ради, в свете последних событий о здравомыслии лучше не заикаться.

С чего он вообще взял, что Эд выступает именно сегодня? Если нет- то куда он пойдет его искать? По всем квартирам Припяти он, конечно, очень вероятно сможет пройтись, но вот будет ли это ещё актуально уже к концу дня- вопрос открытый. А если и да- это будет чистой воды везение; такое же спонтанное, как и весь план.

Справедливости ради, в свете последних событий о везении лучше не заикаться.

Валера снова сплёвывает и наращивает темп. Обходит проезжающие мимо открытые автовазы с заспанными работягами, едущими в противоположную ему сторону. Сторону верной и скорейшей смерти. План Валеры действительно абсурден что целиком, что по отдельным составляющим. Но и ситуация не совсем то, чтобы внештатная или форс мажорная. Она пиздецовая. Он помнит смутно, будто это было много лет- а не считанные часы- назад. Или как если бы это был сон. Кошмар. Как будто это не он в кромешно-чёрной, звенящей тишине наблюдал за взрывом Четвёртого энергоблока, при виде его всепожирающего огня холодея до костей.        Последние часы он играет в догонялки со смертью. Самое хуевое, что его никто не предупредил ни о начале забега, ни вообще об этом клятом забеге, ни, тем более, о линии финиша. Всё, чем располагает Валера помимо собственных органов чувств: знания рядового научного сотрудника техногенной зоны от компартии, и- наконец, самое нелепое- вера. Во что? Он сам не до конца в курсе. В жизнь? В удачу? В ирреальность происходящего? Получается, он наоборот разочарован. Может, в спасение?.. Более нелепо только то, что именно последний и самый размытый из трёх пунктов заставляет его двигаться вперёд, метаясь, как подбитый подопытный зверёк по бескрайнему заказнику. Ведь в первых двух столпах он разочаровался практически сразу. Кабыш верит в свой план. Что он сможет сбежать из заражённой зоны ЧАЭС- в этом он не сомневается. И что сможет забрать с собой объект своей любви - на это он надеется.        Эдвард Кинастон, чьё имя слышал даже ленивый, ведь он- звезда варьете, известный забугорный актёр, чья биография тесно связана с интуризмом и эстрадой; в то время как самому Валере пришлось порвать со старыми друзьями ради членства в компартии. И в которого Валера давно безответно влюблен. Не то, чтобы он уже получил отказ. Скорее, он в принципе не особо рассчитывал, что они вообще когда-либо сойдутся хоть на пару мгновений. По крайней мере, явно не при таких обстоятельствах. Но смерть, которая так отчётливо и внезапно стала ближе закадычного приятеля, подсказала ему этот последний план, тлетворно дыша прямо в ухо, и вдобавок щедро отвесив пинок адреналина для отчаянной храбрости. И Валера как-то согласился, что ему, по крайней мере уже, нечего терять.

Кабыш на самом деле не так сильно боится умереть. Он действительно боится не успеть объясниться Кинастону.

***

«Дворец культуры Энергетик»- в блёклом тумане призывная надпись горит сине-красными лампами, как маяк надежды. Валек тяжело опускается на белые длинные ступени ДК. Опускает голову, упершись локтями в несгибающиеся колени. Трёт дрожащими пальцами насквозь мокрые виски. Изо всех сил старается не провалиться в отключку, похожую на сон от бессилия.

День только начинается.

Или всё уже кончилось? Валера смыкает ресницы. Перед глазами вместо предрассветной дымки- тревожная алая полоса, ржавым лезвием рассекающая горло ночного неба.

Так отвратительно и внезапно. Пугающе.

В ушах, словно набитых ватой, вместо собственного пульса вновь слышится внезапный приступ кашля начальника, с которым Валера рискнул выйти на обход сраного последнего энергоблока. Они оба до последнего не верили.       Кашель не прекращается.

Страх учащается.

Валера ускоряется.

И проваливается в удушающий туман. Его воспалённое уплывающее сознание разъедает беспокойство радиацией: где топливо? Сколько по факту выбросило наружу? А сколько ещё лежит внутри? До куда оно доползло? До куда доползёт?... ... и сколько у него времени? До куда он успеет добежать?..

Валера жмурится от слишком ядреного марева перед глазами; прикрывает лицо руками, но оступается, и волна захлёстывает его с головой. Последнее, что он улавливает- ослепительно мраморную улыбку Кинастона. Кабыш вскакивает, ударяясь хребтом о верхнюю ступень. Толстоногая женщина в платке держит над ним полупустое жестяное ведро, благо, чистой воды. Приняла его за синего. - Ты чё тут разлёгся? До общаги своей не дошел? Или но́мера?- за сварливостью он улавливает нотки сострадания и даже задора. Вот и сотрудники "Полесья" открыли двери гостиницы. У простого рабочего люда - простое рабочее утро, которое не успело омрачиться ничем. Валек отряхивается, как-то виновато кивая уборщице. - Я тут...девушку свою ждал. У них репетиции. Ну, в варьете. Хотел..- прежде, чем та успевает широко раскрыть рот, намереваясь громко прогнать его,- ..хотел ей успеть передать брошки для выступления. Она у меня после ночи забыла. Уборщица беззлобно машет на него рукой. - Вона их расписания, кто когда выступает. На двери главного входа. Ты б себя в порядок малость привел, чтобы тамошних канареек не распугать,- хохочет она ему вслед, пока Валера уже перепрыгивает через одну последние верхние ступеньки. Он тщетно пытается не пилить себя за оплошность; за то, что так нелепо вырубился. Единственное, что хоть как-то утешает - вероятность, что все актрисы уже проснулись. Валера впивается глазами в афишу варьете; ноги становятся ватными, когда он быстро находит в списке заветное имя. Он подумал быстро проскользнуть в уборную пока охранник отлучился с поста, чтобы не вызывать больше нелепых подозрений. Тут же забраковал и сразу поспешил на второй этаж, решив не тратить драгоценные секунды. Главное найти его- а там разберемся.