Общее счастье

      Мягкие лучи солнца медленно пробивались сквозь чуть приоткрытые плотные шторы. Те игриво струились по всем поверхностям, переходя на лица парней, что спали на широкой кровати. Курсед недовольно повёл носом, потирая глаза, невольно крепче обнимая рядом лежащего парня. Мелко улыбается, когда касается кончиками пальцев чужой оголённой кожи, что была подобно шёлку. Коротко проводит кончиком носа по плечу Акумы, оставляя еле ощутимый поцелуй.       Морщится от слепящих лучей, что непривычно бьют в глаза. Протяжно зевает, принимая сидячее положение, растерянно проводя ладонью по всклоченным волосам. Переводит взгляд на Акуму, что так забавно спал с открытым ртом. На лице невольно проступает неконтролируемая улыбка и он даже не пытается её сдержать. Сдергивает с себя часть одеяла, укутывая в него плотнее парня, не забыв провести рукой по чужим волосам, которые так приятно щекотали кожу.       Лениво спускает ноги с кровати, тут же ёжась от непривычного холода, что обдает голые стопы. Шарит рукой по тумбочке, нащупывая телефон, мимолётно проверяя уведомления. Натягивает на себя длинную футболку, что вчера была выброшена за пределы кровати. Плотнее задёргивает шторы, давая умотавшемуся за ночь Акуме отдохнуть. Наконец находит нужные тапки, ощущая тепло, а после шаркает в сторону выхода. Тихо закрывает за собой дверь, делая очередной зевок. Вяло плетётся в сторону кухни, чётко улавливая какие жуткие завывания издаёт его пустой желудок. Распахивает дверцу холодильника, сканируя полки цепким взором, но кроме пары банок энергетика, шоколадки и помидора, ничего не обнаруживает.       Разочарованно захлопывает дверцу холодильника, понимая, что в любом случае придётся идти в ближайший супермаркет. Возможно, если он поторопится, то даже успеет к пробуждению Акумы. По-быстрому наводит себе чашку кофе, параллельно загружая в посудомоечную машину вчерашнюю посуду и грязную кружку с Канеки. После чашки кофе, мысли в голове стали более-менее разборчивыми и собранными воедино. Выбирает со шкафа тёмное худи, драные джинсы и ветровку Акумы. Ему уже не впервые брать чужие вещи, как и Акуме его. Идёт в сторону коридора, по пути мимолётно заглядывая в их спальню, наблюдая, как парень всё же крепко спит, плотно укутавшись в одеяло.       Зашнуровывает кроссовки, поправляет непослушные пряди волос, забирает с собой рюкзак, а после покидает квартиру, запирая на замок. Конечно, идти до ближайшего магазина было не очень то и близко, но ехать на такси или общественном транспорте абсолютно не хотелось. На свежем воздухе мозг наконец-то окончательно приходит в норму. В последнее время Курсед стал часто замечать за Акумой подавленное настроение, но тот упорно молчал, когда он интересовался о причине такого состояния. Всё это беспокоило не на шутку, но больше всего терзало то, что парень вовсе не знал, как он мог поднять Акуме настроение. Конечно, тот упорно делал вид, что всё в порядке, но это было лишь маской.       После того, как они открыли свои отношения публике, их много кто поддержал, но нашлись и те, кто выражали своё откровенное недовольство. Во время стримов, именно таких личностей Курсед слал нахуй, не забыв назвать тех сыном хуйни. Акума же на такие комментарии в свой адрес был более чувствительным и заметно унывал от этого, иногда даже заканчивая стрим. Да, им было обоим тяжело, но Курсед обещал, что они справятся. Ему было похуй на каких-то ебланов из чата, но то, что они портили настроение Акумы заметно сказывалось и на нём.       Невольно сжимает руки в кулаки, когда вспоминает, как на последнем их совместном стриме в чате проскользнули несколько нелестных высказываний, которые Акума успел прочесть, прежде чем модерация очистила их. В тот момент он отлично увидел, как тот осунулся, а после всю оставшуюся трансляцию фальшиво улыбался и наигранно смеялся. Эти воспоминания резали подобно лезвию по сердцу. Смотреть на боль в любимых глазах было невыносимо.       Переходит дорогу, наконец оказываясь на нужной ему улице, где располагалось огромное количество магазинов и местный рынок, на котором торговали вещами, закатками и многим другим. Уже хотев бы пройти мимо, он резко стопориться около одной из таких палаток, останавливаясь глазами на небольшой коробке. Подходит ближе и женщина, что до этого сидела за небольшим прилавком, заинтересованно улыбается, наблюдая, как парень рассматривает содержимое коробки. На губах непроизвольно расцветает короткая улыбка, когда он глядит на тихо мяукающих котят, что уставились на него в ответ своими глазами-бусинками. Возможно, это именно то, что ему нужно, чтобы осчастливить любимого человека.       — Почём котята?       — Все по четыреста гривен, — та не прекращает улыбаться, пододвигая коробку ближе.       Задумчиво осматривает каждого, совершенно не зная какого выбрать. Спустя несколько секунд раздумий всё же останавливает свой выбор на маленьком котенке тёмной окраски, с забавным пятнышком на мордочке. Женщина замечает, что парень останавливает свой взгляд на одном единственном, аккуратно передавая тому пушистый комочек в руки. Осторожно принимает того к себе на руки, ощущая теплоту и чужое, еле слышное сердцебиение. Поглаживает пальцами мягкую шёрстку, удивляясь тому, как тот тычется ему в грудь.       — Он вас уже полюбил, — подмечает продавец, наблюдая за представшей картиной.       Растерянно кивает головой, доставая из кармана нужную сумму денег. Протягивает их женщине, благодаря ту за столь невероятное создание. Прижимает того ближе к себе, укутывая в распахнутую ветровку. Он понятия не имеет пустят ли его в магазин с животными, но без продуктов домой ему точно не стоит возвращаться.       Как оказалось никому и дела не было до маленького комочка в его куртке, что несомненно радовало. Проходя между рядами с кормом для животных, парень разрывался между огромным количеством всяческих пакетиков с едой, ибо абсолютно не знал, что лучше подойдёт для этого малыша. Заметив мимо проходившего продавца-консультанта, тот спешно нагнал её.       — Здравствуйте, вы не могли бы подсказать какой корм лучше подойдёт для котёнка? — чуть нервничает, но девушка лишь приветливо улыбается, когда переводит глаза на грудь парня, где в полах ветровки прятался пушистый комочек.       — Конечно, — та подходит к стеллажу с консервными банками, на которых были наклеены этикетки с надписью здоровое питание и картинка взрослой кошки. — Вот именно такое ему подойдёт. В этом возрасте им лучше всего употреблять что-нибудь помягче и понежнее.       Как итог, в небольшой корзине у него оказалось несколько банок кошачьего корма, пару коробок молока, овощи и множество других продуктов. Рассчитавшись за покупки, Курсед наконец смог со спокойной душой отправиться домой, уже предвкушая реакцию своего парня на их нового члена семьи.       Добравшись до дома, тот тихо открыл дверь, переступая порог квартиры, одной рукой удерживая котёнка, а другой пакеты. Ступает почти бесшумно в сторону кухни, оставляя покупки на столе, снимая с себя верхнюю одежду, заменяя ту на что-то более домашнее и удобное. На часах уже десятый час и есть большая вероятность, что Акума скоро или уже проснулся. Отворяя дверь в спальню, плавно поглаживая мягкую шёрстку животного, Курсед невольно ухмыльнулся, замечая, как парень на постели начинает ворочиться. Матрас на кровати прогибается под весом ещё одного человека и Акума непроизвольно скользнул мутным взором по ещё расплывчатому человеческому силуэту. Часто моргает, потирая лицо ладонями, принимая сидячее положение.       — Доброе утро, — зевает парень, сонно улыбаясь Курседу, что не сводил с него взгляда.       — И тебе, — на его лице сверкает игривая улыбка, которая вызывает непонимание Акумы, а ещё его беспокоит то, что Курсед почему-то держит обе руки за своей спиной. — А у меня для тебя сюрприз.       Акума изумлённо вздыхает, прикрывая рот ладонями, смотря округлёнными глазами на своего парня, что в это время держал в своих руках маленького тёмного котёнка, чьи глазки-бусинки бегали от одного человека к другому. Растерянно мотает головой из стороны в сторону, чувствуя, как в уголках глаз скапливается непрошенная влага.       — Боже… Можно подержать? — тихо спрашивает парень, не прекращая рассматривать пушистый комочек.       — Конечно, — Курсед аккуратно передает животное в чужие руки, мысленно говоря себе прекратить лыбиться, как дебил.       Смотреть на представшую перед ним картину кажется так правильно, что в груди невольно щемит от резкого прилива нежности. В глазах Акумы больше не было прежней боли и отчаяния, теперь там радость и нежность, что была направлена на их нового члена семьи. Если так подумать, то эти двое чем-то даже и похожи. Он непроизвольно усмехнулся от такого сравнения.       — Давай придумаем ему имя? — предлагает Акума, не выпуская котёнка из своих рук.       — Хорошо, что насчёт Кусакабе?       С чужих губ срывается невольный смешок, что перерастает в полноценный смех.       — Ты сейчас серьёзно?       — А почему бы и нет, — хмыкает в ответ, хотя самому эта идея казалась довольно странной.       — Хорошо, — тот поворачивает себе котёнка мордочкой, поднося к своему лицу. — Вот видишь Кусакабе какое тебе папа красивое имя дал.       От последней реплики парня внутри начинает разливаться согревающее тепло, пронизывая все окончания электрическими разрядами. Кто бы мог подумать, что Курсед когда-нибудь сильно сблизится с человеком, которому он будет готов отдать весь мир, если тот только пожелает. С самого начала было нелегко принять свои чувства, но узнав о взаимности, он превратился в одного из тех дураков, кому сносит крышу в отношениях. Да, между ними бывали разногласия, но они всё равно дорожат каждым мгновением, проведённым в компании друг друга.       — Спасибо ещё раз, это просто невероятно, — Акума укладывает котёнка на постель, а после крепко обнимает парня в знак благодарности.       — Теперь мы официально с тобой родители, — усмехается Курсед, коротко целуя Акуму в алые губы. — Наверное, нужно дать ему отдохнуть, а мы пока пойдём и что-нибудь приготовим на завтрак.       Согласно кивает, наблюдая, как животное стало потихоньку закрывать глаза, уютно устроившись на мягком одеяле. Покидают спальню, стараясь сильно не шуметь. На кухне до сих пор стоят полные пакеты, которые Курсед ещё не успел разобрать.       — Я смотрю ты успел много чего сделать пока я спал, — подходит ближе, укладывая голову на чужое плечо, тихо выдыхает на ухо: — Ты самое лучшее, что случалось в моей жизни.       Тело прошибают электрические разряды, когда горячее дыхание опаляет ушную раковину, сказанные слова попадают в самое сердце, чужие глаза пристально смотрят в его. Акума льнёт к его телу, примыкая к губам, обнимая за плечи. Шумно вздыхает, обнимая того за талию, ощущая ладонями обжигающее тепло. Нежно целует в ответ, сминая чужие губы. Оглаживает ладонями стройные изгибы, плавно скользя пальцами по рёбрам. Акума дрожит в его руках, когда поцелуй становится настойчивее, а прикосновения более открытые. Тяжело дышит, закатывает глаза, когда влажный язык оставляет дорожку от мочки уха до ключицы, обдавая фарфоровую кожу пламенем.       Колени невольно подгибаются от столь обширной палитры чувств, а перед глазами маячат яркие огни. Сдавленно хрипит, ощущая горячие прикосновения губ на своей шее, которые с каждым мгновением становятся всё настойчивее. Запрокидывает голову, давая ещё больше места для ласки, уже путаясь в эмоциях и ощущениях, что накрывают его волной. Учащённо дышит, чувствуя, как каждая часть его тела была подобна эрогенной зоне.       Курсед ловко подхватывает парня за бёдра, укладывая на широкий диван, спешно снимая с себя футболку, откидывая ту на пол. Жадно осматривает любимое тело, примыкая губами к ключицам, плавно переходя на грудь. Акума чуть ли не выгибается дугой, когда чужой язык мажет по торчащим розовым соскам, нежно покусывая их. Откровенно наслаждается чужими стонами, что с каждым разом становились всё громче и протяжнее. В глазах у него самое настоящее пламя, что с каждой секундой разгорается лишь сильнее.       Оставляет дорожку поцелуев медленно вниз, останавливаясь около кромки нижнего белья, подцепляя резинку пальцами, стягивая его вниз. Тяжело сглатывает, наблюдая, как на чужом лице плавно расползается румянец. Акума сводит колени вместе, смущаясь столь открытых взглядов. Они оба чувствуют, как пульс подскакивает запредельно высоко, а температура в комнате повышается на несколько градусов. Легко разводит в стороны чужие ноги, хитро улыбаясь, а после оставляет несколько слабых укусов на тазобедренных косточках.       Снимает с себя последний элемент гардероба, оставаясь полностью обнажённым, убирая крашеные пряди назад. Плавно скользит языком по внутренней стороне бедра, опаляя головку возбуждённого члена горячим дыханием. Акума чуть ли не скулит, когда губы Курседа невыносимо медленно огибают весь ствол, словно испытывая его нервы на прочность. Закатывает глаза, вцепляясь пальцами в чужие пряди волос, мотая головой из стороны в сторону. Громко стонет, когда тот начинает насаживаться с каждым движением всё глубже, смотря прямо в глаза из-под длинной чёлки, которую он то и дело убирал назад. Акума буквально сходил с ума от невероятных ощущений, сбивчиво что-то бормоча себе под нос.       Движения ускоряются и всё перед глазами начинает ярко сверкать, а то самое чувство вот-вот накроет с головой. Вот только с губ срывается разочарованный и отчаянный стон, когда Курсед отстраняется от его члена, с игривой улыбкой на лице. Он прекрасно ощущал, что Акума скоро кончит, но это ещё не всё. Соскальзывает с дивана, шаря в небольшой тумбочке, кидая на своё место переливающийся квадратик и небольшой бутылек со смазкой. Устраивается поудобнее на диване, перетаскивая к себе на ноги разомлевшего Акуму.       В комнате раздаётся глухой щелчок крышки, и парень обильно наливает себе на пальцы прозрачную жидкость, что пахла какими-то фруктами. Закручивает бутылек, отбрасывая его в сторону, обнимая одной рукой спину парня. Дарит тому лёгкую улыбку, оглаживая кончиками пальцев сжавшуюся дырочку. Медленно, сантиметр за сантиметром проталкивает первый палец, параллельно целуя Акуму в шею, щёки и губы. Тот надломленно стонет, выгибаясь в спине, ощущая, как тянущаяся боль плавно переходит в наслаждение. Качает головой, и Курсед понимает, что можно действовать дальше. Аккуратно вводит ещё один палец, оглаживая бархатные стеночки, не прекращая шептать тому всякий приторный бред.       В глазах ещё сильнее возгорается пламя, когда он видит, как Акума уже самостоятельно поддаётся движению его руки, роняя протяжные стоны, что оглушали стены комнаты. Поглаживает того по спине, совершая несколько последних толчков, прежде чем покинуть горячее нутро. Акума обессиленно обнимает его за шею, пока Курсед разрывал блистер с презервативом, раскатывая его по члену. На всякий случай добавляет ещё смазки, ведь он вовсе не хочет навредить парню. Целует того смазано в губы, поглаживая по румяной щеке.       — Я буду аккуратен, — сбивчиво шепчет, надавливая головкой на сфинктер.       Резко выдыхает, ощущая, как тугие мышцы медленно поддаются проникновению. Парень в его объятиях дрожит, морщится, переживая не самые лучшие ощущения. Двигается медленно, боясь сделать больно, проникая с каждым движением всё больше. Лихорадочно облизывает губы, когда входит по самое основание, замирая на несколько мгновений, давая и себе и Акуме привыкнуть.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Курсед, заглядывая в мутные глаза.       — Да… Можешь двигаться, — парень вновь испускает горячий стон, когда чувствует, как движения потихоньку набирают обороты.       Толкается, наблюдая, как Акума начинает привыкать, а после самостоятельно поддаётся навстречу толчкам. Поджимает пальцы на ногах, укладывая ладони на чужие плечи, медленно насаживаясь на член. Курсед притягивает парня ближе, удерживая за упругие ягодицы, не прекращая двигаться. Сдавленно что-то шепчет, пьянея от невероятной палитры эмоций. Акума то и дело переходит на более громкие звуки, оставляя красные полосы на чужой спине короткими ногтями. Комнату заполняют звуки шлепков голой кожи, их собственного неровного дыхания и бешеного сердцебиения.       Издаёт особо громкий стон, ощущая, как головка члена попадает по простате, заставляя видеть перед глазами мерцающие огни. Из глаз чуть ли не брызжут слёзы, когда он вновь и вновь попадает по тому месту. Крепче цепляется за чужие плечи, наблюдая, как комната начинает терять свои очертания, сливаясь в непонятный вихрь.       — Я… Я скоро… — всё никак не может закончить предложение, но Курсед видимо понимает его и без слов, переходя на ещё более быстрый темп.       Совершает последние толчки, кончая с глухим стоном. Акума обессиленно валится на его грудь, пачкаясь в своей сперме, но сейчас ему не до этого. Грудь часто вздымается, а перед глазами до сих пор пляшут яркие огни. Со стороны спальни раздаётся тихое мяуканье, заставляя парней невольно поднять головы на источник шума.       — Ой, видимо мы ненароком разбудили нашего сына, — хихикает Курсед, получая в ответ от парня лёгкий шлепок.