Мандариновая клятва

Рэки вздыхает, смотря на парня рядом с собой, и делает пару глотков кофе для успокоения. Главное не психовать. Сохранить внутренний покой, умиротворение и многие другие полезные качества, помогающие продлить срок действия нервов на более долгое время. Дышим. — Ты не можешь остаться? — скулит Каян, перекатываясь на спину, и со стуком ставя стакан на пол. — Прям вот точно? — Рэки с щенячьими глазками заглядывает в лицо Ланги, подбираясь к нему поближе и кладя голову ему на колени, рассматривая грустные лазурные глаза напротив. Этот взгляд прямо-таки затягивает, невольно опускаешься в неведомые дали океана и снежной бури. Смотрел бы и смотрел. — Точно, Рэки, — сокрушённо качает головой Сноу, облизывая пересохшие губы и отводя взгляд. Он не выдерживает взора Каяна. Особенно когда он делает глаза настолько просящими. Нет. Не смотри — окаменеешь на веки вечные. — Я обещал маме, она очень скучает по Канаде. — Ланга осторожно опускает руку на непослушные волосы друга-а-может-и-не-друга и зарывается в пряди пальцами, оттягивая их назад. — Но ты же туда не хочешь ехать, — удивлённо говорит Рэки, подняв брови. — Разве она не знает об этом? — Я не хочу её расстраивать, — пожимает плечами Хасегава, рассеяно взлохматив и без того торчащие волосы парня. — У неё редко бывают отпуска, нельзя же в конце концов прямо перед Новым Годом всё ей испортить. Каян молчит, понимая, что Ланга прав. Но Новый Год! Как же Рэки отметит его без Сноу? Кажется, что уже никогда он не сможет веселиться на этом празднике как раньше, не будь там Ланги. Ну действительно, что же это получается? Весь год были вместе, друг от друга буквально не отходили, а тут на тебе — такое торжество, а Хасегава уезжает в Канаду. Хоть собирай манатки и едь вместе с ним. — Рэки, да не расстраивайся ты так, — Ланга пытается придать своему голосу если не беззаботность, то хотя бы меньшую часть собственных переживаний. — Я может к Новому Году успею! — Да? — цепляется за слова Рэки, в его глазах загораются погасшие было огоньки радости. — Обещаешь? Честно-честно? — Сноу не может сдержать улыбки, когда говорит, что да, он обещает. — Нет, ты поклянись, чтобы всё официально было, — упрямится Рэки и хватает старшего за руку, переплетая их пальцы. Ланга чувствует, как уши налились кровью от этого безобидного жеста. Умеет же Каян смущать людей. А тренируется, видимо, исключительно на Ланге. — Хорошо-хорошо, я клянусь приехать к Новому Году, — Хасегава в этот момент чувствует себя так глупо и так хорошо одновременно. Рэки остаётся довольным и отпускает его руку, выдёргивая пальцы из крепко сжатой ладони Сноу. — Ну смотри, ты мне поклялся, — на всякий случай напоминает Рэки, прежде чем уйти домой, расставаясь с Лангой почти на целый месяц. Хасегава утвердительно кивает, улыбаясь уголками губ и часто моргая от падающего снега. Снежинка в глаз попала. — Рэки, я буду очень скучать! — поддавшись неизвестному ему самому порыву, Ланга притягивает юношу к себе за руку и крепко стискивает в объятиях. Каян что-то задушенно пищит в его свитер и обнимает в ответ, втягивая носом родной запах. — А я ещё больше, — отзывается Рэки, подняв голову и мельком докоснувшись до губ Хасегавы своими. — Только попробуй не приехать! — с этим криком и красным до корней волос лицом скейтер скрылся в доме, оставляя Сноу стоять перед его дверью с ошеломлённым лицом и вникать в произошедшее. «Все канадцы такие тугодумы или только тебе эта наследственность перешла?» — спросил как-то Рэки. Что ж, видимо он был прав. Хасегава будет думать об этом дольше, чем разрешено здоровым режимом сна.

***

Ланга уехал. Уехал, уехал, уехал. Рэки повторяет это внутри себя уже полчаса, бездумно пялясь на пустующую парту друга-а-может-и-не-друга, и со стоном, наполненным исключительно отчаянием, опустил вихрастую голову на сложенные руки. Прошло всего два дня, а Каяну уже кажется, что прошла целая вечность. А что ещё будет… Джо напрасно приносил Рэки его любимую соба, юноша даже в его сторону не взглянул. Чего я там не видел. Вы мне лучше Лангу подайте. На серебряном блюдечке с голубой каёмочкой. Заранее спасибо. Мия, потерпевший громкий крах в попытках вызвать Рэки на дуэль, обозвал его влюблённым придурком и обиженный на жизнь заказал себе аж два бургера. Черри уважительно смотрел на подростка, пока тот уминал купленную отраву и что-то говорил про силу воли. Или её отсутствие. Каян старался писать Ланге как можно чаще. Но получалось это из рук вон плохо. То слишком много домашки, то слишком лень поднять руку и дотянуться до телефона, то до парня ещё прошлое смс не дошло. Сплошное разочарование. Рэки поймал себя за тем, что снова перестал кататься на скейте. Житель ещё не умер, но медленно загибается от депрессии. В процессе, так сказать. Рыжий искренне пытался возвернуть опущенное ниже плинтуса настроение, но оно оттуда вылезать в ближайшую вечность не собиралось, руководствуясь лозунгом: «Похороните меня за плинтусом» и периодически Рэки хотелось сказать также и упокоиться с миром. Но ожидание Ланги не позволяло ему падать духом. Как минимум, Каян нашёл в себе силы прийти на последнюю гонку, в которой вновь участвовали Черри и Джо. Их задор раздразнил Рэки, возвращая к жизни. Мия одобряюще задел его плечом, сказав, что старик Рэки возвращается. Каян улыбнулся и тотчас сорвался с места, оставляя Мию глотать взметнувшийся вверх тонкий слой снега. Снег. И Сноу. Теперь Рэки тешит себя мыслью, что сможет вдоволь нашутиться про кличку Ланги. Уже можно сейчас готовить остроумные и не очень шуточки, чтобы потом вывалить их ворох на голову приехавшего. А ещё нужно искать подарок. Все печальные мысли, что не давали уснуть отошли на второй план, тоже хоронясь под плинтусом. Там скоро уже целое королевство будет. Пропылесосить бы как следует. Подарок для Ланги занял всю голову и иногда размышления лезли из ушей, когда их было слишком много. К концу дня, проведённого за разбором всех возможных и невозможных вариантов, мозг настолько воспалялся, что из ушей уже и пар валил, вместе с новыми скейтами, коробками конфет, футболками и другими возможным презентами. Каждое утро для Рэки начиналось с того, что он тотчас нагружал себя думами о подарке и на другое просто не хватало времени. Опросив всех знакомых, он пришёл к выводу, что Лангу никто так хорошо не знает, как он сам себя не знает, кроме как раз таки Рэки. Безвыходная ситуация.. А между тем, пока Каян бегал по всем магазинам города в поисках идеального подарка для не менее идеального юноши, время приезда медленно, но верно приближалось. И чем ближе была дата возвращения Ланги из поездки, тем чаще на лице рыжего появлялась мечтательная улыбка полная безграничного счастья. Так скоро и лик засветится, можно будет без фонарика ходить ночью воду пить. Главное в этот момент посильнее напрячь мыслительные процессы и думать исключительно о Ланге. Может, у Каяна такая способность? Но когда всё чисто да гладко, без подставы и без проблем, то это может означать только одно — жди беды. Так же с посылкой, если она не опоздала и пришла в срок — там либо сушеные тараканы сложены аккуратной стопочкой, либо это вообще не та посылка. Так что, когда Ланга написал, что уже совсем скоро приедет, помимо воли в груди заворочалось смутное чувство. И ожидание грядущей катастрофы оправдалось. Сноу, 10:32. Прости, рейс отменили, приеду на неделю позже. Сегодня 24 декабря! Ты вообще думаешь, что говоришь? Точнее, что пишешь?! Рэки чуть телефон не выронил из рук. 24 + 7 = 31. Тридцать первое декабря, вашу собаку за правую лапу, это канун Нового Года. Где голова тех, кто отменил этот рейс?! Каян, который уже закупился мандаринами так, что трещали по швам шкафы, теперь должен есть их в одиночестве, хотя рассчитывал на то, что будет делать это с Лангой. Рэки уже купил длинный шарф на двоих, что бы замотаться им по самую макушку на пару со Сноу. Он, чёрт возьми, оптом содрал с прилавков большинство фейерверков и бенгальских огней, чтобы что?.. Ну в любом случае не для того, чтобы жечь их в одиночестве. Каян достал мандаринку и уныло попытался содрать с неё кожуру. Получилось так себе. Сок брызнул ему в глаз и желание разнести здесь всё к Миевой бабушке разрослось до невместительных размеров. Кара пала на тумбочку. Рыжий в исступлении пнул её и тотчас запрыгал на одной ножке, с завываниями и проклятиями. В тот день его сёстры узнали много новых Слов Силы. Карма, она такая.

***

Долбанный рейс. Долбанный самолёт. Долбанный пилот. Долбанная Канада. Ланга ходил по просторному номеру в отеле от стены к стене, метаясь как тигр в клетке. Он так давно ждал возможности налететь на Рэки с объятиями, сгребая его в охапку и узнать наконец, что значил тот поцелуй. Он вынашивал эту мысль особо тоскливыми вечерами, когда от воспоминаний об отце хотелось лезть на стенку. И вдруг такой облом. Хасегава только с третьего раза услышал, как его мать зовёт к себе. — Ланга! — Нанако Хасегава заламывала руки, наблюдая за метаниями сына. — Ланга, успокойся, всего неделя! Это не так и много! — Сноу поднимает на неё глаза и сдаётся, вздыхая и рухнув на стул, напротив матери. В конце концов она права. Это всего семь дней. Лишних семь дней без Рэки! — Да… Да, ты права, — Хасегава младший опускает голову. Сейчас он кажется таким разбитым, что сердце Нанако сжимается. — Что-то случилось? — она доверительно кладёт руку на его ладонь и не крепко сжимает. — …Я дал клятву. Одному человеку — после молчания выдаёт Хасегава. — Я обещал, что приеду! — А этот человек сильно важен для тебя? — давайте признаем, что в личных разговорах Нанако явно не ас и ей ещё долго учиться этому умению. — Конечно! — тотчас отзывается парень. — Он… Он просто самый… Самый важный для меня во всей Японии! — Ланга тщетно пытается подобрать нужные слова, которые смогли передать всё, что он чувствует. — Он?.. — женщина нервно засмеялась. Она давно думала на тему, что её сын не будет в будущем жить с заботливой женой. И последнее время Ланга постоянно давал повод для соответственных выводов. — Да, — Хасегава подумал, что раз сегодня уже произошло дерьмо с рейсами, больше быть не должно, — и он мне нравится! Это то самое чувство, когда хуже уже быть ну реально не может. Когда нечего терять. Рубить надо с плеча. Размахнувшись посильнее. Так что юноша успевает лишь подумать, что возможно, надо было смягчить эту чёртову фразу. А может и плевать. Нанако чуть не выронила вилку. Всё таки есть вилкой было удобнее, чем палочками. Женщина часто заморгала, в голове рушились планы на внуков. Хотя, кого она обманывает? Нанако давно уже смирилась с этим фактом и неприятностей он не приносил. Миссис Хасегава не знала, что ответить на это высказывание. Ланга упорно молчал. Может у чёрных полос в его жизни безлимит? Парень вкрай смутился. Он опустил глаза, рассматривая ровно обстриженные ногти и думал, что это, возможно, самый отвратительный каминг-аут в истории отвратительных каминг-аутов. — Я уважаю твой выбор, Ланга, — наконец произнесла его мать. Она уже успела мысленно призвать себе в помощь всех существующих богов. — И я думаю, что тот юноша очень милый и приятный в общении. Сноу растеряно поднял взор на Нанако, словно не веря своим ушам. Она улыбалась. Устало, но искренне. С плеч рухнула гора, грузовик и переживания на эту тему. Всё, можно сказать, дело за малым. Признаться Рэки, построить дом, посадить дерево, завести хомяка и кошку с пушистыми ушами и длинным хвост- Звякнул телефон, оповещая о том, что Ланге кто-то написал. Точнее, не кто-то, а Рэки. Наверняка, обиженный Рэки.

Only mine, 17:21. Хорошо, не забудь потом написать когда тебя встретить :'

***

Ни черта не хорошо! Всё очень даже плохо! Рэки раз двадцать стирал смс, прежде чем отправить этот конечный вариант. Первоначальный звучал как, «ДА КАКОГО ХРЕНА?! СКОРО НОВЫЙ ГОД, А ТЕБЯ НОСИТ НЕ ПОЙМИ ГДЕ!». Но такое Каян, естественно, не отправил. Стёр, сделал дыхательное упражнение, сосчитал до шестидесяти, и только тогда его немного отпустило. Он спокоен. Спокоен, как грёбаный танк! И снова апатия, грозящая перерасти в пассивную агрессию. Сёстры стараются не попадаться ему на глаза, хотя младшие пару раз украдкой подбирались к нему, когда он читал сообщения от Ланги с тысячью извинений, чтобы познать Слова Силы. Потому что молча Рэки читать подобные смс просто не мог. — … «Извини, я тоже очень расстроен…», ага расстроен он, как же! Носится там на своём сноуборде с утра до вечера и в ус не дует. А я тут сиди сохни-дохни, Лангу святого поминай… — Кян добавил несколько слов, от которых девчонки радостно запищали, но тихо, чтобы старший брат не услышал и не прервал урок познания. — …О, вот ещё: «Здесь так холодно по сравне…», да ты что! Я, по-твоему, не знаком с географией и не знаю, что в твоей Канаде холодно?! Ну да, конечно… «...По сравнению с Японией». Вау, просто вау, Ланга, хороший мой, я вот бы в жизни своей не догадался, что в Японии теплее, чем в Северной Америке! Конечно, злился Рэки не долго, потому что долго злиться это сложный и трудный процесс, и ко второму дню он уже смирился. Ходил, как в воду опущенный, если так можно описать его состояние. Юноша только-только не начал устраивать забастовки. Всё-таки, он же сильный. Он же справится. Какая-то там неделя, подумаешь! Подумаешь. И столько себе навыдумываешь, что потом уснуть не можешь, часами жалея себя, обижаясь на ни в чем не повинного Лангу и сетуя, что этот Новый Год получится на редкость унылым. Рэки не привык, чтобы там, где он, была унылость. Мышь ещё ни разу не вешалась в его присутствии, но тут явно завсегда работавшая схема счастья дала трещину.

***

31 декабря. И знаете, что это значит? Это значит, что Ланга тот ещё предатель. И врёт как дышит. И Доширак остывший на уши Рэки понавешивал. Он так и не приехал. Рыжий с утра носился по дому, выискивая праздничную одежду для встречи друга-или-больше-чем-друга, но от того ни привета, ни ответа… Телефон вне зоны действия сети, а мозг у этого канадца ещё дальше. Если он вообще есть. Каян смирился. Смирился с тем, что, видимо, увидит Хасегаву не раньше начала школьных занятий. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Не больно то и хотелось, честно говоря. Хотелось и очень, более честно говоря. Но Рэки любил приврать, так что ошибкой это не стало. — А нам все равно, а нам все равно! Мне и без Ланги хорошо! — болтая ногами на кровати напевает Рэки, сжимая в руках новогоднюю шапочку с помпоном на конце. Вот-вот, нам и без этого Ланги хорошо живётся. — Рэки, иди к столу! Новый год через двадцать минут, а ты сидишь в комнате один! — раздается откуда-то из недр дома голос матери. А ему может и одному хорошо. Страдать в одиночестве всегда приятно. Особенно, когда ты ленивая туша, потерявшая смысл жизни наравне со вторым носком. — Да-а, сейчас приду, ма, — кричит Рэки, и он сам, и его матушка в курсе, что это не так. Никуда он не придет, ни сейчас, ни потом. Но попытаться стоило. Девятнадцать минут. Восемнадцать минут. Что он успел за этот год? Какие ощущения от прошедшего года? Что запомнилось? Рэки не любит жить прошлым, да и вообще вспоминать прошлое. Прошлое на то и прошло, что бы его забыть. Но сейчас, усилием воли заставляя себя отвлечься от унылых размышлениях, куда же все-таки запропастились носок и смысл его жизни, Каян мельком прокрутил в памяти прошедший годок. Там лидировал Ланга. Он вытеснил собой экзамены, покупку скейта, новую работу, абсолютно всё. Один Хасегава. Это же не справедливо. Слишком много места отнял у сердца Рэки этот человек, с эмоциональным диапазоном карандаша. Хоть бы под процент отдавал. Двенадцать минут. Одиннадцать минут. Он же ещё ничего не успел в этом году, как можно начинать новый, если в старом так много недоделанного? Много не продолженных начинаний. Незаконченных продолжений. Не хочется даже думать, что Новый Год начнётся так. Без Ланги, в полутёмной комнате, с унылым расположением духа и без второго носка. Шесть минут. Пять минут. Почему он сидит тут один и страдает, как персонаж русской литературы, уставившись мёртвым взглядом в стену, а не за общим столом, смеётся с родственниками? Никто не знает. А точнее знает один такой Ланга, который взял, собака сутулая, и не приехал. Вот бы встряхнуть его как следует при встрече, и высказать всё, что Рэки о нём думает. Да. Или ещё лучше игнорировать его. Вот он подойдёт в школе весь такой печальный, с грустными глазками, будет просить прощения, а Рэки просто пройдёт мимо и всё. И даже не взглянет на него. Четыре минуты. А может ещё не всё потеряно, может стоит ещё побороться за позитивное начало года? Сесть к родным за стол, нацепить на голову эту глупую шапочку с помпоном. Смеяться, улыбаться, делать всё, чем занимаются обычные люди за четыре минуты до Нового Года. Три минуты. Времени всё меньше и меньше. Рэки никогда не любил время, оно старит, изменяет людей и не всегда в лучшую сторону. А ещё время умеет ползти настолько медленно, что тебе хочется отвесить ему здорового пинка, дабы ускорилось. А когда рядом был Ланга, то наоборот, долбанные часы носились по циферблату с такой скоростью, что Каян успевал только поздороваться, как уже темнело, и на телефон приходили сообщения от матери, что пора домой. А как может быть пора домой, если он сейчас находится в максимальной близости к Ланге?! Две минуты. Чем быстрее пройдут эти две минуты, тем быстрее наступит Новый Год. А вдруг… А вдруг ничего не изменится? Вдруг Рэки не почувствует, как всё вокруг переродилось, перевалившись в новую цифру года? Вдруг всё останется прежним? И Каян останется прежним. Или он один-единственный не ощутит прихода чего-то нового, незапятнанного? Так и останется погрязшим в унылом существовании. Звонок в дверь. — Кого могло занести к нам в такое время? — раздаётся растерянный голос мамы из глубины дома. Сердце Каяна трепыхнулось и затихло. Кого он обманывает? Наверняка соседи, поздравлять пришли. За две минуты до праздника. — Я открою! — хоть как-то пытаясь развеять ауру своего личного террариума злобы, крикнул Рэки, срываясь с кровати, сжимая в руках шапку. Замки не поддаются подрагивающим от нетерпения рукам. Вдруг, это всё-таки… Так, даже не думай об этом. Не смей. А если… Если загадать желание? Желания же исполняются в Новый Год, да? «Хочу, чтобы там был Ланга!». Дверь легко распахнулась, впуская в квартиру холодный вихрь снега и ветра. Перед глазами чёрное небо в тысячах звёзд и… И Ланга. Стоял в чём приехал из аэропорта, только без огромного чемодана вещей. На лице извиняющаяся улыбка, а в глазах плещется нечто, сродное счастью. — Ох чёрт, — выдохнул Рэки, покачнувшись на пороге дома и покрепче схватился рукой за косяк, широко распахнув янтарные глаза. Хасегава никогда не выдерживал его взгляда. Он слишком пронзительный, размораживающий лёд и стены, которые были неумело воздвигнуты от подобных вторжений. Ланга. Ланга. Ланга. Его Ланга. Приехал, не соврал, не обманул. Приехал! Хасегава неуверенно улыбнулся чуть шире, втягивая голову в плечи и расставляя руки в сторону, жестом приглашая обняться. Каян словно очнулся от оцепенения и с радостным воплем ринулся в его объятия, исполнив такой прыжок с места, что позвоночник Сноу где-то в глубине обиженно скрипнул, обещая, что это ещё зачтётся некоторым. — Ланга! — вопит Рэки, повисая всем телом на шее парня и поджимая ноги, отчего вышеупомянутый накренился вперёд. Нелепая попытка завязать с катанием на скейте посредством объятий с другом-нифига-уже-не-другом. Хасегава сжимает в руках теплоё тело друга в домашней растянутой футболке и сердце взлетает куда-то выше, чем Гагарин со своей первой попыткой. В голове приятный розовый туман и то, что все любят называть приятной пустотой. Лол, как пустота может быть приятной? Это уже не пустота, а нечто вопящее-кричащее-поющее одновременно. — Ты приехал! — выдыхает Каян, прижимаясь лбом к плечу друга. Одна минута. — Конечно приехал, я же поклялся тебе, — улыбается Ланга, опуская голову и встречаясь глазами со взором напротив. На Новый Год чудеса обязаны случаться. В любом случае, в этом убежден Рэки. А если так думает Рэки, значит и Ланга тоже. Поэтому Хасегава решается на что-то более существенное, чем объятия. А потом он готов терпеть всё что угодно. Начиная от просто избегания до открытой неприязни. Сейчас для него нет преград. Он ничего не боится. Прямо как в экстазе от скейтбординга. Ланга наклоняется к счастливому другу, подцепляет пальцами его за подбородок, поднимая рыжую голову на себя и заглядывает в глаза, словно спрашивая разрешения. Вместо ответа, Каян усмехается кончиками губ и опускает веки, встав на носочки и закинув руки на шею Ланги, втягивая того в поцелуй. Раздался визг салютов — наступил Новый Год. Хасегава крепко сжал двумя руками талию уже-не-друга, отпуская его подбородок и позволяя наклонить голову в бок, жадно вгрызаясь в мягкие влажные губы напротив. Из дома за спиной Рэки послышалась музыка и смех. Топот маленьких ножек и всеобщий визг. Словно включили сирену безопасности по всему городу. Но за взрывами салютов, радостными криками соседей и громко стучащим сердцем ничего не было слышно. Для парней существовали в тот момент только они сами. Ланга отстранился, по-дурацки улыбаясь и часто моргая пушистыми ресницами, разглядывая лицо напротив. Он запомнил его до мельчайших подробностей. Каждую ямочку от улыбки, прищур глаз, когда Каян улыбается. Рэки счастливо растянул покрасневшие губы в улыбке в ответ, обнажая ровные жемчужные зубы и, смешно сморщив нос, произнёс: — Ты не умеешь целоваться Ланга. Но я тебя обязательно научу! — после этой фразы мозг Хасегавы отказывался соображать, потому что когда тебе говорят нечто подобное сладким, растягивающим гласные голосом Рэки — тело снисходит до, скорей, животных инстинктов, чем до умственной работы. — Я буду очень прилежным учеником, — порывисто обещает Сноу, зарываясь руками в пушистые рыжие волосы и снова притягивая к себе Каяна.

— С Новым Годом, Ланга...