Последняя Осень

      Приходить в сознание вновь было тяжело и в какой-то степени больно, рёбра сдавливало от боли в лёгких, наверное ещё не до конца отошли от дыма и смога, которыми были переполнены какое-то время назад. Элизабет понадобилось минут пятнадцать, дабы просто открыть глаза, и перед ними вновь предстал вид, что ещё не успел забыться. Палатка Луизы. Учёная видимо вновь взяла на себя ответственность за то чтобы подлатать, попавшего в очередную передрягу, капитана. Более или менее придя в себя, на что потребовалось приличное количество времени, темноволосая осторожно села на импровизированной кровати, осматривая себя. Множество ссадин, синяков и царапин гордо украшали её тело, заклеенные пластырями, обработанные мазью или те что, были посерьёзнее, перевязанные бинтом. В голове девушки мгновенно проскользнуло несколько мыслей, что она вновь причиняет учёной неудобства и лишь притягивает неудачи, а потом голос, что уже больше не был похож на её собственный всё так же прозвучал в голове. Он был максимально знаком, но одновременно так далёк, словно это говорил очередной прохожий на улице, скандирующий новую акцию или продукцию. — За мерзкой жалостью к себе ты даже не подумала о том, что стало с тем парнем. Это слабость Элизабет, просто признай, что ты погубишь каждого кто доверился тебе сейчас. Как погубила и того шахтёра... Девушка совершенно не понимала что происходит, откуда исходит голос? Понятно было только одно – за стенами брезента ночь и единственное спасение это керосиновая лампа, в метре от неё. Паника потихоньку захватывала разум, дышать становилось тяжелее. Снаружи то и дело были слышны уханье сов, порывы ветра и шум ливня. Всё сводилось к шторму, однако почему, если ветер так завывает, то палатка даже не шелохнулась? Вопросы всё копились, а вот ответов не появлялось от слова совсем. Бета попыталась вскочить с постели и, по ощущениям, влетела в бетонную стену. Это точно не может быть реальностью, так ведь? Где все, если там шторм? Тем временем, словно камни, капли воды били по крыше палатки, будто в них пылала жажда мести и ненависти к тому, кто сидит внутри. Полотно, отделяющее улицу и тёмноволосую, аккуратно приоткрылось, показывая полную пустоту. Буквально пустоту, тьма не могла быть настолько густой, правда?... — Где же твоя гордость? Где твоя самоуверенность, дорогая? Почему я вижу на лице лишь гримасу ужаса? – в новообразовавшимся проходе появилась странная фигура. Мозг капитана и без того давал сбой, однако источник голоса окончательно убил всю деятельность органа. Голос мужской, до боли знакомый, а очертания фигуры были женственными. Потихоньку картина начинала проясняться – образ с которого текла вода, хоть выжимай, почти идентично повторял Элизабет, начиная от самой внешности, заканчивая манерой ходьбы и стойки. Клон, если так можно выразиться, медленно вошёл в помещение. Теперь абсолютно точно – перед израненной Бетой стояла её же копия, точь в точь. Раны, шрамы, черты лица, каждый элемент внешности был не то что похож, а выглядел со стороны даже качественнее самой девушки. Что же, прости Господь, происходит? Близнец ехидно улыбнулась и присела напротив своего оригинала. Или напротив копии?... — Позволь мне кое-что прояснить для тебя, сестричка. В данный момент мы находимся внутри твоего подсознания , удивительное место, не так ли? Меня поражает лишь то, почему именно палатка Луизы. Неужели, у тебя есть к ней какие либо чувства? – голос постепенно становился выше, подражая тому, как говорила сама Элизабет. После небольшого смешка, клон продолжил. — Продолжим. Я – твоё нутро, только отрицательное. Весь гнев, ненависть, грусть и обида, это буквально течёт во мне. Жаль, ты не замечала меня раньше, списывая мои слова на "показалось" или "послышалось". Как долго моя сущность ждала личной встречи с тобой, не представляешь, ах. Прости, но на этом всё, держать тебя так долго, внутри себя же, всё ещё не в моих силах. Пора просыпаться. После этих слов, фигура растворилась в воздухе, оставляя чёрно-фиолетовый пепел. Сказать, что голубоглазая была в шоке, значит ничего не сказать. Да уж, на усвоение всей информации и ситуации в целом необходимо было мало что час-другой, скорее неделя или месяц. И что значит это.. пора просыпаться? Но почему же Элизабет всё ещё тут? Не успев додумать вопрос, обоняние почувствовало запах, крайне похожий на тот, что был от взрыва в шахте. И ладно бы, велика вероятность что это просто мозг проигрывает старые события, однако как бы не так. Повернув голову в сторону лампы, в глазах юного инженера возник язык пламени вне прибора. Обхватывая стол, потом и одежду, словно по линии горючего топлива огонь шёл за пределы палатки, освещая ту самую пустоту, что была обманчива ещё с самого начала. В единственном месте, откуда на неё можно было взглянуть возникли знакомые лица людей. Дерек, Луиза, мать, Альфред и ещё куча других людей безжизненно смотрели на Бету. Смотрели так, словно видели вместо девушки кусок сочного стейка, при условии что не ели более пары недель. Страх забил всеми возможными способами. Причём, выглядела толпа не самым лучшим образом – у кого то не было конечностей, а остатки висели на тоненьких нитях плоти и мышц. Другие заживо гнили. Выедающих глаза и щёки личинок можно было увидеть невооруженным глазом. От запаха хотелось сбежать как можно скорее, а рвотные позывы только подтверждали это. Стоило всем, кто стоял за границей палатки, сделать первое и мизерное движение в сторону Маунт, как толпа вспыхнула, как показалось жертве, божественным огнём. К отвратительному запаху гнили прибавился запах жжёной плоти, которая кусками обваливалась с тел голодающих. Дорисовывали адскую картину вопли боли и попытки мертвечины спастись, срывая с себя горящее мясо, мышцы и насекомых. Последние явно были недовольны что их ужин прерывают, однако послушно разлетелись в неизвестность. Последней каплей для Элизабет стало её же имя, которое выкрикнул один из трупов. И ладно бы выкрикнул, но не простым же, человеческим голосом! Девушка почувствовала касание по плечу позади, и обернувшись, её ослепил ярчайший белый свет...