Злишься?

—Злишься? Брок сглатывает и трёт-царапает предплечье. Эпидотовый взгляд прожигает насквозь. Густые тени и спадающая на лицо чёлка не дают рассмотреть, но мужчина знает, Джек сейчас хмурится и поджимает губы. —Тебе лучше знать. Голос полон усталого спокойствия, что звучит непривычно ровно, а взгляд будто теряет фокусировку, расползаясь в пространстве. Роллинс пусто пожимает плечами, чуть встряхнув головой, ещё сильнее встрёпывая волосы. Горло сдавливает так, что дышать становится тяжело и больно. —Мне жаль. Джек вздыхает, неустойчивой тенью исчезая из поля зрения. Жёстким гранями костей через мгновение опускается на плечо тяжёлая голова. Ровное дыхание щекочет обнажённую шею. В глотку забивается-налипает горелая острая пыль. Из тьмы на миг выступают шипы обломанной арматуры, резкие разломы бетонного крошева и очертания безжизненных человеческих тел. С плеча по бицепсу к дрожащим пальцам медленно сползают вязкие дорожки. Чужое дыхание начинает булькающе хрипеть, отскакивая брызгами водянисто-металлической пены. Рамлоу рывком садится на больничной койке, вырвав, кажется, иглу катетера из руки. По повязкам, с трудом удерживающим ошмётки слезающей кожи, продолжает расползаться ядовито отдающее гноем и мертвечиной пятно.