Кросс чрез стаз

Аваро туго затянул шнурки ботинок и заправил их как можно глубже. Играть в поддавки он не собирался. "Вам придётся попотеть ради такого свежего мяска". Он презрительно плюнул на обочину. Как ни старался, успокоиться не получалось. Дрожать заставлял не столько страх, сколько безумный азарт, смешанный с беспочвенной яростью. "Скорей бы старт. Ждать невыносимо. Тело рвётся вперёд, а мозги буксуют". Вспомнился Трошпар. Чувствовал ли он что-то подобное? Он явно хотел жить. Утешало лишь то, что мать наконец смирилась, не стала душить слезами. Утром она пообещала чтить Аваро так же, как чтила все эти годы отца, но наблюдать за гонкой отказалась. Сигнальным поставили главаря четвёрки, выманивавшей Трошпа. Бугай не меньше других был удивлён выбором мишени: на его памяти охота велась только на старых и слабых отшельников. Когда же дело коснулось парня младше его самого, к тому же по всем пунктам угодного, растерял дежурный запал. Аваро избегал смотреть в глаза фосцам. Жажда плоти легко читалась в улюлюкающих и шипящих звуках, которые они издавали. Лишь вождь сохранял привычное обличье и ободряюще сжимал плечо парня. — Сегодня ты обретёшь вечность. Мы переварим тебя так же, как переварили отцов, так, как переварят нас дети, а тех внуки. "Не проверяет ли он, часом, жёсткость моих мышц?" — предположил про себя Аваро и ухмыльнулся. "Это всё очень забавно, если представить, что происходит не со мной. Так и буду думать. Это не я. Это лишь сосуд. Я такой же погонщик, я часть племени, я догоняю". В первых рядах он увидел лицо своего главного конкурента во всех забегах. "А ведь пару раз ему удавалось меня обогнать. Не опозориться бы напоследок". Церемония затягивалась. Как оказалось, мало кто из жителей сразу поверил новости. Большинство спохватилось в последний момент, но и те, и другие загорелись поучаствовать. Жертвовали собой нечасто: старшие не насчитали и десятка раз на своём веку, но каждый чётко отпечатался в их памяти. Аваро знал, что сначала его погонят по дороге, после — через поле, за которым река. Если поплывет — окружат на лодках, проткнут гарпунами. Чаще добыча бежит вдоль берега, утыкается в излучину, и там её настигают. В детстве, когда ещё не мог в неё влиться, Аваро развлекался, наблюдая с пригорка за толпой: она глупа даже по меркам ребёнка, маршрут предсказуем и повторяется из раза в раз. "А вдруг мне хватит скорости безнаказанно свернуть от них к другому полю, за которым лес? Так намного интереснее. На незнакомом маршруте, тем более через дебри, они наверняка замедлятся. Долг жертвы я выполнил. Пусть выполнят долг охотника и как следует поработают. Моя гонка должна быть незабываемой". А всё-таки лес был очень далеко, их разделяло не меньше часа бега. Доброволец не сомневался в своих ногах или лёгких, но боялся, что за столь долгое время план раскусят и захватят его в кольцо. Знать бы ещё, что за лесом. Он всегда казался бесконечным — заплутать ничего не стоило. Старожилы отвечали, что дальше поля да деревни в пару домов с буйными обитателями — точно как здесь. Подтянулась последняя семья. Знак готовности был подан. Вождь медленно вскинул руки, зловеще улыбнулся и синхронно с сигнальным скрестил пальцы. Гонка началась. Жертву от толпы отделяло метров десять, не больше. Оттолкнулся Аваро неудачно: нога слишком сильно уехала назад на мелком гравии. Послышался довольный смешок. Он знал, что нельзя оборачиваться, пока не удастся сменить направление; летел со всей возможной прытью, но казался себе жалкой улиткой. В тренировочных забегах Аваро всегда чувствовал, где соперник, и это помогало понять, когда кидать все силы на разгон, а когда можно дать ногам отдохнуть. Юноша стал прислушиваться к рокоту толпы, но звуки по-прежнему оглушали, словно ему вопили прямо в ухо. Нужно было тщательно продумать резкий поворот — неверный угол грозил столкновением с левым флангом преследователей. Всё детство он бегал на дальние дистанции, бегал на время, бегал часами напролёт, но сегодня вера в мощь тела его покинула. Бежать под одобрительные возгласы "давай, поднажми" куда легче, чем что под хищное рычание. Что одна воля против сотни? Преследуемый обозначил себе одинокое дерево впереди как точку, после которой нужно сменить курс. Это был единственный способ преодолеть страх совершить непоправимую оплошность: просто сделать, а дальше будь что будет. Он поднажал в надежде оторваться и неудачно ступил на кочку. Подвёрнутая нога заныла, но снисхождения хозяина не удостоилась. Десять метров до дерева, пять метров, один... Вот он пронёсся мимо. Дерево осталось далеко позади, а он всё так же летел по прямой. "Рандо! Сейчас!" Аваро продолжал бежать к реке. С ногами творилось странное — ими будто командовал кого-то другой. "Вот почему жертвы действуют так бестолково! Чем дольше тебя гонят вперёд, тем тяжелее отклониться хоть на деление циферблата". Он рискнул оглянуться назад — загонщики бежали разрозненным строем. Плотный костяк ещё даже не приблизился к дереву, пара охотников вырвалась чуть вперёд и пыталась зажать его с боков. Лишь главный конкурент Аваро во всех забегах — Энвио — был в трёх метрах и тщетно пытался сократить разрыв. "Это удачный момент. Другого не будет. Пусть даже он меня настигнет, пусть повалит на землю. Но он один, с одним я совладаю. Ударю так сильно, что не встанет. Я успею". Он не дал себе опомниться. Страх отступил перед созревшим планом. Два соседних поля разделяла поросль высотой всего по пояс, но густая и колючая. Уже поворачивая в её сторону, Аваро осознал, что перемахнуть в прыжке не выйдет. "Перелезать секунд пять, если себя не щадить. На повороте Энвио считал ворон, но теперь он в полной готовности. Драки не избежать". Соперник подотстал и что-то кричал вслед, но слова доносились неразборчиво. Перед кустами Аваро пришлось остановиться. Он резким движением отогнул ветки, перевалился корпусом на другую сторону и принялся подтягивать ноги. Развязавшиеся шнурки предательски обвились вокруг шипастых побегов — беглец дёргал и гнул со всей силы, но гибкая молодая поросль отказывалась ломаться. "Это конец! Без ботинок далеко не убежишь. Распутывать нет времени. Какая нелепица, какой позор!" — пронзали отчаянные мысли. Энвио нагнал жертву и схватил за торчащую ногу, но как-то слабо и нехотя. — Что ты делаешь? Я думал, это добровольный забег. Тебя заставили? — Отпусти сейчас же, дубина! — Аваро попытался врезать загонщику второй ногой по челюсти, но длины шнурка на пируэт не хватило. Энвио лишь сочувственно улыбнулся. — Прошу, отпусти, они вот-вот будут здесь! Я же самый быстрый! Этот забег не должен быть таким, как все прочие! Позволь мне запомниться, — голос Аваро звучал настолько плаксиво и жалко, что он исполнился ненависти к себе. Энвио наступил на ветку, удерживавшую добычу, и, покраснев от натуги, сломал пополам. — Но ты тоже запомни: теперь я самый быстрый. Аваро тут же вскочил, кивнул и резво понёсся через поле, а Энвио всё стоял, в растерянности наблюдая, как тот стремительно приближается к линии горизонта. Живая изгородь надолго задержала охотников. Аваро видел вдали лишь пару силуэтов и позволил себе сбавить темп. Нестерпимо ныло в боку, тупая боль терзала подвёрнутую стопу, об череп словно бился изнутри десяток мотыльков. "Ещё шаг, ещё, ещё один маленький шажок". Лес уже маячил перед ним, предлагая уйму возможностей: залезть на дерево, забиться в покинутую нору, скрыться в чаще или ступать дальше в неизвестность. Но был ли в этом смысл? Он затеял гонку не для того, чтобы осрамить себя и свой род. "Без воды придётся совсем туго. Где я найду её в лесу? Когда же, когда мне сдаться? Ночью? К утру? Отдохнуть в ожидании следующей погони? Просто выйти к ним на растерзание? Да ни за что! Нужно вымотать их. Но я вымотаю и себя. Умру, как лошадь в мыле". Троп в лесу не было — никто не ходил здесь, и деревья беспрепятственно топорщились во все стороны, свиваясь ветвями. Аваро пригнулся и первые двести метров пытался бежать, выписывая зигзаги. Как оказалось, напрасно: следов на покрытом листьями мхе не оставалось. Он ещё слышал окрики загонщиков, но никакого хруста и постороннего шелеста. Сообразив, что двигаться бесшумно важнее, Аваро перешёл на осторожный шаг. Он брёл и брёл. Ни малейшего просвета, ни единой полянки. Срывал и грыз сочные травинки в надежде, что это поможет усмирить жажду. Чуть не наступив на змею незнакомого окраса, беглец отпрыгнул в ужасе, но затем тихо посмеялся над собой. "Чего тебе бояться, дурачок?" Он не знал, сколько прошло времени, лес казался бесконечно повторяющимся. Мучительная жажда затмила боль в теле. "Может, я хожу кругами? Так хорошо запутывал следы, что сам запутался". Деревья выглядели совершенно одинаковыми — глазу не за что зацепиться. "Что ж, пусть лес решит мою судьбу. Я слишком устал". Остановился, прислушался. "Вроде ничего, даже странно. Их там полсотни, а так тихо. А это что..." Раздался лязгающий звук — слабый, едва уловимый. Что-то металлическое. Звук повторялся через разные промежутки, но следовал особому ритму. Так и не поняв его природу, парень поплёлся вперёд. Листья колыхались, срывались и били по лицу, лезли за шиворот. "Точно! Звук возникает при порывах ветра. Поблизости должно быть рукотворное строение, что-то вроде заброшенного дома лесника с флюгером". Лязг становился громче, а лес мало-помалу расступался. Аваро вышел на широкую мостовую, по которой запросто могла проехать телега, а то и две, только совсем недолго. Длиной дорога была метров пятнадцать и обрывалась идеально ровными линиями, будто её аккуратно отрезали ножницами с обеих сторон. Вдоль проходила одинокая, местами покосившаяся, но высокая стенка забора. С одного из колышков свисало блестящее лошадиное стремя — оно-то и зазывало Аваро. В десяти метрах за забором лес продолжался, становясь ещё гуще и непроходимее. "Хмм, откуда стремя? Верхом по этому лесу не продраться". Но его внимание уже целиком поглотила дверь. Не калитка, которую ждёшь увидеть при любом заборе, а именно высоченная массивная дверь. Краска местами облупилась, но всё ещё привлекала взгляд ярчайшей лазурью посреди желтеющей глуши. На древесном полотне были искусно вырезаны диковинные узоры. Начертать их человек мог разве что с закрытыми глазами: напрочь отсутствовали понятные разуму симметрия, повторяемость, соразмерность, и в то же время линии были плавными, скруглёнными и выверенными. Некое сходство прослеживалось только между ближайшими друг к другу завитками, далее оно размывалось так постепенно, что выявить начало и конец трансформации казалось невозможным. Аваро не удержался и потянул дверь на себя. Она легко поддалась, даже не скрипнув петлями. Парень застыл в смятении и вмиг позабыл о гонке: за дверью шёл снег.