Часть 22
2 июля 2022 г., 05:07
Раннее утро свободного дня перед концертом было на редкость солнечным. Никаких тренировок и соревнований. Но привычка рано вставать и сегодня подняла Акину ни свет ни заря. Она переоделась, привела себя в порядок и спустилась вниз. Дом встретил её тишиной. Даже на кухне никого не было.
«Непорядок. Тоже мне расслабились», — подумала Акина, поднимаясь наверх.
— Доброе утро, — возвестила она, бесцеремонно врываясь в комнату брата. Парень, как и ожидалось, мирно спал и вставать в ближайшее время не планировал.
— Подъём, лежебока, — не отставала она, запрыгнув на его кровать.
Хару нехотя открыл глаза.
— Аки, садистка мелкая, сегодня выходной, дай поспать, — пробурчал он, отворачиваясь от назойливой сестры.
— Хрен тебе, а ну марш на пробежку, — строго заявила она, расталкивая его, и вовремя ретировалась из комнаты, так как ей вслед полетела подушка.
Акина отправилась дальше причинять добро и наносить справедливость, подойдя к комнате Хаку, коротко постучалась и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь его комнаты.
— Проснись, нас обокрали! — громко сказала она.
Хаку вскочил как ошпаренный.
— Как?! — недоуменно произнес он, но по смеху девушки понял, что та пошутила. Однако сон как рукой сняло.
— Вставай, нас ждут великие дела, — произнесла она и удалилась. Хаку ничего не оставалось, как окончательно проснуться и встать с постели.
Подойдя к дверям комнаты Саске, она отчетливо постучала и, не дождавшись ответа, предупредив, что заходит, открыла дверь. В комнате Учихи-младшего она ни разу не была, поэтому прямо с порога в глаза бросился идеальный порядок. Не было разбросанных или сложенных второпях вещей. На письменном столе стояла только стойка с канцелярскими предметами и пара книг. Всё как будто было на своих местах, и нигде не было и пылинки. Идеально разглаженное, словно отутюженное, покрывало на кровати оставляло впечатление, что к нему и не притронулись.
«Надо же, куда же он мог запропаститься в такую рань», — удивилась девушка.
«Ваше величество, прошу прощения за беспокойство. Позвольте нижайше сообщить вам, что уже утро», — мысленно репетировала она свою пламенную речь перед тем, как постучать в дверь комнаты Итачи, но ответом и в этот раз ей было молчание.
«Да что ж такое, они что, оба куда-то свалили? Если и в этот раз в синяках явятся, забинтую так, что мумия египетская обзавидуется», — начинала злиться Акина.
Мы с тобой не так давно знакомы, но за это короткое время ты стала для меня невероятно близким и родным человеком.
Ты именно тот человек, с которым мне не нужны никакие маски, я могу с легкостью быть самим собой.
Как выразить то, что я чувствую, глядя в твои невероятные глаза?
Он раздраженно скомкал очередной исписанный лист и отправил его в урну. В его комнату вошел Саске.
— О, вижу, творческий процесс в самом разгаре, — заметил он, увидев гору скомканной бумаги около полной урны.
— Не думал, что это будет так сложно, — отозвался Итачи.
— Ты уже придумал, как будешь букет вручать? — задал Саске резонный вопрос. Итачи отрицательно покачал головой.
— Тут нужна тактика и стратегия. Я отвлеку её, а ты занесешь букет в её комнату, только не вноси его в дом, чтобы никто другой не увидел, — посоветовал Саске.
— Предлагаешь мне лазить по окнам собственного дома? — недоверчиво произнес Итачи.
— А кому сейчас легко, — усмехнулся Учиха-младший, — и лучше, если она не сразу его обнаружит. Тут надо будет немного схитрить.
Спустившись вниз, Саске с удивлением уставился на Хаку, который сидел в гостиной, и его волосы были заплетены в замысловатую прическу со множеством мелких косичек. Положение Итачи в этом отношении было шатким. Если она узнает о влечении к ней его брата, ходить ему с какими-нибудь косичками или хвостиками. Представив эту картину, Саске стало не по себе.
Увидев друга в столь плачевном состоянии, Хару разразился гневной тирадой, напав на сестру.
— Аки, ну сколько можно над Хаку издеваться!
— Да ладно. Он не возражал, — ответила девушка.
— Знаю я твоё, не возражал. Измором взяла. Не подумала, что это может ему не нравиться, — резко отозвался Хару.
— Он бы сказал, если бы ему это было неприятно, — аргументировала девушка.
— Пожалуйста, не ссорьтесь, — тихо произнес Хаку, пытаясь остановить их.
— Сколько можно позволять ей ездить у себя на шее? — раздражительно отозвался Хару, сидя в комнате Хаку и помогая ему расплетать кучу косичек, вынимать шпильки. Хаку только тяжело вздыхал и виновато посматривал на друга.
— Послал бы раз куда подальше, она бы и отстала, — продолжал Тибо-старший.
— Не могу, обидится же, — ответил Хаку.
— А ходить как идиот можешь, — разозлился Хару.
Длинные волосы брюнета после косичек вились мелкой волной, и он виновато поплелся в душ выпрямлять это безобразие.
Завтрак прошёл в спокойной обстановке. Однако напряжение между Хару и Итачи уже чувствовалось отчетливо, и Учиха решил всё-таки поговорить с парнем. После завтрака он пригласил его выйти в сад.
— Чего надо? — резко поинтересовался Хару, когда они вошли в беседку.
— Между нами возникли кое-какие разногласия. Я думаю, настала пора их решить, — ответил Итачи.
— Это твоя проблема. Я-то тут при чем, — отмахнулся Тибо.
— Может, ты и прав. Я дал повод думать о себе плохо, но это, скорее всего, оттого, что мы мало общались и между нами нет достаточного взаимопонимания, — говорил Итачи.
— Да уж, ты явно не горел желанием общаться с отщепенцами не из твоего клана, — язвительно отозвался Хару.
— И в этом моя ошибка, которую я хочу исправить, — говорил Итачи.
— И начал с того, что стал доставать мою сестру, — не унимался Хару, настроенный явно враждебно. Они сидели друг напротив друга и Тибо прожигал Учиху разъярённым взглядом.
— Уверяю тебя, я не намерен был вредить Акине. Ты просто не так меня понял, — в очередной раз попытался объясниться Итачи.
— Неправильно понял твои к ней приставания? Захотел поразвлечься - найди другую дуру. Желающих найдется хоть отбавляй. Своей барышни стало мало или на свежатинку потянуло... — язвительно отозвался Хару.
— Замолчи, — тихо произнес Итачи, когда терпение выслушивать поток обвинений иссякло.
— Мы, конечно, благодарны тебе за то, что ты благосклонно позволил жить в своем квартале, но лизать тебе одно место и расплачиваться сестрой я не намерен, — продолжал Хару, не меняя тона.
— Замолчи! — повысил голос Итачи и наткнулся на яростный взгляд Тибо.
— Я уже говорил раз, повторю ещё раз: обидишь — пощады не жди, — сказал он, вставая со скамьи и направляясь к выходу из беседки, но был грубо остановлен Итачи. Тот схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом, и припер к косяку.
— Какой же ты всё-таки упрямый. Я же хотел помириться. Ты же слова не дал сказать. Ты и представить не можешь, что твоя сестра значит для меня. Я готов жизнью ради неё пожертвовать, — с горячностью говорил Итачи. Но холодный взгляд потемневших от гнева изумрудных глаз оставался безучастным.
— Что мне сделать, чтобы ты мне поверил, — продолжал Итачи.
— Оставь её в покое, — коротко ответил Хару.
— Если бы я мог... — тихо, с сожалением произнес Итачи.
— Что-то подобное я и ожидал. А что будет после того, как ты добьешься своего и она тебе наскучит, — говорил Хару, убирая его руку со своего плеча.
— Ты не понимаешь. Я ничего не требую. Быть с ней рядом, заботиться и поддерживать — разве это преступление? — говорил Учиха-старший.
— А взамен... — сказал Хару, испытующе глядя на него.
— Не утрируй. Я сказал только то, что хотел сказать. Прости, если моё поведение навело тебя на плохие мысли, только не смотри на меня как на врага. Я ни тебе, ни Акине не враг, — убеждал он парня.
— Чаще всего так и бывает, — ответил Хару и отвел взгляд.
— Так дай мне возможность доказать обратное, — настаивал Учиха, ощутив, что всё-таки смог пробить брешь в его обороне.
— Посмотрим, — тихо произнес Хару, успокоившись, и вышел из беседки.
После их возвращения все собрались в гостиной обсудить план мероприятий на сегодня.
— У кого какие предложения? — поинтересовался Итачи.
— Ну, можно сходить на ярмарку. Там всякие мероприятия, аттракционы, будет весело, — предложил Хаку.
— Я в библиотеку, — вставила Акина.
— Ага, разбежалась, куда мы, туда и ты, — возразил Хару.
— С чего бы это, — вспылила девушка. Перспектива таскаться везде за парнями её не прельщала.
— С того, что я так сказал, — тоном, не терпящим возражений, ответил Хару.
— Я согласен с Хару. Тебе пока не следует ходить одной. Но я могу после сходить с тобой в библиотеку, — предложил Итачи.
На том и порешили.
* * *
Он снова был в пустом помещении, скорее всего располагавшемся под землёй. — Жизнь человека определяется тем, что он считает истинным и правильным. Реальность может оказаться лишь миражом. Но, быть может, люди живут в мире собственных иллюзий. Как ты считаешь? А когда-то ты считал меня добрым и заботливым братом, — говорил он, и его слова эхом отражались от каменных стен. — Когда это произошло, я ещё был ребенком и убеждал себя, что всё это всего лишь ночной кошмар. Но теперь мои глаза не те, что раньше. Этот шаринган способен видеть сквозь твоё гендзюцу, — уверенно сказал юноша, стоящий напротив, и злобой сверкнули его черные глаза. — Значит, мы можем наконец начать драться всерьёз. Неужели ты так и не смог убить лучшего друга? И, несмотря на это, пришел сюда, — чуть насмешливым тоном произнес он. — Здесь и сейчас я исполню свою мечту, — уверенно заявил его соперник. — К сожалению, твоя мечта так и останется мечтой, потому что ты не смог пробудить Мангекё Шаринган, — продолжал усмехаться он. — Неважно, какую иллюзию ты создашь своими глазами. Моя ненависть все равно воплотит мою мечту в реальность, — упрямо произнес юноша. И звон стали от встретившихся сюрикенов наполнил пустое каменное помещение.* * *
Итачи открыл глаза, услышав резкий стук в дверь. — Я вхожу! Кто не спря... — её фраза оборвалась на полуслове. Картина, которая предстала перед Акиной, заставила её замереть на месте. На кровати, заботливо укрытый одеялом, лежа к ней спиной, мирно спал Саске. — Мы что, куда-то опаздываем? — сонно потирая глаза, поинтересовался Итачи, сев на постели. Распущенные волосы укрывали обнаженные плечи Учихи-старшего. Акина переводила изумленный взгляд с одного брата на другого. Затем покинула его комнату, закрыв за собой дверь. «Нет, это ни в какие ворота...» — возмущённо думала она, спускаясь вниз. После её ухода Итачи перевел взгляд на спящего брата. «Я уже и забыл, как выглядит твой ненавидящий взгляд», — подумал он, вспоминая подробности странного сна, посмотрев на брата. Тот хмурился во сне, тяжело дыша, вздрагивал и судорожно сжимал кулаки. «Что же тебе снится, Саске...» — подумал Итачи, наблюдая за ним. Ему же в очередной раз снилась та битва, которую он считал величайшей ошибкой в своей жизни. Эйфория от того, что цель твоей жизни достигнута и ты наконец добился того, к чему стремился, быстро сменилась зияющей пустотой в сердце. И после того, как от воскрешенного запретной техникой Итачи он узнал, что его брат и весь его клан стали жертвами интриг в борьбе за власть в Конохе, море сожаления и отчаяния от потери единственного родного человека, павшего от его руки только потому, что он был ослеплен ненавистью и не захотел докапываться до сути происходящего, внезапно захлестнуло его душу. И когда его тело, не связанное техникой с погибшим мастером, рассыпалось прахом, он лишился и части своей души. Как будто что-то умерло в нем вместе с ним. Ошибка. Бывают ошибки, которых не исправить, бывают потери, которых не восполнить ни слезами, ни раскаяньем. И скорбь переросла в испепеляющую ненависть к тому месту, что лишило его всего, что ему было дорого, к Конохе. Но по прошествии времени Саске стал понимать, что сколько бы деревень он ни уничтожил и скольких людей ни убил, это не вернёт его теплый ласковый взгляд, не заставит снова почувствовать то прикосновение к своему лбу, на которое он так обижался в детстве, это не вернет Итачи. Месть ничего не создает, она только губит. Время лечит? Время лечит не всё. И он вернулся в Коноху, неся на себе бремя вины. Ведь сожаления могут пытать не хуже искусного палача. И день за днем он жил с этой пыткой, пока, возвращаясь с одной из миссий, открыв тяжелые ворота Конохи, не увидел его. Он стоял возле привратников и о чем-то разговаривал с Хакаши. Саске застыл, как громом пораженный, смотря на высокую фигуру в черном плаще с красными облаками. Стоял и смотрел, не отводя глаз, на того, кого считал мертвым. В тот момент он подумал, что это всего лишь игра его измученного воображения. Но Итачи обернулся, почувствовав на себе взгляд младшего брата. Тот самый теплый взгляд. На губах Итачи заиграла ласковая улыбка. — Саске, — произнес он. Как током прошибло тело Учихи-младшего, когда он услышал давно забытый звук его голоса. Взор стремительно застилала выступившая на глазах влага. Он медленно подошёл к Итачи и взял за полы черного плаща. Он не исчез, не рассыпался прахом, как плод его измученного воображения. И тут тот самый тычок в лоб как бы заставил его очнуться. Он здесь, рядом. На лице Саске появились мокрые извилистые дорожки от слёз. Неужели проведение наконец-то сжалилось над ним и дало второй шанс, шанс всё исправить и искупить свою вину. И для него было совершенно неважно, кем являлся его брат: плодом запретной техники, теневым клоном или продуктом генной инженерии. Главное, что он был рядом. Саске подошел ближе и, уткнувшись лицом в его плечо, дал волю слезам, накопившимся за это время в его израненном сердце. — Мой глупый брат, — тихо сказал Итачи, гладя его по непослушным волосам и вздрагивающим от тихих рыданий плечам. Он его кровь, его клан, его семья. И теперь всё будет по-другому, и он будет дорожить и оберегать свой второй шанс. «Теперь моя очередь тебя защищать, Итачи», — решил он тогда. После обследования, в том числе с использованием медицинских техник, на котором настояла Цунаде, выяснилось, что это действительно старший брат Саске. Но частичная амнезия насторожила принцессу слизней. Он совершенно не помнил той битвы и как ему удалось выжить. В данном случае Цунаде не исключала влияние на него техники воскрешения. Саске искренне надеялся и молил всех Богов, чтобы память к нему не вернулась никогда. И тот самый бой всё ещё снился ему в тревожных снах, который он променял бы на любой из самых жутких кошмаров. — Саске, — Итачи тронул за плечо спящего брата, и тот резко сел на постели, тяжело дыша, сонно оглядываясь по сторонам, сообразив, что находится не в своей комнате. — Плохой сон? — спросил Итачи. Саске не ответил. — Чего сам-то рано встал, сегодня никуда идти-то не надо, — немного смущенно произнес Саске, запуская пальцы в свою густую шевелюру. — Наше торнадо здесь уже побывало, так что придется вставать, — вздохнул Итачи, улыбаясь. Саске ответил теплой улыбкой. — Прости, не заметил, как заснул, — извинился Саске, выбираясь из постели брата. — Спасибо за разговор, — поблагодарил Итачи. — Пустяки, — отмахнулся Саске и направился к выходу. — Я люблю тебя, брат, — произнес Итачи, когда тот уже коснулся ручки двери. Его слова заставили на миг замереть, потом он покинул его комнату. «А я этого достоин?» — задавался вопросом Учиха-младший. Покинув комнату Итачи, Акина спустилась вниз. Хаку уже сидел на диване в гостиной, и на кухне шумел закипающий чайник. «Вот теперь всё на своих местах», — довольная, подумала она, с чувством выполненного долга. Она подошла к парню сзади и обвила руками за шею. Его распущенные волосы цвета воронова крыла с серебристыми бликами пахли какими-то цветами и травами. «Как же за ними надо ухаживать, чтобы они так шикарно выглядели», — изумилась Акина, любуясь их блеском. — Недоволен, что разбудила? — поинтересовалась она. — Нет. Ты правильно сделала. Раз дашь себе слабину, потом трудно будет восстановить режим, — ответил Хаку. — Если бы онии-чан думал так же, — с сожалением вздохнула девушка. — Хару это прекрасно понимает. Он просто дразнит тебя, — усмехнулся Юки. — Вредный он. Если бы он хоть немного был похож на тебя, — тихо произнесла она, запуская пальцы в его тяжёлые волосы, ощущая их шелковистость. Парень печально улыбнулся. Она не видела, как досада мелькнула в его шоколадного цвета глазах. — Давай с волосами помогу, — неожиданно предложила. — Нет, — ответил он, побледнев как полотно. Хаку прекрасно знал, что каждый раз с этих слов начиналась катастрофа для его волос. Ей нравилось возиться с их тяжелыми прядями и экспериментировать, пробуя на нем разные прически. Только потом он, чуть не плача, расплетал её художества. — Ну пожалуйста, — не отставало стихийное бедствие. — Нет, — как можно решительнее, ответил Хаку и ретировался на кухню для того, чтобы снять с огня чайник и заварить чай, но это его не спасло. — Ну, Хаку, ты меня любишь? — поинтересовалась девушка, активно хлопая ресницами. Вопрос застал парня врасплох. Мурашки побежали по его спине. Хаку почувствовал, как его лицо заливается румянцем. — Люблю, — тихо признался Юки, пряча взгляд. — Отлично. Я тут в журнале одну прическу видела... — начала она. Парень побледнел, сообразив, что его попросту поймали на слове. — Ты... ты это специально... Так нечестно, — всерьёз обиделся Хаку. — Зато по-королевски. Здесь или в моей комнате? — уточнила Акина. — Сколько можно надо мной издеваться? Я, между прочим, живой человек, а ты обращаешься со мной, как с домашней зверушкой, — защищался, как мог, Юки. — Да ладно тебе, ты же такой хороший, а будешь ещё и красивым, — не унималась девушка. — Акина!!! — в голосе парня послышались рычащие нотки. Их забавную перепалку из гостиной слышал сидящий на диване Хару. Он знал, что, как бы Хаку ни упирался, он в конце концов сдастся и будет расхаживать по дому с какой-нибудь замысловатой прической. Он, конечно, мог приструнить сестру, но пока такого желания не возникало. Зато тяга Акины к длинным волосам заставляла не забывать вовремя посещать парикмахера и не вестись на её постоянные уговоры отпустить волосы. Несмотря на ранний вынужденный подъём, Итачи нашёл, чем заняться. Он торопливым шагом шёл по Конохе, встречая редких прохожих. Вскоре открыл дверь цветочного магазина Яманака. Звякнул колокольчик, приветствуя посетителя. — Доброе утро, чем могу помочь? — поприветствовала его Ино, стараясь скрыть удивление. — Доброе, мне нужен букет, — сказал Итачи. — Мужчине или женщине? — поинтересовалась девушка. — Девушке, — ответил Итачи. — Из каких цветов? — продолжала Ино. — А есть разница? — спокойно спросил Учиха. — Ещё какая! То, какие цветы ты даришь, может сказать многое об отношении дарителя к получательнице. Например, астра — символ романтических чувств, изящества и воспоминаний. Если ты хочешь сказать «я помню замечательные моменты, проведенные с тобой», дари астры. Если ты хочешь подчеркнуть, что ценишь вашу дружбу, выбирай ирисы. Если ты не уверен в своих чувствах и как бы хочешь сказать «с тобой было хорошо, но я ничего не обещаю», то дари георгины. Каллы — это символ преклонения перед своей избранницей. Розы — символ чистоты, прелести и, конечно же, любви. Лилии дарят, если хотят, чтобы избранница тебя заметила, как символ заигрывания, — говорила Яманака с видом матёрого цветовода. — Розы, — ответил Итачи, который понял, что его ждёт долгая лекция по флористике. — Какого цвета? — не унималась Ино. — И это имеет значение? — удивился парень, сообразив, что девушкой двигало не столько стремление угодить клиенту, а банальное женское любопытство. Она посмотрела на него, как на непростительного невежу. — Естественно, имеет. Белые — это символ целомудрия, любви и верности. Розовые скажут о зарождающейся любви. Желтые — символ дружбы и уважения. Ну а если ты хочешь выразить свою любовь, то выбирай красные, но если это не просто любовь, а ещё и всепоглощающая страсть, букет должен быть из бардовых роз, — с видом знатока поясняла Ино. — Бардовые, — ответил Итачи. Лицо девушки невольно вспыхнуло, когда она услышала это. — Сколько роз в букете? — продолжала допрос Яманака. Легкая растерянность в его взгляде была красноречивее всяких слов. Девушка тяжело вздохнула и продолжила свою лекцию. — Если в букете семь цветков, то это означает, что ты сходишь по ней с ума; если девять, это скажет «я хочу быть с тобой навсегда». Букет из одиннадцати роз скажет о том, что девушка для тебя бесценна и ты хочешь, чтобы она принадлежала только тебе, а двадцать три цветка, наоборот, скажут о том, что ты принадлежишь ей. Ну а букет из двадцати девяти роз дарят только любимым девушкам, скажут о том, что ты любишь только её, — говорила она. Итачи задумался. — Двадцать три, — сделал он свой выбор. — С открыткой или без, — задала следующий вопрос Ино, покраснев до кончиков ушей. — С открыткой, — без раздумий ответил Итачи. Девушка выбрала несколько открыток в красно-бордовых тонах и положила на прилавок перед парнем. Он выбрал карточку с цветами и сердечками. — Можешь забрать. Заполни и принесешь, когда придёшь за заказом. Он прибудет сегодня вечером или завтра утром, — сказала девушка, оформляя заказ. — Желательно сегодня, — сказал Итачи. — Тогда приходи после закрытия, — сказала девушка. — Хорошо, — произнес Итачи, попрощался и ушёл. «Повезло же Аюми», — мечтательно вздохнула Ино, когда Итачи покинул магазин. Сидя в своей комнате, Учиха-старший занимался бумагомаранием. «Что бы ты написал любимой девушке, если бы хотел признаться ей в своих чувствах?» — издевалось над ним подсознание, вспомнив фразу Акины во время первой миссии.
