Белая ворона

– Долорес, ты не видела мою заколку? – Аня уже в третий раз заглянула под подушку на диване, надеясь, что нужная вещь все же окажется там. Два предыдущих раза там ничего не было, но на третий все получится. Видимо, она так рассуждала. – Зачем она тебе? Камило любит, твои распущенные волосы, – кокетливо улыбнулась Долорес, прислушиваясь к чему-то. – Он вообще все во мне любит. Но Альма просила заколоть волосы сегодня. Мне ее мнение как-то важнее, - стояла на своем Аня. Она не хотела злить матриарха семейства. – Все еще думаешь, что она тебя не принимает? – Я знаю это, – Аня упала на диван, так и не найдя, что нужно. Придется делать простой высокий хвост. После него будет болеть вся голова. Неизвестно сколько продлиться мероприятие, из-за которого все сегодня как с ума по сходили. На секунду Аня подумала, если бы Бруно сделал предсказание насчет удачного вечера сегодня, это бы всех успокоило или навело бы только больше шороха? – Думаю, ты не справедлива к ней. Бабушка приняла тебя и разрешила остаться. Этого мало? – Долорес еще чуть постояла в дверях, потом пожала плечами и села рядом с подругой. С Доролес Аня подружилась сразу. Наверное, из-за того, что девушка слышала ее приближение за много-много километров и слушала ее разговоры с самой собой. Аня показалась ей забавной, но немного потерянной. Нужно было сразу пригреть ее, что она и сделала. Ане же нравилось прямолинейность Долорес. Проведя почти год в одиночестве, Аня разучилась понимать сарказм, намеки и прочее. Она любила, когда вещи называли своими именами. А Долорес была в этом особенно хороша. – Я ей за все благодарна, – продолжила Аня, – хотя, порой, я думаю, что мне просто повезло. Если бы вы все не помирились с Бруно, думаю и меня не стали бы принимать. – Дядя Бруно всегда был особенным у нас. В дверном проеме появилась Луиза. Ей пришлось немного согнуться, потому что ее голова была выше двери. – Ну, что? – спросила она, обращаясь к кузине. – Нет, они еще не идут. Луиза явно расстроилась и пошла дальше. – Сегодня приходит твой жених, да? – уточнила Аня. Она знала, что все ждут прихода Мариано и его семьи, но ей были чужды все эти традиции и приемы. – Сегодня у нас помолвка. После того, как он признался в любви мне, а не Изабелле, его семья долго отказывалась с нами разговаривать. Не хотели принимать меня, как невестку. – Ну, и дураки. – Аня! – Долорес машинально испугалась, что эти слова может кто-то услышать. Порой для нее было так естественно слышать все и вся, что она начинала думать, все умеют это делать. – Это правда. Ты ничуть не хуже Изабеллы, и в качестве невесты, и в качестве подруги. Да и просто человека. – Приятно слышать. Аня обняла девушку и положила голову ей на плечо. Долорес прислонилась щекой к ее макушке. Аня закрыла глаза и попыталась представить какого это – слышать все. Ей стало вдруг интересно узнать, чем заняты все остальные. В голове она начала воображать их голоса. Антонио в своей комнате играет с ягуаром. Пепе с мужем накрывают на стол и поют себе что-нибудь под нос. При чем она делают это в унисон и даже не замечают. Джульетта, наверняка снова лечит своего мужа от очередного ушиба или воспаления. Мирабель и Бруно сейчас в городе, смотрят подарки для будущих сватов. Альма сидит в своей комнате и думает свои мысли. Ане всегда было сложно понять, что происходит в голове у этой женщины. Луиза бегает по дому и паникует, а Изабель экспериментирует с новыми видами кактусов. Все при деле. Все, кроме Камило. Аня не сомневалась, что он слоняется где-то без дела. Наверняка в другом обличье. – Думаешь, о нем, – утвердительно подметила Долорес, отодвигаясь от подруги и заглядывая ей в лицо. – О чем ты? – Ты улыбаешься. Значит, думаешь о нем. Аня начала мять щеки, пытаясь избавиться от выражения, которое привело Долорес к подобных выводам. – Не пытайся отрицать, что… – Не смей этого говорить! – Аня резко ее перебила и, встав на ноги, пошла к зеркалу. Нужно было думать, как убрать непослушные волосы. Наверняка, Альма не попросила бы их закалывать, будь они темные, как у остальных. Блондинки тут не в почете, видимо. – Словно белая ворона, – прошипела Аня, завязывая хвост. Выглядело это ужасно. Тут и там торчали пряди, а сам хвост получался косым. Да и волос будто вдвое меньше становилось. – О, они идут! – закричала Долорес, чтобы ее все услышали. Она встала с дивана и вышла из комнаты. А точнее выбежала, да так, что Аню обдало ледяным ветром. Она поправила свою юбку, подарок от Мирабель, и продолжила сражаться с волосами. Время от времени, девушке казалось, что они живут своей жизнью словно змеи, которые шипят каждый раз, как видят расческу. – Она переживает. Мирабель сменила кузину и уселась ровно на то же место, где сидела Аня. – С чего ты взяла. Как по мне, она держится молодцом. Хотя, уверена, она прекрасно слышала все нелестные вещи, что о ней говорила матушка Мариано. – С этим спорить не буду. Но для Долорес не привычно кричать. Она всегда была чересчур тихой, – Мира откинулась на спинку, обмахиваясь юбкой. Аня повернула зеркало так, чтобы видеть собеседника. В ее голове возникла кое-какая мысль. – У тебя, кстати, заколки нет? Не могу нормально волосы убрать. Вечно «петухи вылезают». Это уже начинало бесить. – А зачем тебе их убирать? У тебя красивые длинные волосы. Аня улыбнулась. – Спасибо, но твоя бабушка просила их убрать. И говорила она это при тебе, Мирабель. Или может ты Камилобель? Аня схватила расческу и швырнула ее в шейпшифтера. Камило защитился подушкой и вернул свой истинный облик. – Как ты вечно догадываешься, что это я? – обиженно спросил он. – Сердцем чую. Парень оживился и в три огромных шага оказался рядом с девушкой. Сжал ее в объятиях. – Значит, я живу в твоем сердечке? – мечтательно обрадовался он. Аня закатила глаза и, открыв пудреницу дунула в лицо парню, чтобы немного утихомирить. Тот тут же закашлялся. – Не выдумывай. Просто ты слишком палишься. Вот и все. Из коридора послышались шаги и голос Луизы. Она просила всех спуститься. Аня еще раз посмотрелась в зеркало. Вся голова была усеяна «петухами», но хоть сам хвост получился ровным. В кой-то веки. – Идем, – она схватила Камило за рукав и потащила вниз по лестнице. На первом этаже уже собралось почти все семейство Мадригаль. Альма с дочерями и их мужьями, Изабелла, Луиза, Антонио. Долорес стояла чуть в стороне, а Мирабель и Бруно все еще не пришли. По лицу матриарха можно было догадаться, что она недовольна и нервничает. Это уже вторая помолвка. Первый раз все прошло не очень удачно. Аня не знала всех подробностей, но была наслышана. – Ох, что их могло задержать? – над головой Пепе снова образовалась тучка. Вот-вот и начнется буря. Муж держал ее за руку и успокаивал. – Так и знала, что нужно было пойти с ними, – сетовала Альма. Антонио подбежал к бабушке. – Я могу послать своего ягуара за ними. Она улыбнулась и потрепала его по голове. – Спасибо, дорогой. Но боюсь, люди не привыкли к ягуарам, разгуливающим по улице. Они должны скоро прийти, – она сама в это не верила. Мира и Бруно ушли еще утром и до сих пор не появились. Что могло их задержать. Аня подошла к Долорес. Камило не отставал. – Что ты слышишь? – спросил он у сестры. – Я слышу, как его мать говорит обо мне. Она все еще отказывается принимать его чувства ко мне. Пытается отговорить его от свадьбы. Ане захотелось обнять подругу. В ее голосе было столько боли, что слышать становилось страшно. – Пусть только попробуют отказаться. Я им тогда такое устрою! – пообещал ей Камило. Он приободряющее стукнул Долорес в плечо. Она же резко повернула голову в сторону двери. – Мирабель и Бруно идут. Но они не одни. С ними женщина. Альма подошла к внучке. – Женщина? – Да, – Долорес кивнула, продолжая слушать. Потом она указала на Аню. – О тебе говорят.