Белая ворона

Утро выдалось тяжелым. Аня слышала, как встала Мирабель, но она не стала будить свою соседку. Даже Кассита не толкала кровать, чтобы Аня проснулась. Словно все в доме понимали, что ее последняя ночь в этом доме прошла. Ей, самой, в этом не верилось. Девушка не провела здесь так уж много времени, но Кассита стала ей родной. Члены семьи Мадригаль заменили ее родных. Слова Мирабель не выходили из головы. Она считала Аню своим другом. Это было так удивительно и так очевидно одновременно. Мира всегда помогала ей. Они целый год делили одну комнату на двоих. Шептались до поздней ночи, гуляли по городу. Пытались быть полезными. Наверное, Мира видела в Ане себя. В дверь постучали. Не дождавшись ответа, Камило вошел в комнату и сел на кровать кузины напротив. - Пришел попрощаться? – с натянутой ухмылкой спросила Аня. - Надеюсь нет, - испугано отреагировал парень и уставился на нее. Он смотрел так пристально, словно пытался запомнить каждую отметину на лице девушку, которую, возможно, видит в последний раз. - Ты чего так смотришь? - Не хочу, чтобы ты уезжала. Я хочу всегда тебя видеть, - он продолжал пялиться на нее. Аня резко села, чтобы хоть как-то расфокусировать его взгляд. Ей не нравилось, когда люди начинали рассматривать ее. Из-за своей внешности, она выделялась в Энканто и часто становилась предметом созерцаний со стороны горожан. Это раздражало. - Ты всегда сможешь меня увидеть, даже если я уеду. Достаточно в зеркало глянуть. - Ты же знаешь, я пообещал в тебя не превращаться. - Да обещал, - было приятно осознавать, что такая мелкая просьба имела для него значение. В самом начале Камило один раз превратился в Аню, чтобы разыграть ее, но девушка не нашла это забавным. Скорее мерзким и жутким. Поэтому запретила Камило так делать. - Но, если меня не будет, я не узнаю, превратился ты в меня или нет, - Аня постаралась произнести это как шутку, но Камило быстро сократил расстояние между ними и обнял девушку, крепко прижав к себе. Настолько крепко, насколько позволяло одеяло. - Не хочу. Не хочу, - повторял он, словно мантру. Наверное, верил, что, если будет говорить это, Татьяна с ее опекунством исчезнет. Все будет как прежде. Если, честно, Аня сама бы этого очень хотела. Ей бы хотелось крепко зажмуриться и проснуться от этого страшного сна. Хотя, она сама не понимала, что именно ее пугало. - Помнишь, как я впервые тебя увидел? – Камило отстранился. - Да. Ты был одним из первых, кого я тут встретила. Мой видок, наверное, очень тебя удивил тогда. - Удивил. Но не в плохом плане, как ты могла подумать. Я помню, как был поражен твоей красотой. - Красотой? – Аня прыснула, решив, что он снова прикалывается. Но его лицо было серьезным. - Да ладно. Что ты там красивого нашел? Синяки под глазами, ссадины на ногах и руках, колтуны в волосах? У тебя очень странный вкус, Камило Мадригаль. - Может быть, - согласился парень, и улыбка прошмыгнула на его лице. – Но я не увидел ни ссадин, ни синяков, не спутанных волос. Я увидел тебя. Твои зеленые глаза, которые буквально светились в лучах солнца. Твою кожу, похожую на снег, который я никогда не видел. Твои волосы цвета свежего хлеба. Ты была уставшей, замученной, но все равно ты держалась гордо. У тебя была особая аура. Холодной северной красавицы. - Как пафосно, - вновь съязвила девушка, скривив губы. Его слова была красивыми, но звучали так, словно он их прочитал из какого-нибудь дешевого романа. - Может и пафосно. Но это мои чувства. Мне плевать, если они будут пафосными. В тот момент я понял, что влюбился. Ты знаешь это, - он провел рукой по ее волосам и остановился, едва не коснувшись ее щеки. - Знаю, - прошептала Аня. Он давно знала о чувствах Камило к ней. Весь дом знал. Это было слишком очевидно. Но сама Аня всегда отрицала их, считала, что это не любовь, а просто особая манера общения, присущая только этому шейпшифтеру. Возможно, она просто не знала, что чувствовала сама по отношению к нему. Поэтому не хотела давать пустые надежды и всегда держала его на расстоянии. И все же эта близость между ними была так притягательна. На миг Ане захотелось, чтобы он дотронулся до ее щеки, чтобы вновь обнял. Но Камило молча поцеловал ее в лоб и оставил одну. Ей самой уже давно пора было покинуть постель и выйти из комнаты. Явить себя миру, так сказать. Она нашла Татьяну на первом этаже вместе с Джульеттой. Женщины что-то готовили и беседовали. Удивительно, но сегодня Татьяна не выглядела чопорной и строгой. Ее волосы были заплетены в косу и спрятаны под косынку. Пиджака не было, а рукава бледно-розовой рубашки были расстёгнуты и завернуты почти до самых локтей. - Ты, наконец, проснулась, дорогуша, - она заметила Аню первой. Голос ее, не смотря на мягкий вид женщины, продолжал быть надменным. Она раскатывала тесто, пока Джульетта возилась с начинкой для пирога. - Обычно, Аня не спит так долго. Видимо вчерашний день ее вымотал, - заступилась Джульетта. - Понимаю-понимаю, - закивала Татьяна и вытерла лоб. На нем остались следы от муки. - Кстати, о вчерашнем. Надеюсь, ты собрала свои вещи. Мы уезжаем после обеда. - После обеда? – повторила Аня глухим тоном. Эти два слова прозвучали, как приговор. - Да. Не понимаю, чему ты удивлена. Я же сказала, что сегодня я заберу тебя домой, как твой опекун. - Да, я знаю, но…Мне хотелось еще кое-что у вас спросить. Татьяна бросила скалку, сделав вид, что случайно ее уронила. - Конечно, задавай. Аня мельком посмотрела на Джульетту. Она искала поддержки, но женщина расценила ее взгляд неправильно и решила оставить их одних. - Как вы меня нашли? - Это было не так трудно, как ты думаешь. Ребенок, пересекающий пол мира в одиночку бросается в глаза. Но, я бы смогла отыскать тебя намного раньше, если бы наши юридические службы работали быстрее. У этих безмозглых болванов ушла куча времени на поиск бумаг об опекунстве. Пока они их нашли, пока сообщили мне о смерти твоих родителей. На это ушла пара месяцев не меньше. Мне очень жаль, что тебе пришлось так долго прожить вдали от дома. Но теперь все позади. Я верну тебя домой. Ты не будешь чувствовать себя чужой. - Я не чувствую себя чужой! – возразила Аня. Эти слова прозвучали для нее как оскорбление. Татьяна же засмеялась и, оставив тесто в покое, подошла к девушке. - Моя дорогая, неужели, ты действительно, думаешь, что они относятся к тебе, как к «своей». Ты отличаешься от них. Ни не только внешностью, но и взглядом на мир. Ты была по-другому воспитана. Я тебя другие традиции и ценности. Ты другая. Чужая для них. И всегда будешь такой. - Это не правда. Они… - Говорили, что ты их друг? Член их семьи? – Татьяна провела длинными пальцами по волосам Анны. Ее касание были резкими и грубыми. Ногти цепляли волосы. - Это лишь вежливость. Они гостеприимный народ, в этом правда. Но такие, как мы, никогда не обретут здесь дом. Мы с тобой, иностранки здесь, Аня. И всегда ими будем. - Словно белые вороны, - сделала вывод Аня.