По обе стороны

      У Гэвина была Тина, а у Ричарда — брат по имени Коннор. Родные братья и сестры редко когда живут душа в душу; Коннор и Ричард тоже не ладили в детстве, но повзрослев и столкнувшись со сложностями самостоятельной жизни, стали ценить общество семьи. Братья дополняли друг друга: Коннор умел считывать малейшие проявления чувств, а Ричард руководствовался чистой логикой. И сейчас Ричард понимал, что холодного расчёта недостаточно. Нужны чувства.       — Привет, мой хороший! — воскликнул Коннор, входя в дом Ричарда. Обращался он к хаски, и пес радостно бросился обниматься с парнем. Братья обожали собак, и Ричард завел хаски, а Коннор — сенбернара.       — Ты его больше рад видеть, чем меня, — с наигранным укором сказал Ричард.       — Я тебя восемнадцать лет видел, — фыркнул Коннор. Он аккуратно оттянул пса за ошейник от себя и разделся.       Внешне братья были похожи как две капли воды: тёмные зачесанные волосы, рисунок скул, чёткая линия плеч, стройное тело. Но если Ричард походил на отрешенную строгую статую, то Коннор был жизнерадостен, как щенок. Впрочем, собаки к нему и тянулись, а вот Ричарда, хоть он сам любил собак, выбирали кошки.       — И в кого ты такой любезный?       — В отца, разумеется.       — Да, на него ты похож больше, — согласился Ричард, провожая гостя в столовую.       — А ты — на мать.       Кухня в доме плавно перетекала в столовую. Скромную, какую смог позволить себе служитель закона, но широкий стол и ряд стульев давали ясно понять: есть нужно в строго определённом месте. В этом был весь Ричард: строгость, контроль, упорядоченность. Коннора воспитывали так же, но он учился быть более обычным, как все; все же едят пиццу на диване перед телевизором, ведь так? И мелкий мусор — это тоже нормально. Так говорил себе Коннор, надеясь стать самым обычным парнем. Ричард знал, что ему это не удастся — слишком хорошая выучка в сочетании с нечеловеческой внимательностью, — но сам эту тему не поднимал.       Ричард поставил две чашки кофе, и братья сели за стол напротив друг друга.       — Хороший кофе, — заметил Коннор.       — Стопроцентная арабика, — сказал Ричард. Заметив удивлённый взгляд карих глаз, он смутился и добавил: — я научился разбираться в сортах кофе.       — Здорово. Но ты позвал меня не для того, чтобы обсуждать кофе. Что случилось?       — В определённом смысле кофе мы тоже обсуждаем. В общем, — он вздохнул, — мне нравится коллега на работе. Нравится не только как коллега.       — Ты говорил… ему? ей об этом?       — Ему. Нет, не говорил. Я стараюсь обходить эту тему.       — Боишься служебного романа?       — Даже не думал об этом. Дело в другом. Человек, который мне нравится, болен. У него биполярка.       Коннор присвистнул.       — Биполярка? Погоди, и он работает вместе с тобой?       Ричард кивнул.       — Он держит это в тайне. Если наши отношения будут на виду, то наружу может всплыть и это, и пострадает не только он.       — Тогда держись от этого человека подальше, насколько возможно. В чем проблема?       — В том, что он мне нравится, Кон. Очень нравится. И я хочу ему помочь.       Коннор сделал глоток. Мягкий вкус кофе с примесью корицы и апельсина, горячий, но не обжигающий, и такой ароматный, что запах щекочет ноздри… Не каждый ресторан в Детройте может подать такой кофе, а брат относился к этому напитку как к стимулятору, не больше. Если Ричард поменял свои привычки из-за коллеги — а это можно было понять по его словам, то его чувства глубже обычной симпатии.       — Знаешь, — медленно сказал Коннор, — когда у меня спрашивают совет по части отношений, я всегда говорю: слушай свое сердце. Но у тебя нет сердца. У тебя только разум.       — Ты — моё сердце, — Ричард улыбнулся.       Коннор кивнул. Речь шла об отношениях брата, и стоило быть не осторожным, а решительным. Сердце не раздумывает.       — Ты не боишься его… расстройства?       — Нет. К моим услугам интернет, консультации психотерапевта и сам Гэвин.       — Значит, его зовут Гэвин.       — Да.       — Я бы рискнул, — сказал Коннор и посмотрел в глаза брата.       — Значит, я рискну.

***

      Ричард поставил перед Ридом стаканчик с кофе. Обычная благодарность за помощь: электромобиль Андерсона был в ремонте, и Гэвин вечером возил коллегу до дома.       — Ага, спасибо, — Рид, не отрывая взгляд от терминала, взял бумажный стаканчик.       — Это прозвучит странно, но я должен спросить. Какой кофе ты любишь?       — А?       — Я каждый раз беру кофе по своему выбору. Но ты ничего не говоришь, не даёшь понять, нравится тебе или нет. Что мне покупать для тебя?       — Ну… — Рид растерялся. — Я как-то не различаю. Не, понятно, что я отличу капучино от эспрессо, но всякие флэт-уайты и прочая херота для меня на один вкус.       — Так ты не разбираешься в кофе? — в голосе Андерсона сквозило разочарование.       — Э… Нет. А что?       — Ты так много его пьёшь… Я думал, ты в этом эксперт.       Рид фыркнул.       — Мне нужен кофеин, понимаешь? Разрешенный стимулятор. Вот и всё.       — О. Ясно.       Ричард нервно прикусил губу. Бегающий взгляд многое мог бы сказать Гэвину, если бы он не вперился в терминал. Ричард глубоко вдохнул, тихо выдохнул, прокусанной губой чувствуя, как колеблется теплый воздух, выходящий из лёгких, и спросил:       — Может, восполним пробел в твоих знаниях?       — Нахуя?       — Потому что это интересно. Это вкусно.       — Пф-ф. Нет уж, спасибо, найду занятие поинтереснее.       — Ладно, — сказал Ричард и принялся за работу. В груди от равнодушия Рида неприятно скребло.

***

      — Смотри, что у меня есть, — Ричард показал два билета.       — Поздравляю, — абсолютно нейтрально сказал Гэвин.       — Да ладно тебе, это же новая экранизация Dragon Age!       — Ну… здорово. Только мне нахрена это знать?       — У тебя чехол на смартфоне с оком Инквизиции. Даже не пытайся соврать, что ты не знаешь про такую игру.       — И не собирался. Только экранизации игр — говно, так что я эту хуйню даже обсуждать не буду.       — А билеты?.. — Андерсон выглядел, как попавший под дождь котёнок, и не пытался скрыть душевное состояние.       — А чо билеты? Сходи в киношку. Может, на троечку будет, а не на два с половиной, — ухмыльнулся Рид и ушёл вразвалочку.

***

      — Хэй, любитель стаута, — Ричард подкатил на стуле к напарнику, — один паб проводит мини-фестиваль пива…       — Рич, завали хлеборезку, — перебил Гэвин. Выглядел он страдальчески. — Без обид, но мне так хуево, что я ни капли в рот не возьму. Сорян.       Ричард учуял вонь перегара и с кислым лицом вернулся за своё рабочее место. Вскоре Гэвин ушёл, спотыкаясь, и исчез на пятнадцать минут. Вернулся он чуть более бодрым, но помятым.       — Ты как? — спросил Андерсон.       — Более-менее. Ты вроде что-то хотел?       — Я спрашивал про фестиваль пива.       Гэвин сложил руки в косой крест и уплыл на кухню за кофе.       — Ты же ничего не сделал за сегодня, — сказал под нос Ричард сам себе, провожая взглядом напарника. — Ну что за придурок.

***

      — Ричи странно ведёт себя в последнее время, — сказал Гэвин.       — А? — рассеянно отозвалась Тина.       Они только что вышли из тёмного зала кинотеатра. Зрители толклись вокруг них, кто-то бежал занимать очередь в туалет, кто-то громко говорил по телефону, кто-то пихался, пытаясь выбраться из толпы. Тина уговорила друга пойти на экранизацию Dragon Age и после просмотра была сильно впечатлена. Рид к своему неудовольствию признавал, что твёрдую четвёрку фильм заслужил.       — Рич странно себя ведёт, — повторил Гэвин. — Звал меня на фильм. Под носом билетами махал.       — Почему ты не пошёл с ним? — удивилась Чень.       — Не хотел. Думал, херня окажется.       — Но со мной ты пошёл.       — Ты — это ты.       — А Ричи — это Ричи. Ну же, признай, он классный.       — Ему ты это не говоришь.       — Когда он хотел со мной подружиться, я боялась за тебя. Так что да, я старалась держаться подальше, — Тина скорчила гримаску, говорящую: «Упс, неловко вышло». — А потом… Как-то повода не было.       Они вышли на улицу. Осень стала стылой и промозглой, деревья потеряли листву и качали голыми тонкими ветками, на жухлой желто-коричневой траве валялся мелкий мусор, а ветер продирал до костей и сушил кожу. Стояли плотные сумерки, и свет фонарей казался тусклым и грязным. Некоторые уже готовились к Хэллоуину, хотя до него ещё были две недели, и бумажные скелеты в витринах магазинчиков казались не весельчаками, а макабрическими танцорами, запрокинувшими рты в дикой ухмылке.       Тина плотнее закуталась в пальто, искоса поглядывая на Гэвина. Тот и в холод носил расстегнутую кожаную куртку, из которой торчала серая мятая футболка.       — А ещё он звал меня пить кофе, — продолжил Рид, закуривая. — И так по литру на рыло выхлестываем за день, если не больше, зачем ещё куда-то пиздовать…       Тина издала смешок.       — Что смешного?       — Твой напарник приглашает тебя в кино и зовёт на кофе. Никаких мыслей?       Рид покосился на неё.       — Не, — сказал он не особо уверенно. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но не думаю, что это про… это.       — А про что тогда?       — Хуй знает, — в голосе скользнуло напряжение. — Может, у него друзей нет, вот и ищет, с кем затусить.       — Друзья у него есть, и довольно интересные. Что? — спросила она, перехватив удивлённый взгляд. — Мы случайно встретились в «Маке».       — Да ладно-ладно, я ж ничего не говорю.       — Зато смотришь так, словно убьёшь из-за ревности.       — Тина, бля!       Тина звонко расхохоталась. Искреннее возмущение Гэвина выдало его с головой: ему действительно нравился Ричард. Девушка была не против. Пожалуй, в руки такого человека она бы отдала любимого биполярщика.