Откуда берётся вдохновенье

Только проснувшись, я слышу громкий, чуть визгливый голос моей матери за дверью. Судя по всему, произошло что-то ужасающее. Опять. Семь утра. И почему она все время просыпается так рано? Ещё пару минут лежу на кровати, пялюсь на любопытнейший потолок и жду пока все успокоится. После тяжело поднимаюсь, подхожу к двери, немного приоткрываю её. Вчера целый день ничего не ел, и теперь желудок грозится съесть самого себя, жалобно урчит, прося чего-нибудь получше, чем остатки чипсов, завалявшихся под кроватью. Мама сидит на блоснежном диване, не отрываясь смотря в окно. Глубокий вдох, медленный выдох. Раз-два-три, тихо открыть дверь, ещё тише проскользнуть на кухню, чтобы взять немного еды и оттащить к себе. - Евгений, ты знаешь, что произошло? - план провалился на середине, я медленно поворачиваюсь и желаю доброго утра, лихорадочно соображая, как сбежать отсюда подальше. - Широковы в этом году едут за границу. Влад закончил второй курс университета. Того, в который ты не поступил, - последнее добавляет с абсолютно спокойным выражением лица, но я слишком хорошо знаю её и чувствую скрытую претензию. И не знаю, что ответить. Кажется все было сказано сотни раз, однако разговор об этом повторяется снова и снова. Да, меня ждёт удел бомжа или дворника, я услышал, понял и ничего не собираюсь делать. - Почему ты не пробуешь поступить? Ты ведь так хорошо сдал эказмены! Всё из-за твоих писулек, это они не дали тебе поступить: вместо того, чтобы готовиться, ты писал! И что теперь? Книжонки не обеспечат мою старость! Я-я... Она прерывается и замолкает, дышит тяжело, мнёт в руках одежду. Пользуясь передышкой, я одним прыжком преодолеваю расстояние до двери своей комнаты, рывком раскрываю её и оказываюсь внутри. Тут же спотыкаюсь о стопку книг, лежащих на полу, но каким-то чудом не падаю. Меня зовут Евгений Чернов. Мне 19 лет, я закончил школу и вместо того, чтобы пойти в университет, стал писателем. Хорошо это или нет, не знаю. Без своих “писулек” моему здравому рассудку точно пришёл бы конец... Мотаю головой, стараясь прогнать настойчивые воспоминания и валюсь на удобный матрац. Взгляд упирается в стол, который как всегда больше напоминает свалку, а не нормальное рабочее место, да кому здесь не все равно? Закрываю глаза и постепенно проваливаюсь в темноту. Темно. Лунный свет позволяет лишь немного рассмотреть большое помещение с высокими потолками. Обшарпанные, разбитые стены с огромным количеством граффити, пол, усыпанный мусором неизвестного происхождения и заляпанный темными пятнами. Я оглядываюсь, пытаясь найти выход или хотя бы узнать, что это за место. Пахнет пылью, а ещё совсем немного дешёвыми сигаретами и алкоголем. В дальнем углу рассеянный свет от нескольких фонарей разрезает темноту, слышатся пьяные возгласы, свист и обрывки того, что некоторые называют музыкой. Различаю лестницу, ведущую на верхние этажи, и сразу после неё фрагмент коридора. Свет исчезает, меня моментально окружает темнота, практически осязаемая, подступает ко мне живой плотной материей, и я не хочу, не хочу касаться её. Бегу к лестнице, догоняя ускользающий свет. Он уже успел уйти на несколько этажей вверх, тогда я, не осознавая собственных действий, продолжаю погоню. Перепрыгиваю через две ступеньки, практически лечу вперёд, задыхаюсь, но не останавливаюсь. Бежать. Главное - бежать. Только на четвёртом или пятом пролёте осмеливаюсь посмотреть вниз, в то самое помещение, через металлическую решётку. Нет-нет-нет, почему так высоко?! Не знаю, что пугает больше: следующая за мной темнота или осознание, что я высоко, очень высоко забрался! Тошнота обхватывает горло, стены плывут перед глазами. Я чувствую страх; его склизкая лапа ложится на плечо, цепляется за рукав футболки. Тело пронизывает холод. Делаю только один шаг назад и падаю. Вниз с бешеной скоростью, крик пытается вырваться из глотки, скребёт гладкие стенки, но я издаю лишь полузадушенный хрип. Раскрываю глаза, начиная шарить руками вокруг себя, ощупывая одеяло. Чёрное, старое, кажется купленное ещё в средней школе, оно слишком контрастирует с отвратительной светлой мебелью, в которой лишь один плюс - на ней пыль не видно. Всего лишь сон. Всего лишь очередной кошмар. Подхожу к книгам, разбросанным на полу. Так и не удосужился сложить. А ведь если мать увидит, воя будет на всю квартиру, да она в моей комнате бывает раз лет в пять, не меньше. А может стоит аккуратно разложить? Хм, нет, не стоит. По крайней мере, не сейчас. Потом. Бросаю ещё один тоскливый взгляд на книжный шкаф, светлой громадой занявший добрую половину пространства. Наверно лучше выйти на улицу, пока не совсем холодно и мерзко сыро. На часах десять утра, когда я бреду по молчаливым улочкам в направлении ближайшего парка. Не смотрю на прохожих, иду быстро и надеюсь не встретить общительных знакомых. Улицы серые, и яркие неоновые вывески смотрятся лишними. Чужеродными. Не такими как все. Дорожки встречают меня тишиной. Сколько бы времени не прошло, здесь ничего не меняется. Когда бродишь вот так, можно подумать, что мне снова четыре года. А он ещё не бросил нас. Чудное время, тогда мою семью можно было назвать счастливой. Потом родители поссорились. И он уехал. Пропал. Просто бросил меня. Это ты во всем виноват! Если бы тебя не было, он бы не ушёл! Я виноват. Её состояние только на моей совести. Ещё не поздно всё исправить. Если поступить в университет, найти хорошую работу, с мамой все будет хорошо. С этого дня я оставлю глупые мечты о карьере писателя.

***

Я сижу на полу в своей комнате. Вокруг четыре стопки книг всех цветов и размеров, а книжный шкаф возвышается прямо надо мной. Поиски свободного места в нем завершились полным крахом. Ну вот и куда мне все это деть? Ответ приходит быстро - у меня есть пустой подоконник! Если закрыть окно шторами, будет не видно, что там что-то лежит. На подоконнике стоит только одинокий чёрный горшочек с голубой фиалкой. Мама ненавидит растения, говорит, что от них лишь грязь. Так что я купил цветок как знак протеста, и теперь он разделяет моё одиночество. Перетащив все книги, слышу звонок в дверь и практически сразу же низкий голос дяди. Интересно, он зашел просто так или спасает меня от промывания мозгов на предмет поступления в университет? Осторожно выхожу из комнаты, пытаясь сдержать улыбку. Не идет она мне. Сразу на идиота становлюсь похож. - О, Жень, ты вовремя. У меня есть деловое предложение, - а вот дяде Вите идет его широкая улыбка. Высокий, широкоплечий, из одежды признает лишь рубашки и брюки. Он старший брат моей мамы, и на сегодняшний день единственный, кто может хоть как-то повлиять на неё. В детстве мне казалось, что дядя похож на доброго волшебника, который может исполнить любое мое желание. Но произошло 24 сентября. День, когда маленький глупый я понял, что некоторым желаниям никогда не суждено сбыться. - Что за предложение? - Сначала мне нужно сделать объявление! Настя, иди к нам! Дядя садится в кресло и выглядит так, как будто хочет сообщить о миллионном выигрыше в лотерею. Мама выходит из кухни, садится на диван, при этом теребит край кофты и мелко дрожит. Видимо, её серьезно задело утреннее сообщение. Это плохо. Если она не успокоится, то состояние может ухудшиться. Я остаюсь стоять поодаль. - Что за объявление, Витя? - голос звучит практически ровно, но слишком тихо, и дядя хмурится. - Что случилось? В ответ мама лишь медленно мотает головой и вопросительно смотрит на него. - Кхем, так вот. Помните женщину, с сыном которой я познакомился несколько месяцев назад, Лизу? Ага, конечно помню. Сложно забыть человека, про которого тебе рассказывают часами. И сына её я никогда не забуду. “Многообещающий писатель”, а ведь всего десятый класс. - Мы решили жить вместе! Тишину в гостинной можно ощутить кожей. Мама просто отстраненно смотрит в даль, а я не то чтобы сильно удивлен, но не могу выдавить из себя ни слова. Ощущаю легкое дежавю, хотя пытаюсь убедить себя, что сейчас все не так как тогда. Да-да, сейчас все по другому. Он ведь не уходит навсегда. Ведь не уходит же?.. - Поздравляю, - лицо дяди становится слишком растерянным, и я заставляю себя сказать это. - Рад за тебя. Мама лишь скупо кивает. Дядя вскакивает и широко улыбаясь, говорит мне топать к себе, а сам садится рядом с ней. Умно, уговорить её пойти отдыхать, ведь при ней точно не стоит упоминать никаких деловых предложений. Ожидаю его за столом. Наконец он заходит и садится на кровать, переходя сразу к делу. - Слушай, Жень. У одного автора есть проблемы с описанием. А конкретно, с описанием одной сцены. Нужно помочь, да и в принципе текст можешь посмотреть, мало ли где подправишь. Мысленно застонал - почему сейчас? Именно в тот день, когда я наконец нашел решение. Зачем делать все ещё сложнее? А в голове молнией проносится подозрение. - Автора случайно не Антоном зовут? Хочешь помочь своему новому сыночку? Ничего не говорит, но я знаю, что это правда. Ха. - Евгений. Честно говоря, не понимаю твоего отношения к нему. Он отличный парень. И пишет неплохо. Конечно, у тебя получается лучше, но именно поэтому я прошу тебя помочь. Пообщаетесь. Лиза тоже хочет, чтобы вы подружились. Вместо былого раздражения накатывает апатия. - В любом случае я решил прекратить писать. Мама права, мне нужно обеспечивать её, а не гнить среди бумажек. В этом году поступаю в университет. - Ну и что тебе там опять наговорили? Хочешь зарыть собственный талант? Никто не запрещает тебе учится, но ведь можно не прекращать писать. Да, совмещать трудно, однако я ведь не заставляю писать каждый квартал новый роман. А вот идея быть соавтором очень неплоха... Выразительно фыркаю и дядя замолкает. Буквально через минуту как ни в чём не бывало подходит к столу и начинает рыться в хламе. На мою скептично поднятую бровь никак не реагирует и, обследовав поверхность стола, перебирается к верхнему ящику. Открывает, затем мгновенно извлекает оттуда игрушечную машинку. Ярко красная, немного поцарапанная, он берет ее и с тихим: “В-р-р-р!” катит ко мне. Я смеюсь. - Ты ничего никому не должен. В состоянии Насти виноват только несчастный случай, но никак не ты. Я подарил эту машинку в тот день не просто так. Это напоминание. Несмотря на уход твоего отца, ты не один. Кладу руку на его плечо и легонько сжимаю. - Так что там за сцена? Чем смогу, помогу. Но только потому что ещё много времени до поступления. - Мне нужно как можно более детальное описание убийства. Ч-что?.. Нет-нет-нет-нет. НЕТ. Это не то, с чем я могу помочь. Только не это. Обнаруживаю себя нарезающим круги по комнате. - Я понимаю, запрос нестандартный. Но ты хотя бы попробуй. Смотрю в глаза дяди. В них горит надежда и уверенность. Уверенность во мне. Я не могу его подвести. Я больше не дам людям уходить из-за моей бесполезности. Обреченно киваю.

***

Что чувствует человек в момент своей смерти? Злость? Разочарование? Растерянность? Не узнаешь, пока сам не умрешь. Ведь ответ для каждого свой. В его лице тогда отражалась надежда. Именно этот момент помог мне стать тем, кто я есть. Мой успех - результат случайности. Так возможно ли повторить случайность? Если увижу место, смогу вспомнить. Все дальше ухожу в парк, и теперь не встречаю людей. Вокруг листья и полиэтиленовые пакеты. Заброшенная часть старого парка. Некоторые посчитали бы это место романтичным, однако я думаю, что слово “спокойный” охарактеризует его гораздо лучше. Когда дорожка обрывается, вижу цель своей прогулки - старый завод. Всего четыре этажа, обшарпанные, убитые стены цвета охры, окна, частично заколоченные досками, плоская крыша и покосившийся от времени забор. Все как тогда, будто время остановилось. Подхожу ближе, и чувство липкого страха выползает наружу, подкидывая в голову все больше тревожных мыслей. А это точно хорошая идея? -Не паникуй, чувак, что может случиться? Влад широко улыбается, и меня в который раз передергивает. Действительно, что может случиться с толпой пьяных подростков в заброшенном аварийном здании завода? -Всего четыре этажа, да мы и ходить не будем, сразу на крышу. Там просто улёт, как будто совсем в другом мире находимся, - увлеченно продолжает вещать мой вроде как друг, хотя общаемся мы хорошо если раз в полгода. Выпускной высосал всю энергию. Все, чего я хочу, это зайти в свою комнату и не выходить никогда. Лучше бы материал повторил. ЕГЭ прошло, но вступительные испытания ещё впереди. Не сдам - фиг мне, а не престижный институт. Буду в маке картошку жарить. Тем временем излишне весёлая компания из двух девушек и четырех парней, включая меня, уверенно продвигалась к своей цели несмотря ни на что. Влад поддерживает под руку свою ненаглядную Ленку, не забывая контролировать и меня. За себя бы побеспокоился, я по крайней мере трезв. Возможно, именно это обстоятельство позволяет мне более-менее адекватно оценить происходящее. Сколько времени прошло с закрытия завода? Тридцать лет? Пятьдесят? Там потолок на нас не обрушится? Даже если так, то пусть. С каждым шагом освещения все меньше, аккуратный тротуар сменяется заросшей тропинкой. Когда деревья расступаются, я наконец вижу нашу цель: коробку с заколоченными окнами, окруженную поломанным забором. В вечерних сумерках даже красиво, однако я бы предпочел прийти сюда одному, а не в компании друзей Влада. Имени одного из них, высокого блондина в синем костюме, я не знаю до сих пор. Кажется, из параллельного класса? Хоть убей, не помню. Блондин выбегает вперед и тут же пытается разглядеть пятна на своих штанах. Кажется, он тут единственный, кроме меня, кто волнуется за выпускной костюм, даже девушки махнули рукой на дорогущие платья. -Да, там будет пипец грязно,- как ни в чем ни бывало улыбается Влад, - но я вроде бы предупреждал. Подходя к входным дверям, замечаю вокруг лишь множество бутылок, упаковок из-под всего на свете и какую-то кофту или халат, изорванный в решето. Пространство около одной стороны дома огорожено дополнительным забором, и мой “друг детства” тут же объясняет, что там много какого-то железа, не то старое оборудование, не то просто куча металлолома, и лучше туда не лезть, так как проткнуть себе что-нибудь легче легкого. Дверь открывается, приветствуя нас оглушительным скрипом. Первый достаточно маленький коридорчик завален пыльным хламом, на стенах красуются надписи разной степени приличности, окон нет, так что все достают фонарики или телефоны. Ленка морщит носик, пока Влад помогает ей пробираться к проходу в большой зал. Изменились разве что масштабы - зал напихан остатками оборудования, слишком большими, чтобы вывезти их, а пол застелен наклейками на бутылки и папками. - “Бак. анализы готовой продукции”,- оборачиваюсь и вижу Юлю с одной из папок в руке. - Положи, на ней же грязь!..- судя по лицу блондина, его скоро хватит удар. - Расслабься. Это всего лишь папка. И я не собираюсь лизать пальцы. - Юля улыбается и подмигивает мне. Неплохая она. В углу помещения железная лестница уходит далеко вверх. Нам же не туда? Она же от единого вздоха развалится. -В-влад?..-умоляюще смотрю на друга. -Не, вряд ли она выдержит наш вес. Нам туда. Он ведет нас сетью запутанных коридоров прямо к лестнице, такой же как и в обычных подъездах. Поднимаемся, изредка перебрасываясь шутками. Но тишина все равно напрягает и парень в зеленом пиджаке, кажется, его зовут Коля, достает колонку. - О Боже, нет. Только не твой музон. Если у меня уши в трубочку закручиваются, то Лену инсульт пришибет прямо на месте. - и снова ты, блонди. - Не переживайте, со мной все будет хорошо. - Ленка оборачивается на Влада, будто спрашивая одобрения. Он едва кивает, продолжая напряженно смотреть под ноги. - Нет, нам ведь нужно атмосферу разрядить. А твоя музыка напоминает смесь предсмертных криков и стука по батарее. - Юленька, не гунди! - Коля роется в смартфоне и помещение заполняет нечто очень странное. Я даже не могу разобрать на каком это я зыке. Это музыка? Хотя ладно, мне все равно, как в принципе и остальным. Проход на крышу перекрывает странная металлическая палка, поэтому мы задерживаемся, хотя Юля уже давно выбралась. -Ебать, красиво! - все широкими глазами уставились на Ленку. Ты и такие слова знаешь? Но ей, кажется, всё равно на нашу реакцию. Ей всё равно на всё. Ведь есть уходящее солнце и холодный ветер. Ведь есть розово-фиолетовые облака и много-много деревьев. Ведь есть яркое небо и темный парк. На пару минут мы замираем. Просто смотрим вдаль и не произносим ни слова, а Коля выключает колонку. Мне просто хорошо. За долгое время с плеч будто сваливается тяжелый груз. Проблем не уменьшилось ни на грамм, но я не хочу об этом думать. Есть только я и бесконечное море темных деревьев, над которым бегут разноцветные облака. И люди вокруг не кажутся лишними. Тоже за очень долгое время. Не сразу понимаю, на что так пристально смотрит Юля. Она толкает меня плечом и показывает на сгорбленную фигуру, сидящую на краю крыши. -Ей, чел, ты кто будешь? - громкий голос Коли портит все даже больше, чем его недомузыка. Фигура оборачивается и я вижу бледное перекошенное лицо. - Артёмка, чё как? Видимо, мы не оригинальные в своих идеях. Мой вечный сосед по задним партам. Изгой, на которого в лучшем случае не обращают внимания. Пожалуй, единственный, кроме Влада, с кем я здоровался. Ничем не примечательный троечник, прочитав эссе которого, я не мог уснуть всю ночь. Меня всегда пихали на всевозможные литературные конкурсы, но учителя не представляют, сколько потеряли, не обращая на него внимания. Часто я делился с ним учебником. Я, наверно, никогда не забуду его опущенный в парту взгляд и тихое “спасибо”, как будто в ожидании удара. Сейчас он как будто после долгой болезни. Пустым взглядом смотрит на горизонт и молчит. -Что с ним? - Лена делает пару шагов к нему, и Артем вскакивает. - Женя? И смотрит на меня, а я теряюсь. Что мне нужно сделать? Что сказать? Что происходит, черт возьми?! - О, так это ты из-за той бабы нюни развёл? - да ты просто мастер переговоров, Колян. Шикаю на него, но это бесполезно. - Я тут с пацанами видел, как он Светке что-то балаболил, а она потом смеялась, рассказала, что он там на шуры-муры намекал. Это уже потом, перед тем как тусить в бар уйти. И в голове как будто вакуум. Ну почему ты мне ничего не сказал? Смотрю на почти безжизненное лицо Артёма, а после он начинает смеяться. Мне хочется пристукнуть сначала Колю, а потом всех, кто только попадется. Ну нельзя же так, а?! - Восхитительно, просто восхитительно! Ха-ха-ха! А ведь жизнь идет своим чередом! - Артём улыбается, стоя практически на самом краю. - Вы правы, меня сегодня... отшили, да? Но это совсем не повод для хоть каких-либо эмоций, верно? Девушки есть девушки, ничего с этим не поделать... - Не говори так! Если бы ты не был скучным троечником, никто бы тебя не отшил. Сам виноват, - в глазах Лены злость, но она прячется за спиной у Влада и не делает ни шага вперед. - Разумеется. И Ваши слова лучшее доказательство моей точки зрения. Ты ведь выбрала вообще не “скучного троечника”, а отличника под стать себе, спортсмена, да он ещё и при деньгах. Меркантильность. Осторожней, Влад, не споткнись, а то вмиг останешься без своей возлюбленной. - Чё ты там вякнул?! Сам в говне и решил, что все тоже?! - Влад отталкивает от себя Лену. Дальше я вижу, как он подбегает к Артёму, по лицу которого бегут слёзы, а руки судорожно сжимают край черной кофты. Влад с размаху бьёт по лицу, а Коля хватает его сзади и оттаскивает за собой. Но мой взгляд прикован лишь к изумлению на лице Артёма, которое постепенно сменяется улыбкой, настолько прекрасной, что горло перехватывает. А через секунду на крыше остается только наша компания. Первой очнулась Юля. Она осторожно подбегает к самому краю и смотрит куда-то вниз. - Здесь же всего четыре этажа, нам нужно вызвать скорую! Это может быть не смертельно, это должно быть не смертельно! - я слышу, как в мой голос пробирается истерика. Меня трясёт, но я все равно пытаюсь найти телефон в кармане. Юля оборачивается и качает головой. - Там металлический штырь. Думаю, его уже не спасти... - Нет, там же темно, ничего не видно, если мы спустимся и поможем, то все будет хорошо! - Успокойся! Ты... ты тоже видел “это”? Я молча перегибаюсь через край. И жалею о том, что солнце ещё не село. Видно довольно смутно, но... надежды нет. - Ты же видел его лицо? Видел же? Видел? Я отворачиваюсь от неё. А дальше была истерика блондина, слёзы Лены. Влад, белый как снег, просто смотрел на нас. Мы нашли рюкзак Артёма и его дневник. Кажется, он часто приходил сюда. И действительно был безответно влюблён. Юля сразу придумала как избежать последствий. Пока она осматривала крышу и здание на предмет наших следов, я сочинял предсмертную записку, толком не понимая, что делаю. Следующие недели были как в бреду. Я забросил подготовку к экзаменам, практически желая, чтобы нас поймали. Но дело быстро закрыли, признали самоубийством. Это спасло меня от закона. Но что спасет меня от себя? И я начал писать. В стол, просто, чтобы избавится от тысячи насекомых, медленно доедающих мой мозг. Кто бы мог подумать, что дядя найдет это. И напечатает. Я ждал провала, но пришел успех. Кровавые страницы понравились многим. Это мое спасение. Хотя, возможно, я только растягиваю агонию. Мы ещё встретимся, друг. И ты расскажешь, каково это, умирать.