Плач во мраке

Посёлок встретил нас тишиной. Не брехали собаки, не кудахтали куры, совершенно не было слышно какой либо живности. Даже человеческого голоса не доносилось со дворов. Хотя люди были. Занавеска за одним из окон на секунду дёрнулась. Хоть мы никого не увидели, но при полном отсутствии ветра, это значило что кто то её приотодвинул чтобы взглянуть на непрошенных гостей. На нас. Кроме шороха камней под нашими туфлями и нашего дыхания, ни один звук не нарушал тишину. Подобное ощущение я последний раз испытывал на кладбище, когда пришел проведать могилу тётушки Анны. Но даже тогда слух тревожил шелест листьев, стрекотание цикад, чирикание птиц. А здесь не было даже этого. По началу мелькнула мысль что посёлок заброшен, но ухоженные дома и улицы, а после и движение в окне, разуверили нас в этом. — Странная деревня… — Себастьян первый нарушил тишину, конкретно ни к кому не обращаясь. До меня только сейчас дошло, что мы все молчали уже минут сорок. С того самого момента, как с вершины холма увидели посёлок. — Да уж, что правда — то правда… Ни людей, ни животных, никого… — Мейлин выглядела обеспокоенной. Надвигались сумерки. Мы шли по главной (как мне думается) улице. Чем дальше мы заходили в глубь посёлка, тем больше нарастало давящее ощущение того что за нами что то наблюдает. Не кто то, а именно что то. Гнетущее и зловещее чувство росло, казалось, с каждым шагом. Серые унылые дома по обоим сторонам улицы тянулись в ряд словно могилы. Я даже не заметил как они расступились, выводя нас на большое двухэтажное здание, смотрящееся здесь, если уж привёл аналогию с кладбищем, как величественный склеп среди могил. Он стоял, судя по всему в центре посёлка, на своего рода площади. От неё в восемь сторон диаметрально расходились улицы, пересекаясь как раз на этом «склепе». — Судя по всему, администрац…. — внезапно моя голова взорвалась вспышкой ослепительной боли. Не удержавшись на ногах я припал на одно колено от страшного удара. Не понимая что происходит, я провёл рукой по затылку и поднёс к глазам. На пальцах была кровь. Мейлин, прижавшись к Барду, испуганно смотрела на меня. Побледневший Финниан растеряно озирался. Себастьян, в одно мгновение подойдя ко мне, одной рукой помог мне встать, второй зачем то расстёгивать пиджак. Клац! Рядом с ногой Финниана выбил пыль из земли приличных размеров булыжник. Ещё один на лету перехватил Бард прямо перед лицом Мейлин. Я ещё успел удивиться его ловкости, когда очередной камень уже на излёте толкнул меня в бедро. Михаэлис сжав серебряный столовый нож (вот зачем он расстёгивал пиджак!) напряженно смотрел в ту сторону откуда летели камни. Внезапно из за забора крайней хибары выскочил молодой парень лет двадцати пяти — двадцати семи. Нечленораздельно мыча, он нагнулся и схватив камень бросил его в нашу сторону. Все мы, кроме моего дворецкого, оцепенели. Он же, перехватив нож с улыбкой сказал — — Если сейчас же не выйдешь — будешь порезан на кусочки. Не знаю, понял ли его нападавший, но увидев нож, он приостановился и продолжая мычать начал тыкать нам рукой в направление откуда мы пришли. Причём жесты и мычание становились всё агрессивнее и ожесточённее… — А ну пшёл вон, паразит! — окрик прозвучал как раскат грома. Из-за плетня соседнего дома к нам подходил мужик. Огромный мужик. Я таких раньше никогда не видел. Огромный рост, не меньше двух двадцати, компенсировался широчайшей грудью, а бугрящиеся мышцами руки, казалось, без каких-либо усилий свернут шею дикому быку. В руке у него была палка, которой он не долго думая перетянул мычащему парню пониже поясницы. Подпрыгнув и заверещав, он кинулся прочь по одной из улиц, держась обеими руками за отбитое место. — Вы его извините — пророкотал великан (так я окрестил амбала) — Он дурачок у нас. Да и немой к тому же… Немного помолчав, он спросил: — А вы чьих будете? Себастьян взял на себя слово рассказать кто мы и откуда. Бард также поинтересовался насчёт подозрительной тишины в деревне, на что великан пробурчал что то вроде — «Не в добрый час вы сюда явились…» — затем посмотрев на солнце уже касающееся горизонта, он недовольно пробормотал что-то уж совсем невнятное. — Что ж, выбора у вас не так уж и много. Пошли, определю где переночевать. Но чтобы духу вашего завтра с утра не было! Вопреки всем ожиданиям, повёл он нас не к дому из которого вышел, а к тому самому «склепу» в центре посёлка. Пройдя внутрь, великан зычно крикнул: «Мари, чтоб тебя, привечай гостей!» — Каких гостей? Нашел время шутки шутить! Сам знаешь что сегодня произо…. — надломанный старческий голос прервался на полуслове. Нас увидела, понял я. Из-за неприметной полуоткрытой дверки выглянула пожилая женщина. Взгляд каким она одарила великана был красноречивее слов. Нам здесь явно были не рады… Но судя по всему великан был в посёлке не последний человек. Одарив старуху ледяным взглядом, он молча развернулся и вышел. Та, злобно зыркнув ему в след, жестом показала нам следовать за ней. Мы поднялись на второй этаж. В полном молчании она указала нам на две двери, расположенные друг напротив друга. Я и Себастьян подошли к одной, Бард, Финниан и Мейлин к другой. За дверью нас ожидало две кровати и тумбочка. Вот и всё убранство. Судя по всему, у остальных обстановка была примерно такая же. Ещё раз окинув нас презрительным взглядом, старуха выплюнула две короткие, рубленые фразы. — Кушать нечего. С утра выметайтесь. Я бы ответил ей что-нибудь,но мысли были лишь об одном. Спать, спать, спать…. Единственное что билось в голове, помимо пульсирующей боли. Не сговариваясь, мы, посмотрев друг на друга, разошлись по комнатам. Меня выключило как только голова коснулась подушки. Единственное, о чём я успел подумать, это то гнетущее чувство тревоги. Оно никуда не делось. Просто затаилось под гнётом всех происшедших в этой странной деревне событий. А теперь вернулось. И я провалился в сон.

***

Дикий ужас рывком поднял меня с кровати. Я ничего не понимал, не слышал и не видел. И не ощущал. Ничего кроме приступа дикой, необъяснимой паники. Сердце бешено колотилось, тело было покрыто омерзительным ледяным потом. Сев в постели я попытался собраться с мыслями, но это было с родни поиску иголки в стогу сена. Безотчётный липкий страх своими щупальцами оплёл меня полностью. Я собрал в кулак всю силу воли и приказал себе успокоится, но этого хватало лишь на то чтобы не закричать. Не знаю, сколько я просидел в таком положении — минуты, а может быть часы. Постепенно я начал успокаиваться. Трясущейся рукой я достал из кармана электронную сигару. Уже собираясь подкуривать, я осознал, что нахожусь в чужом доме, и вспомнив «гостеприимную» хозяйку, счёл лучшим выйти покурить на крыльце.

***

Придерживая дверь, что бы не заскрипела, я выглянул в коридор. Тишина, разгоняемая лишь моим дыханием, сплеталась с темнотой, возрождая чувство панического страха. С трудом отогнав наваждение я аккуратно ступил на скрипучие доски коридора. Мрак обволакивал меня, пробуждая дремлющие, первобытные, заложенные природой страхи. На ощупь добравшись до лестницы, я только хотел начать спускаться, как вдруг увидел ЭТО… Впереди, на уровне моего лица блестели чьи то глаза! Жуткие, белёсые, веющие холодом глаза. Лунный свет почти не проникал сюда из коридора, но этой мельчайшей частицы света хватило, чтобы я увидел их. Я замер не в силах пошевелится… Первая мысль была о чокнутой домовладелице, но вторая мелькнувшая мысль разбила эту надежду. Я стоял на первой ступеньке лестницы ведущей ВНИЗ. А глаза были от меня в паре метров на уровне МОИХ глаз… Судорожно схватившись за перила, я шумно вдохнул. В ту же секунду глаза исчезли. Это сопровождалось тихим шорохом — скрипом. Скрипом с родни скрипу звериного когтя по доске. Скрипом по ПОТОЛКУ. Я сел на лестницу. Меня колотило. На грани истерики я плюнул на все законы гостеприимства и подкурив, жадно затянулся. Дрожащие руки были не послушны приказам мозга, поэтому я держал сигару двумя руками, при каждой затяжке беззвучно всхлипывая. И тут опять. Шорох. Уже снизу лестницы. Я окаменел. Я мог просто сидеть и вглядываться в темноту, не чувствуя боли от тлеющей в пальцах сигары. Но этот шорох был не таким. Его звук был вполне обыденным, просто шлёпанье босых ног по деревянному полу. И он сопровождался колеблющимся неровным светом. Свеча скорее всего. Бабка зачем то на кухню пошла, а я сижу и трясусь как безумный. Стыдоба то… А глаза….. Глаза мне привиделись, и точка! Меж тем, пока я себя успокаивал, из за угла вышла… Нет, не бабка. Девочка. Девчушка лет пяти шести. Белокурая, в ночной рубашке и со свечой в руках, она не вписывалась в ту атмосферу кошмара, что царила минуту назад. Улыбнувшись ей, я посторался как можно незаметнее избавиться от сигары. — Здравствуйте, юная леди. Позвольте спросить. Почему же вы гуляете так поздно ночью? — но девочка молчала, сжав в руке свечу и глядя на меня своими огромными глазами — Не разговариваете с незнакомцами? Это хорошо. Это вас правильно родители научили… У вас ведь есть родители? Судя по тому как она напряглась, вопрос задел её за живое. Да уж. Не умею я с детьми общаться. Что поделать, опыта мало было… Всё что я знал о детях, кроме того откуда они берутся, это то что все они любят сладкое. Хм, у меня же где-то в одном из карманов должен быть леденец нашей продукции. — Постой, не уходи, я тебе сейчас дам что-нибудь вкусное… — немного отойдя в сторону, я взял рюкзак и достал оттуда леденец. Подходя к лестнице я увидел что она была здесь. Смотри-ка, не ушла. И точно. Она стояла внизу всё в той же напряженной позе. Я начал потихоньку спускаться держа сладость в вытянутой руке. Оказавшись перед девочкой я протянул её. Мне было интересно наблюдать как боязнь перед незнакомцем борется в ней с любовью к сладкому. И, судя по всему, любовь побеждала. Она трогательно улыбнулась и начала протягивать руку, как вдруг, полный злобы голос с угрозой произнёс — — Отойди от девочки… — Ох, мадам! Это не то что вы подума… — начал я разворачиваясь, но мой взгляд упёрся в две чёрные дыры пахнущие смертью и порохом. У старой карги в руках была двухстволка! — Я сказала отойди от неё, глупый пёс!!! — Эй, эй… Потише… — начал я, но выстрел не дал мне договорить. Эта чокнутая шарахнула в потолок. Моя и так пострадавшая сегодня голова ответила адской болью и звоном в ушах. Перед глазами всё мерцало… Секундочку, это не контузия…. У малышки в руках свеча ходила ходуном, заставляя тени в комнате танцевать, что я и принял за мерцание. Её глаза как у затравленного зверька со страхом внимали происходящее. — У меня и в мыслях не было… — опять начал я, но толкнувшее меня в лоб холодное дуло было красноречивее любых слов, хоть меня это и не пугало. — Что происходит!? — Себастьян ничего не понимая спускался по лестнице. — Стой где стоишь! — ружьё качнулось в его сторону — Дёрнешься — полное брюхо свинца нашпигую! Михаэлис замер на лестнице, сделав вид что сдался, приподняв руки. Краем глаза я увидел движение на втором этаже. Мейлин. Я мысленно умолял её не высовываться. Вдруг шальная мысль вспыхнула в голове — Бард и Финниан! В комнате их не было… Где же они могут быть… Входная дверь с грохотом распахнулась и в дом вошел великан. — Говорил же, старая, без шума! — его бас бил по перепонкам почище выстрела — Устроила тут, блять, военные действия! С его словами все надежды на помощь в этой щекотливой ситуации рассыпались карточным домиком. Финниан медленно стал спускаться с поднятыми руками. — Послушайте, это явно какое то недоразумение… — Углохни!!! — великан резко ударил его в лицо. Финниан успел прикрыться, но для гиганта его блок был что лист бумаги. Раздался глухой хруст и блондин начал медленно оседать на ступени. — Финниан! — Мейлин бросилась вниз по лестнице к падающему парню. БАБАХ! Из ствола вылетел сноп пламени и живот Мейлин будто взорвался изнутри. Я и не представлял, что в человеке может быть столько крови. Вся лестница позади девушки была забрызгана красным. Из её развороченного живота кровь хлестала мелкими ручейками, соединявшимися у её ног в одно огромное озеро, водопадом стекающее со ступеней. Её взгляд остекленел и с тихим хрипом она повалилась на лестницу, всё ещё держа руки на развороченном месиве, что было когда то её животом. Я услышал хруст ломающегося о ступеньку носа и только тут до меня дошло ЧТО происходит… Как ни странно но этот жуткий хруст не только вернул мне осознавание действительности, но и включил инстинкт самосохранения. Не время паниковать! Сердце выбивало барабанную дробь, в крови кипел адреналин, а моё тело стало действовать инстинктивно, не согласовываясь с мозгом. Приказы отдавало подсознание. Я бросился вперёд. Себастьян проскочив вплотную от великана, схватил девочку и кинулся вон из дома. Выскочив из двери и сбежав со ступеней мы ринулись к той улице по которой мы сюда пришли. Кромешная тьма не давала ничего разглядеть и понять куда бежать. Я делал это интуитивно. Девчонка у Михаэлиса на руках словно всё понимала, и просто крепче вцепилась ему в плечо. Несясь по дороге и мечтая об одном — только бы не упасть — я вдруг заметил впереди по дороге огоньки. И судя по всему они двигались на встречу. Факела! Причём много штук тридцать — сорок. И тут луна решила сыграть со мной злую шутку. Туча закрывавшая её разошлась и лунный свет залил всё своим холодным серебристым цветом. Мы оказались как на ладони перед неведомой опасностью впереди, и реальной опасностью сзади…

***

Меж тем факела приблизились. Это было странное и жуткое шествие. Сорок человек в полном молчании встали и смотрели на нас совершенно отрешенно. Никто из них даже не двинулся с места. Здесь не пройти… Сзади полоумная старуха и невменяемый амбал… Что же делать… Что же делать! Придётся бежать назад. Сзади их всего двое… Лишь бы не догадалась ружьё перезарядить, старая сука…. Развернувшись, Себастьян перехватил поудобнее девочку, и взяв меня на руки, побежал назад. К «склепу». Как это ни странно у большого дома никого не было. Зато было другое. Факела. Они приближались с каждой улицы. Со всех восьми улиц они сходились к центру… Больше двухсот человек перегородили нам ВСЕ пути к отступлению. Мы кинулись в дом. Можно попробовать спрятаться. В прихожей я быстро огляделся. Так, второй этаж отметаем… Тело Мейлин так и лежало на лестнице в луже засыхающей крови. А вот Финниана не было. Но мне некогда было думать куда он делся. Пинком открыв дверь на кухню, дворецкий и я огляделись. Отлично, нож, то что надо. Какое никакое а оружие. Беря нож я заметил ещё кое что. Люк. Люк в полу. Погреб, а быть может и подвал. Выбора все равно не было, поэтому я протянул руку к крышке. Внезапно малютка, что всё также была на руках темноволосого, схватила меня за руку. Я посмотрел на неё — она яростно мотала головой, а в её глазах сквозил неподдельный ужас. Она очень не хотела чтобы я открывал подвал. — Прости, малышка, но у нас особо нет выбора…— произнёс я поднимая крышку. Ужас в её глазах не исчез, но к нему прибавились обречённость и безысходность. Она перестала мотать головой и дёргать меня за руку. Она смирилась. У меня не было времени размышлять над её страхами. Снова взяв меня на руки, Себастьян начал спуск. А подвальчик то не простой оказался. Вместо всякого хлама, коему было положено тут находиться, я увидел длинный каменный коридор, уходящий во тьму. Выбора не было. В стену, в специальную выемку был вставлен факел. Прежде чем закрыть крышку люка, Михаэлис зажег его и дал мне в руку. Крышка опустилась и тьма сгустилась вокруг, разгоняемая факелом лишь в паре метров вокруг нас. Внезапно вернулось то самое ощущение нарастающей тревоги вытесненное до этого адреналином, и с каждым шагом оно становилось всё сильней. Мы углубились уже метров на двести, а коридор всё не кончался. Интересно, куда он ведёт? Девочка сильно вцепилась в мою руку, в которой всё также был нож. Я ощутил что её начало трясти. С каждым новым шагом она всё сильнее тряслась и всё сильнее цеплялась ко мне. Чувство безотчётного страха усиливалось, но я сжав зубы заставлял себя успокоится, ведь выбора у меня особо и не было. И тут я услышал плач… Девочка застыла на месте с невообразимым ужасом глядя вперёд, во тьму, и крепко вцепившись в мою руку. Там, за границей света, что то было. Я мог различить лишь неясные очертания в тени, которые подрагивали в изменчивом свете факела. Плач стал нарастать. От него веяло жуткой тоской, безысходностью, и (уж не знаю как я это понял, но…) голодом. Силуэт на границе света и тени дёрнулся и потянулся вперёд. К нам. Мы застыли словно изваяния, не в силах двинуться с места. Он проступал всё отчетливее и отчётливее, пока…. — Чёрт, ну и напугала же ты нас, маленькая… — во мраке стояла девочка. Скорее всего одногодка моей невольной спутницы, судя по росту. Она стояла наклонив голову, волосы цвета вороньего крыла скрывали её лицо. Стоя аккурат на границе света и мрака, девочка производила жутковатое впечатление. — Ты откуда зде… — начал я, но дрогнувшая рука осветила на мгновение то, что было скрыто тьмой. Я почувствовал как шевелятся волосы на затылке, вставая дыбом. Она была без одежды, синюшный, даже в свете факела цвет, бросался в глаза. Худощавая, рёберные дуги обтянутые кожей так, что казалось она вот вот лопнет, выпирали по бокам. Но самое страшное, что высветил факел, это длинный, со рваными краями, разрез, идущий от солнечного сплетения до паха. И тут оно подняло голову. Тот самый взгляд полный тоски и холода. Те самые мёртвые глаза, блестевшие на лестнице. Оно смотрело на нас словно оценивая. На мне взгляд существа задержался не более секунды, одарив меня холодом, а вот девочка… Девочка эту тварь явно заинтересовала… Я отчаянно махнул факелом в сторону твари. Мне показалось или в мёртвых глазах промелькнул испуг? Меня самого панический ужас сжирал живьём. Я попытался ткнуть факелом в лицо… морду… в голову этого существа. Оно отскочило, почти скрываясь во мраке, и издало жуткий, душераздирающий крик. Звук сродни звуку лезвия по стеклу. Тварь бросилась на стену и изламывая ноги и руки, как если бы у неё не было суставов, исчезла во тьме. Дрожа, я обмяк на плече парня, прижав к себе девочку. Её колотило у меня в объятиях, и она что то пыталась произнести. Сквозь рыдания я смог разобрать только : «Н-не о-от-т-давай…» Не бойся маленькая, не отдам, пронеслось в голове. Вот только выбраться бы нам ещё отсюда…. Вдруг погас факел. Вот только что мы были в почти безнадёжной ситуации в поисках выхода, с убогим светом, как вдруг оказались в этой же ситуации но уже БЕЗ света… Как только эта мысль проявилась у меня в голове, я услышал этот отвратительный полушерох-полускрип. В кромешной тьме, с жалким кухонным ножом против чего то неестественного, я впервые в жизни молился. Я умолял Господа, что бы это оказалось всего лишь отвратительным сном, ночным кошмаром… Но Бог не внял моей мольбе. Цокотание когтей по камню приближалось. Приближалось откуда то сверху… На потолке, оно на потолке туннеля! Одной рукой обнимая девочку, второй сжимая нож, я с ужасом вглядывался в темноту, пытаясь рассмотреть хоть что то. Где то впереди раздался, заставляющий стынуть кровь, плач. Впереди и чуть сверху. Теперь я по крайней мере, хоть приблизительно, могу определить где эта тварь… Плач раздался сзади. Нет! Как? Не может быть, он же только что был впереди нас! Но он и был впереди нас. И позади нас. Скрипы и шорохи удвоились. Тварей было две… В отчаянии я слез с рук и принялся махать ножом во все стороны. Хотя вряд ли это могло мне помочь. Плач, такой близкий, принял злорадный оттенок, будто твари понимали — нам уже никуда не деться. Сильный рывок бросил меня на пол. Опираясь на руки я попытался встать, как вдруг левую кисть пронзила боль. Я ещё успел почувствовать ледяное прикосновение к руке, как в моей голове взорвалась яркая вспышка, и сознание окутала тьма…

***

…Возвращение в сознание сопровождалось тошнотой. Голова, перенёсшая сегодня уже три сотрясения, раскалывалась. Во рту стоял ржавый вкус крови. Я попытался двинуться. Нет! Я был связан. Зато здесь был свет. Сиротливо стоящая неподалёку свеча осветила каменный пол и верёвки на моём теле. Всё остальное тонуло во мраке. Послышались шаги. Не мерзкий скрип — шорох, а обычные человеческие шаги. Я не мог даже двинутся, поэтому всё, что мне осталось, это ждать своей участи. Человек шел с факелом, и когда он показался из за угла, я не смог сдержать вскрик изумления — это был немой парнишка, обкидавший нас камнями. Лучше бы мы поступили как он нам показывал. Развернулись и ушли. Меж тем парень, приложив палец к губам, достал нож. Что же, или убьёт или отпустит. Третьего не дано. Я с замирающим сердцем ждал развязки. Страха не было. Была лишь злая печаль на то, как всё получилось. Немой навис надо мной. Нож тускло отблёскивал в неровном свете факела и свечи. Рука подносила его всё ближе и ближе… Верёвка ослабла. Он разрезал её. Опять приложив палец к губам, он махнул мне рукой, веля идти за собой. Выбора как такового у меня не было. Скинув с себя разрезанную верёвку я приподнялся. Головокружение заставило меня схватиться за стенку. Парень нетерпеливо дёрнул меня за плечо. «Быстрее». Увидев, что я готов идти, он развернулся и сделал шаг вперёд. В этот самый момент у него исчезла голова. Грохот и эхо, порождённые выстрелом, заиграли в моей голове звоном и болью, а крошево из костей, мозга и кусочков плоти обляпало мне лицо. Кровавый дождь, хлещущий из разорванных дробью артерий и крупных сосудов, заливал мне глаза. Безголовое тело постояв ещё несколько секунд, начало оседать на землю. Свет факела, шипящего от попавшей на него крови, высветил невозмутимо стоящего с ружьём в руках великана. — Ну и заставил же ты нас побегать, паря. — эмоции в голосе отсутствовали. Это была сухая констатация факта. — Пошли — ствол качнулся, указывая мне направление. Подобрав факел, я, в полной прострации и смирившись со своей судьбой, пошатываясь, направился в указанную сторону. Подземелье было просто огромным. Не удивлюсь, если оно простиралось под всем посёлком. Мы шли уже не менее получаса, когда я увидел впереди зарево. Коридор прибавил в высоте, раздался вширь, и вывел нас в огромную пещеру. Зарево, которое я видел, оказалось сотнями факелов, воткнутых в стены, и сжимаемые в руках жителей посёлка. Судя по всему они собрались здесь все. Больше двухсот человек молча стояли перед подземным озером в центре пещеры, и смотрели на водную гладь, казавшуюся в зыбком свете факелов иссиня-чёрной. На берегу озера стоял большой камень подозрительно правильной формы. Алтарь — услужливо подсказало сознание, и тут же отстранилось, ушло обратно в кокон отрицания происходящего. Люди стояли по обе его стороны, оставив широкий проход к алтарю (нет, могильному камню, моему могильному камню). Великан подвёл меня к алтарю, но не доходя пары метров, без усилий, положив руку мне на плечо, поставил меня на колени. Сам подойдя к камню и развернувшись лицом к присутствующим, воздел руки вверх, и пророкотал — — Этот день настал. Снова. Как было уже столетия. Десять лет минуло, с того как мы собирались здесь последний раз. ОН голоден… Но сегодня, у нас есть для НЕГО дары… Нам не придётся кидать жребий. Возрадуйтесь! Сегодня отсюда выйдут ВСЕ!!! Но! Существует обязательство. Прежде, мы должны накормить ЕГО детей… Он прищёлкнул пальцами. По его знаку к алтарю подтащили какой то барахтающийся свёрток. Разрезав путы, великан поднял на ноги… о Боже, нет…. ту самую девочку и моего дворецкого! Дальнейшее ярко врезалось мне в память. До самых мелких деталей. Сорвав с девочки и темноволосого одежду, великан бросил их на алтарь. Протянув руку куда то к его краю, он вытащил оковы на цепи и защёлкнул их на руках жертв. Девочка, рыдая, попыталась вырвать руку из окова, но только содрала кожу. Себастьян сидел как не в чём не бывало. Великан тем временем извлёк ещё три пары кандалов, и закреплял их, оставаясь бесчувственным к мольбам ребёнка. Когда они оказались распяты на холодном камне, великан протянул руку к толпе. Кто то вложил ему туда длинный изогнутый, судя по всему, ритуальный нож. Моё сердце казалось остановилось. Я не мог наблюдать этого зверства, но тело словно парализовало. Я также не мог отвернуть голову или закрыть глаза. Всё что мне оставалось, это наблюдать за бесчеловечным ритуалом. Девочка издала полный боли и отчаяния крик, когда нож начал медленно, миллиметр за миллиметром, входить в её тело чуть ниже солнечного сплетения. Я мог желать ей только одного — скорейшей смерти, что бы она не мучалась. Но великан не стал её убивать. Медленно, очень медленно, он повёл бритвенно-острое лезвие вниз от груди. Девочка уже не кричала. Она просто выгнулась дугой и открывала и закрывала рот в безмолвном вопле. Когда лезвие еле слышно стукнулось о лобковую кость, залитое кровью тельце мучительно дёрнулось. Самое страшное, что она ещё была в сознании. Опытным мясницким движением, великан, запустив руку в её нутро, ловко орудуя ножом, кромсал детскую плоть. Когда его рука обагрённая невинной кровью показалась обратно, в кулаке что то было. Он воздел кулак кверху и прокричал : «Утолите свой голод!!!» Михаэлис же... Пропал. Видимо он освободился пока все были заняты девочкой. К горлу подкатил тошнотворный спазм, когда я увидел что было в его руке. Этот недомерок вырезал ей матку! Внезапно раздался плач. Он доносился со всех сторон. Казалось, стенает и плачет сама пещера. И уже знакомый мне полускрип-полушерох возвестил о приходе тех, кому была принесена жертва… Их были десятки. Они выползали на свет из всех тёмных углов, подымались из озера и плакали, плакали, плакали… Они не трогали людей. Проползали мимо, выламывая непонятным образом руки и ноги. Их мёртвые глаза смотрели все в одну точку. На кусок кровоточащей плоти в руке великана. Гигант, преклонив колено, протянул орган чудовищам. Одно из них подойдя к нему, посмотрело в глаза. Великан, попытался выдержать взгляд, но ему это не удалось. Он склонил голову. И тогда тварь схватила свежую плоть и принялась пожирать её. Загробный плач десятков существ сменился радостными всхлипами. Они бросились к девочке, медленно истекающей кровью, и отталкивая друг друга стали пожирать внутренности. И, о Господи, она была ещё жива! Её тонкая ручка последний раз слабо дёрнулась в кандалах и обмякла. Она умерла. Твари, как по команде раздались в стороны, и замерли, смотря своими мёртвыми глазами на распотрошенное тельце. Наступила полная тишина. Даже их сатанинский плач прекратился. В этой гробовой тишине я услышал стук своего сердца. Тук-тук Тук-тук Тук… Распотрошенное тело на столе дёрнулось. Нет! Не может быть! Она не может ещё быть живой! Со стороны алтаря раздался всхлип. Через секунду, тело на алтаре начало приподниматься, странно выламывая руки и ноги. А потом оно заплакало. Я физически ощущал окутывающий меня ужас. Тело обвело взглядом людей и остальных тварей. Потом её мёртвый взгляд остановился на мне. Моё дыхание перехватило и из глаз полились слёзы. Нет, нет, нет, НЕТ!!! Этого не могло быть, не могло, это всего лишь сон! Но сознание жестоко твердило — это реальность. Вдруг все твари, опять зашевелились. Плач опять наполнил своды пещеры. Как одна они бросились по тёмным углам. И девочка с ними… Великан, поднявшись на ноги, махнул рукой. На этот раз из незаметного коридорчика вывели… Финниана и Барда. Никакого ритуала, как я опасался, не проводили. Их, в полной тишине, просто столкнули в озеро. Они барахтались на плаву с завязанными руками. По крайней мере, по сравнению с тем, что сделали с девочкой — это лёгкая смерть. Утонуть легко. Но что то мне подсказывало, что всё не так просто… — Прими наш дар!!! — прокричал великан, и в тот же самый момент погасли факелы. Все. Затем я услышал крик. Два крика. Слившихся в один. Не надо быть семи пядей, что бы понять — кричали Бард и Финниан. Дикий вопль двух человек длился и длился. Казалось прошла вечность их крика, пока не раздался звук, какой бывает когда кидаеш большой камень в воду. Два камня. Размером с человека. Бульк… И тут же, как по мановению волшебной палочки, зажглись факела. Гладь озера была чиста. Лишь лёгкие круги ещё расходились на том месте, где только что барахталось двое людей. Вот кажется настала и моя очередь. Великан подходил ко мне с окровавленным жертвенным ножом. Я закрыл глаза и приготовился умереть. Странное это было чувство. Ни страха. Ни паники. Только усталость. Усталость и желание поскорее с этим закончить. Даже таким способом… По знаку великана, меня схватили за руки и разжали челюсти. Я почувствовал как красные от крови пальцы вытаскивают мой язык. Почувствовал ржавый вкус. А потом пришла боль…

***

К посёлку подходили люди. Их было пятеро. Три женщины, мужчина и ребёнок. Впервые за эти годы в посёлке, я увидел других людей. Я даже не пробовал сбежать. После того как великан показал мне разодранного пауками (как я их потом окрестил) тигра, я понял, что выхода отсюда нет. А люди… Люди были обречены. Через две ночи наступит День Даров. Их уже не спасти. Можно было бы им крикнуть. Предупредить. Но без языка особо не покричишь. Только мычать и получается. Хотя… Я взял в руки крупный камень. Не заслужили они такой участи. Будь что будет. Я начал приподниматься, как увидел великана. Он смотрел на меня с крыльца и улыбался, поглаживая крепкую дубовую палку. Что ж. Нет так нет. Извините. Выронив камень, я сел обратно.