Профитроли

— Кураторы долгое время использовались как главная подавляющая и сдерживающая сила. Они эмоционально привязывали к себе Солдата, удовлетворяя его потребности. — Доктор замолчал, из-под очков смотря на Стива, ожидая смеха, хотя бы улыбки, или глупой усмешки в ответ на многозначное слово. Как будто они все еще в третьем классе. Как будто факт выращивания суперсолдат на измененной сыворотке в целях использования в качестве оружия для массового геноцида смягчается намёком на повышенное либидо. Стив серьёзно постукивал пальцами по подлокотнику и смотрел сквозь доктора. Совсем недавно он добрался до отчётов об обнаружении удачных или близко к тому экспериментов по воссозданию сыворотки. И ее использованию. Поднял архивы, сопоставил ниточки. Стоически выслушал все, что о нем думает Фьюри в два часа ночи. Как обычно, добился своего. Проку было мало — опыты были заброшены еще в шестидесятые, немногие дожившие до того времени «субъекты» были списаны. Стив сломал несколько ручек, пока пробегал глазами по всем отчётам — как Щита, так и Гидры. Сыворотку пробовали на взрослых, на детях, на здоровых и на тех, кто при смерти, с рождения, в половозрелом возрасте, после долгого закаливания и подготовки… Многие умирали. Оставшиеся не слушались. Поступали как с волкособами — как только щен подрастал и осознавал свое превосходство, исключительность, начинал проявлять характер — отводили в поле. Оставлять — опасно, отпускать — нельзя. Память о бесчисленных человеческих жертвах — несколько сухих строк в документации. А потом он дошёл до него. Удачный пробник. Сработавший эксперимент. Тот, кто остался в рассудке. Поврежденном, искалеченном и примитивном, но здравом уме. Легко обучаемый, покладистый, без труда проходящий тест за тестом. Требовательный, но окупающий расходы. Солдат. В сети Гидры попал ребенком, как — давно забыто. Воспитывался, лелеялся, обучался быть цепным псом. Пережил всех сверстников, успешно выполнил десятки миссий, прошёл каждую из возможных тренировок. Оказался настолько ценным, что сведения о нем передавались с двойным шифрованием. Пока сам он морозился в криокамере несколько поколений. Гидра так боялась, что получившийся эксперимент повторению не подлежит, что до последнего оттягивала введение Солдата в строй. Привлекала лишь для особо важных миссий, шифровала и прятала все больше и больше. Забывала передавать сведения о нем в новые головы. Как обращаются с волкособами, все забыли. После последней разморозки он внимательно оценил ситуацию и понял новый расклад дел в стае. Соперников не было. Он требовал, расхолаживался и становился все лощенее и лощенее, пока Гидра, неся потери, все худела и вяла. Тронуть его было нельзя — ценный материал, весьма способный, это было доказано несколькими сломанными, играючи, одной рукой, позвоночниками. Базовые задания он добродушно выполнял — Гидра ободрялась, мечтала о новых свершениях. А потом послушно шла за новой порцией добровольцев. Солдат так сильно подорвал здоровье базы, что ее смог обнаружить и обезвредить Щит. Как трофей, его транспортировали на новую базу — государственную, спонсируемую, с нескончаемыми ресурсами. Солдат охотно позволил это сделать. Исследовать главный козырь Гидры и неуловимого ассасина не предоставлялось возможным — на контакт не шел, своевольничал, ломал все тянущиеся без приглашения руки. Камеры, установленные в любой точке, вынюхивал и калечил. Судя по сохранившимся записям, не гнушался даже запрыгиванием на стены, чтобы сорвать одиноко торчащую посреди потолка, почти не имеющую выступов камеру. Наблюдать за собой совсем не давал. На медицинское оборудование реагировал крайне отрицательно. Смирно вел себя только при получении объёмного четырехразового питания и крупных мужчин разных сортов. Стив, узнав, что где-то в зверских условиях содержат военнопленного, жертву Гидры и невольника судьбы, сорвался с места. Плевать, что подойти без разрешения к нему нельзя — Солдату нужна социализация, возвращение в мир, в котором он никогда не был. Нормальная человеческая жизнь, контакт с людьми, друзья, свобода. — Он не контролируем. Обрывки документов практически не дают никакой информации. Знаем только пол — бета, уклон в омежность. Всплески гормонов проследить почти невозможно. — Кто с ним контактирует? — Никто. Еда оставляется под дверью. Если не понравилось — возвращает битые тарелки, пришлось перейти на одноразовые. Партнеры меняются каждый раз. Долго его выдержать никто не может, — доктор поправил очки, посмотрел смущённо. Почти извиняясь. Стив задумался. — Если уклон в омежность, значит, просит альф? Течки случаются? — Кажется, он их контролирует. Подавляет. Сыворотка. Нет ни одного упоминания о вязке. Просит всех. Стив задумался. Стать куратором? Он думал об этом. Нельзя — потом изведёт чувство вины, он не сможет нести еще и этот груз. Притвориться техником? Солдат не нападает, если не приставать слишком явно. Стив принесёт ему еду, ту, из будущего, которое теперь настоящее. Они, старики, найдут общие темы для разговора. Или Стив поделится сам — в комнате ни одного записывающего устройства, а Солдата такая откровенность, может, расположит к себе. Если нет — тоже не страшно, забудет через день как что-то несущественное. — Он недавно просил альфу, — кашлянул доктор. Стив моргнул и поднял на него глаза. — Я не пойду, — спокойно сказал он. — Если он доверится вам, то мы сможем вытянуть его из комнаты. Если у него появится альфа — он станет эмоционально стабильным, пойдет на контакт, станет покладистее. Стив привычно нахмурился и уставился в стол, готовый игнорировать очередной назойливый монолог о том, как много он может сделать для страны. — У него появится жизнь.

***

Комната за семью замками похожа на камеру для душевнобольных: белый плиточный пол, стены; надёжно спрятанные в высоком потолке лампы, дающие неестественный, но приглушённый свет. Минимум мебели — боксёрская груша, одиноко висящая в дальнем углу, прикрепленная к стене койка и обитый чем-то мягким, крепко впаянный в пол обеденный стол. В дальней стене — дверной проем, ведущий, Стив уверен, в не менее скромную ванную. Из всех мест Солдат выбрал пол за массивной грушей. Он сидит там всегда, Стив изучил все имеющиеся записи; часто там же спит. Догадки разнятся, но самая правдоподобная — безопасность. Больше в комнате не за чем укрыться. А Солдат, как известно, выдрессирован на стратегическое мышление. Несмотря на это, Стива он упорно игнорировал. Сидел, закрыв глаза, подобрав одно колено и устроив на нем свою руку. Почти умиротворённо дремал. — У тебя нет задания, — негромко и очень чётко, основательно проговаривая каждый слог, заключил он. Голос уверенный — как будто убежден в своем физическом превосходстве над Стивом. — Нет, — согласился Стив. Солдат приоткрыл один глаз и посмотрел ему сразу в глаза. Не стал даже оглядывать — просто заинтересованно заглянул в лицо, словно желая поймать на лжи. — Мне обещали альфу, — доверчиво поделился Солдат, опуская подбородок. Словно ребенок, застенчиво пытающийся спросить взрослого, правда ли то, чем с ним недавно поделились по секрету. — Лучше никого не нашли, — улыбнулся Стив, стараясь пошутить, и приглашающе развёл в стороны руки, позволяя Солдату осмотреть себя. Тот рассеянно, скорее машинально улыбнулся в ответ и заскользил наконец взглядом по телу Стива. Сверху вниз, не останавливаясь, плавно, подмечая каждую деталь. Стив был уверен — его за доли секунды раздели, оценили, попробовали и утвердили результат. А потом — Солдат тенью наскочил, заставил отшатнуться назад и замахнуться рукой — но сам скользнул вниз, под нее, неприятно толкнул в бок и оказался за спиной. Зацепил ноги, поставил подножку и толкнул между лопаток, перехватывая за плечи и не позволяя ни развернуться, ни дать отпор. Стив тяжело рухнул на пол, как мог смягчил падение руками, пытаясь принять позу для отжимания, чтобы перекатиться, увернуться и вскочить. Солдат тут же навалился сверху и придавил, из-за чего руки сами подогнулись. Стив оказался вжатым в хорошо подметенный пол. Солдат не мешкая расставил ноги, блокируя попытки Стива сдвинуться, и распределил вес, из-за чего Стив оказа лся в самом невыгодном из неудобных положений. Руки оказались прижаты им же самим — не вытащить, ноги контролировал Солдат, даже корпусом никак нельзя толкнуться, попытаться сбросить. Солдат вжался лицом в затылок и втянул воздух. Горячо выдохнул через рот, явно довольный, и глубоко задышал. Стив, оценив положение, как мог расслабился. Не похоже, чтобы Солдат был на омежьих гормонах — слишком агрессивный и наглый в своих действиях. То, что два альфы, пусть один и полукровка, не прикончили друг друга в таком тесном месте — совершенно точно чудо, а Стив привык не брезговать любым капризом удачи и брать все, что дают. Солдат уловил смену настроения и тоже перестроился поудобнее, немного поёрзал и вернулся к обнюхиванию, начал почти незаметно мазать сухими губами по шее. Стив прижался лбом к холодному кафелю и закрыл глаза. Очевидно, к чему идет Солдат. Не очевидно, зачем бете с уклоном в омежность альфа для конкретно таких целей, но Стив привык не задавать вопросов. В конце концов, век толерантности, пора привыкать, что за подобные взгляды не сажают в большей части мира. Да и, правда что, ему ли не привыкать. Дело, может, давно забытое, но все равно знакомое и точно не травмирующее хрупкое самолюбие, как принято считать. Солдат подтянулся на руках, приник лицом теперь к загривку, повёл к плечу. На шею положил руку — металлическую, судя по весу, — но уже не давил. Рассчитывал на послушание Стива. Провел носом линию от лопатки и почти до поясницы, вернулся. Прикусил за бицепс. Несильно, на пробу, очевидно следя за реакцией. Стив, чтобы не показаться совсем мёртвым, повёл плечом, но тактично промолчал. Солдат проверяет границы дозволенного — пусть, Стив не испугается дешёвых трюков и особо буйных бет. Солдат уже по-свойски водит носом, прикусывает прямо так, за одежду, шарит руками по телу и нетерпеливо перебирает ногами. Стив чувствует чужое тепло у своей задницы, неловко пробует двигаться и понимает, что не готов. Что шел сюда с определённой целью, с расставленными приоритетами и глубоким душевным спокойствием, а теперь чувствует, как его обнимает совершенно незнакомый человек, который неизвестно, о чем думает в данный момент, и сразу как то неловко, слишком ярко от ламп, слишком холодно от пола, и почти стыдно. Солдат издаёт неразборчивые звуки, все настойчивее гладит по бокам, что-то урчит — довольно, радостно, и Стиву на мгновение кажется, что всё, он его уже приручил. Уже понравился Солдату, уже победил всех учёных, не могущих изучить содержимое его головы, всех кураторов, пытающихся подчинить его насильно. Стив, подражая Солдату, поводил бёдрами, слабо толкнулся навстречу — Солдат отозвался еще более горячим вжиманием тела в тело и громким довольным ворчанием прямо на ухо. Интересно, почему утверждают, что Солдат не говорит — вот же он, показывает, чего хочет, что намерен сделать, о чем думает. Он искренен в своих намерениях и ничего не скрывает, сначала показывает — сейчас укушу, потом осторожно, беззлобно прикусывает, слушает короткий вздох и тут же гладится щекой, извиняясь и поощряя за хорошее поведение. Заботится, почти что. Солдат нежный — напирает, но строго дозированно, оставляя возможность привыкнуть, освоиться, прочитать его действия. Уже по-свойски гладит бедра, цепляет пальцами ремень, не глядя пытается его расстегнуть — Стив рад бы помочь, но Солдат никак не предоставляет возможности вытащить из-под себя руки. Тогда Стив идет вабанк. Расставляет ноги пошире, упирается носками и подставляет задницу. Как давно он начал дышать через рот? Солдат рвано дохнул в плечо и вцепился пальцами в ремень. У Стива побежали мурашки. Он двинулся снова — провоцировать хулиганов крупнее в пару раз всегда было у него в крови. Солдат засопел, снова прикусил — предупреждающе, и наконец расправился с ремнём. Штаны с пугающей скоростью поползли вниз вместе с Солдатом. Стив никогда не чувствовал себя таким голым. Солдат замер, пошуршал чем-то. Стив повернул голову набок, но рассмотреть ничего не сумел. Солдат с чем-то возился, по-странному дышал и совершенно точно наблюдал за ним. А потом укусил. За задницу. Не больно, медленно, расчетливо. Стив замер, не решаясь понапрасну рисковать таким важным местом, и тихо вздохнул. И тогда Солдат напал. Наскочил сверху, неразборчиво нашарил рот и широко облизнул. Руками вцепился в бедра, сжал, словно бы к Стиву вообще закрадывалась мысль о побеге. Стив открыл рот, позволил вылизать себя, горячо, жарко, словно оголодавшему волку. Между ягодиц толкнулись мокрые пальцы — настойчиво, нетерпеливо, сразу оба. Стив на пробу ответил Солдату в поцелуй, и тот распалился только больше. Он сел на пятки, подтянул Стива на колени. В последний раз широко лизнул ягодицы и начал разбираться с уже своим ремнём. Стив наконец смог опереться на руки, повернул голову за плечо. Солдат выглядел сосредоточенным, даже почти хмурым, но потом перехватил взгляд и добродушно улыбнулся, прежде чем снова наклониться с явной целью поцеловать. Стив подался уже оживленнее. Солдат толкнулся неглубоко, прислушался к Стиву. Стив прикрыл глаза, расслабился. Подался навстречу. Солдат еще чуть-чуть помедлил, из природной скромности подождал немного и снова налёг сверху, пристроился поудобнее. Мурлыкнул что-то в ухо, пощекотав лицо волосами. Стив, глядя искоса, поднял над собой руку — Солдат, проследив за ней взглядом, понял намёк и приластился к ней щекой. Улыбнулся, как кот. И глубоко толкнулся внутрь. Стив машинально сжался, припал к полу. Солдат наклонился за ним и извиняясь лизнул за ухо. Что-то пошептал, снова остановился. Стив глубоко вздохнул и подставил шею — приглашение, Солдат согласно лизнул и ее тоже и взял размеренный ритм. Стив снова зарылся пальцами в макушку Солдата, покоящуюся у него на плече. Кончая, Солдат держал Стива зубами за холку. Стив тихо замычал, когда Солдат, отдышавшись, отстранился. Тот, быстро заправившись, вернулся к Стиву, виновато зализал отметину на шее. Опять не глядя подтянул штаны Стиву, даже попытался заправить верхнюю часть костюма и вернуть все в первоначальный вид — Стив такую заботу по-настоящему оценил, хотя двигаться сейчас было совершенно нецелесообразно. Солдат сухо, одними губами, поцеловал его в стык плеча и шеи и там и затих. — Альфа живой? — искренне поинтересовался Солдат после недолгого молчания. — Стив, — устало поправил он, тактически переворачиваясь на бок. — Стив, — довольно промурлыкал Солдат и покрепче прижался сзади.

***

— Профитроли с заварным кремом, — брякнул Стив просто чтобы разрешить повисшее молчание. Они еще не успели сказать друг другу ни слова, но когда Солдат открыл глаза и уставился на Стива с прозрачной коробочкой в руках, выражая при этом неразьяснимую смесь эмоций, Стив понял — молчание повисло очень неприятно. Солдат не двинулся с места. Стив, пересилив себя, подошёл сам, протянул коробку — Солдат взял, опять, скорее, машинально. Стив сел. — Те справа — крем-брюле. Посередине с ягодами. Остальные — классика, — уточнил он, пересказывая услышанные в пекарне слова. Он выбирал самые красивые — продавец упорно нахваливала ему каждый и рассказывала все характеристики, которых было больше, чем в инструкции к телевизору. Стив читал ее и может ручаться за сравнение. Солдат как-то тупо уставился на упаковку, не зная, что с ней делать. Догадался открыть, повёл носом — тоже машинально. Отмер, учуяв запах. Кексы изничтожились с удивительной быстротой. Солдат не поделился ни одним — Стив и не требовал, — зато улыбнулся во весь рот и хитро посмотрел. Наклонил голову на бок, заглянул в самые глаза и расплылся в улыбке еще шире. Потом медленно пополз на Стива. Он не заметил, как оказался опрокинутым на спину. Солдат умел отвлекать и переключать внимание — у Стива не было ни одной мысли, предвещающей опасность. Пока холодный пол не ударил его по лопатками. Солдат, как кот — скорее тигр — наклонился и лизнул в рот. Стив не задумываясь облизнул губы. Сладко. Стив впервые подумал о том, что с Солдатом тоже нужно говорить — и положил руку ему на затылок. Солдат инициативу оценил и увлечённо наклонился, чтобы выцеловать Стиву душу. Когда он его оседлал и театрально упёрся руками Стиву в грудь, тот дёрнулся — он пришел дать Солдату вкусностей, а не обязать его на близость своим подарком. Солдат, что-то прочитав у него на лице, предупреждающе клацнул зубами и сжал бока бёдрами. Повёл руками вниз, вытаскивая рубашку — Стив додумался одеться в гражданское — из брюк, царапая короткими ногтями тонкую кожу в низу живота. Спорить дальше было опасно для жизни. — Хочу еще сладкого, — сообщил Солдат, лениво развалившись на груди у Стива, пока тот чувствовал себя так, будто из него вышибли дух, и пытался отдышаться.

***

Солдат обзавёлся махристым пледом — «на полу холодно», подушками — «свернёшь шею», тонким журналом про дикую природу и зависимостью к выпечке. Из одноразовых тарелок он теперь вырезал (чем?..) карикатурные снежинки, которые вполне можно было расценивать за угрозу. С соседними пекарнями был заключён долгосрочный контракт на поставку продукции. Каждый визит к Солдату неизбежно оканчивался приставаниями последнего — Стив не жаловался, он шёл добровольно и с лёгким сердцем, но все равно беспокоился за физическое состояние Солдата и душевное — своё. Как выяснилось, он мало о чем подозревал помимо секса классического и нетрадиционного — между двумя альфами, который, впрочем, так же не подразумевал ничего неочевидного. Когда Солдат впервые опустился на колени, Стив нахмурился, считая, что следовало бы задернуть все занавески на несуществующих окнах. Когда Стива впервые опустили на колени, он подумал что, впрочем, неисповедимые пути тоже можно исповедовать ради получения знаний. Когда Солдат беззаботно сказал, что доведёт его до оргазма, не снимая одежду, Стив засомневался в наличии у себя способности здраво оценивать происходящее с ним. Из комнаты Солдат выходил нехотя — Стив списал все на боязнь новых, неисследованных помещений и обязался сводить его в пекарню. После пекарни довелось зайти в спортзал Щита — Солдату понравились тренажёры для ног, новые груши и спарринг. Спарринг особенно. Это Стив особо понял по красным щекам Солдата и призывно раскрытому рту. После спортзала пришлось зайти в душевые и задержаться там тоже. Стив был рад, что за воду платит не он. Потом было немного проверок. На расстоянии, большей частью еще из-за стекла. Солдат отвечал на вопросы и много закатывал глаза, пару раз взглядом пояснил Стиву, кому отдуваться за такой неинтересный досуг. Трогать, измерять себя Солдат не позволил. Кровь не дал. Показал действие руки, тоже издалека. Под напором двух упрямых пар глаз, желающих быстрее со всем покончить, пришлось поставить штампы «стабилен», «здоров» и «годен», выписать пару нужных справок и препроводить за дверь. Стив нехотя записал Солдата в свою команду — тот сломал спинку железного стула, на который опирался, молча слушая доводы Стива о том, что ему лучше остаться на гражданке. Стив рассудил, что перечить желанию Солдата сопровождать его будет неэтично и совершенно неэффективно. Тренировать команду огневой поддержки Солдату тоже понравилось. Перебирать их всех по очереди — тоже. Больше всего Солдат облюбовал душ. Под водой тепло, соседей не слышно, мыться во второй раз не надо. Распарившись, налюбившись, совершенно обомлев можно добрести до кровати, облокотившись на Стива. Стиву тоже понравилось — не нужна смазка, и можно долго стоять, слизывая капли со всего тела Солдата. И за воду, черт возьми, платит не он.

***

Стив лежал, вытянувшись по всей длине кровати, поперёк его живота, дополнительно закинув ноги на стену, лежал Солдат, лениво выводя пальцем какие-то узоры на скуле Стива. Он повернулся, поцеловал палец, потом кольцо на нем. Оказалось, они оба ленивцы. Загорание, взаимный массаж или просто проведение выходного на диване прочно вошло в совместный досуг. Солдат раздобрел, зарумянился и стал исключительно вальяжным. На него смотрели с затаённым уважением те, кто видел его в действии, и с нескрываемым желанием те, кто мало знал о его способностях к сворачиванию шей. Потом в комнату заходил Стив и совершенно все падали в обморок. — Эй, Сол, — лениво позвал Стив наблюдая за тем, как мерно дышит Солдат. Тот перестал гладить щеку Стива, показывая свое внимание, но на полноценный ответ так и не нашел сил. — Вот, это те таблетки, о которых ты спрашивал, для бет. Других вкусов не было. — Я омега. Мне такие не подойдут. Стив посмотрел на Солдата. Тот спокойно рассматривал носки своих задранных на стену ног. — Ты омега, — повторил Стив. Тугоумие от лени входит у них в привычку. Солдат оторвался, взглянул на Стива. Подняв брови, не понимая сути замешательства, согласно покивал головой. — Ты кусаешь меня за холку не из-за гормонов. Солдат с тем же непонимающим выражением лица наклонил голову и снова покивал. — Ты просто странный. Покивал уже активнее. Стив моргнул. Наклонился, чтобы поцеловать в лоб, который Солдат, быстро среагировав, сразу подставил. Вот черт, придётся возвращаться и менять таблетки.