Зуб - за зуб

- Иван, что с тобой? Тихонов со страдальческим выражением лица восседал в буфете, держась за щёку. В бездонных глазах застыли слёзы. - Ой, плохо мне, Галина Николаевна… - казалось, он сейчас расплачется. - А что случилось-то? - Зуб болит. Просто адская боль какая-то. Ничего не помогает. Рогозиной на мгновение показалось, что боль начальника компьютерного отдела передалась и ей. Видеть парня в таком состоянии было выше её сил. Слишком часто она принимала спонтанные решения в последнее время, но ни разу не пожалела о них. Наверное, это весна. Точнее, намёк на неё. Потому что то, что творилось за окном, весной назвать было нельзя. - Так. Иди к врачу! - Да ну, что Вы, работы столько… А из меня после анестезии хреновый работник. Да и дел с этим зубом – на пару часов, не меньше. Ай! Как дёргает, зараза… - Работа – не волк, - странно было слышать такие слова от Рогозиной. - Я Холодову позвоню, он тебя подменит. Иди к врачу и домой. - Вы серьёзно? - Серьёзно. Ты мне нужен здоровый. Иван морщился от боли, размешивая сахар в чашке с кофе. - А вот со сладким пора завязывать. - В моём случае проще завязать с жизнью. Это было действительно так. Подобно малому ребёнку, Тихонов круглосуточно поглощал сладости, а от одного только вида любимого сорта шоколада трепетал почти как перед Майским в спальне. Коллеги знали, что если Ваня злой, как чёрт, значит, в ФЭС не осталось ни одной конфеты. К счастью, такой кризис случался редко, а если и случался, Аллочку срочно делегировали в соседний магазин, вооружив внушительной суммой денег, ведь надо было чем-то занять эту никчёмную блондинку. - Иван, ты ещё здесь?! - Ой, Галина Николаевна, так не хочется к врачу… - заныл Тихонов. - А терпеть боль хочется? В буфет зашёл Шустов. Подозрительно глянул на Ваню с перекошенной физиономией и насторожился, завидев полковника Рогозину. - Игорь! Отвези Тихонова в поликлинику! Чтобы я была уверена, что он до неё доехал. Перекус вожделенными бутербродами с колбасой накрылся, да и весь аппетит исчез при начальстве. – Отвезу, конечно. А что с ним? - Ай! – снова вскрикнул Иван, схватившись за щёку, и пояснил: – Нижняя шестёрка. - Чего? – переспросил Шустов, не сразу сообразив, что это стоматологический термин. Почему-то первая, возникшая в его голове ассоциация, была связана с блатным слэнгом. - А, понятно. Ну, поехали. Тихонов вопросительно взглянул на Рогозину. - Давай, давай, иди уже. Береги зубы смолоду! Иван слез со стула, обнял начальницу и прильнул к её груди. Эти неуклюжие ванькины объятия стабильно пробуждали в Рогозиной материнский инстинкт и безграничную нежность к такому гениальному, милому и беззащитному сорванцу. - Какая же Вы удивительная, Галина Николаевна! Заботливая, чуткая, как мама. Что бы я без Вас делал, где бы был… Спасибо Вам! – пролепетал Тихонов в её левую грудь. Казалось, он сейчас расплачется, а сосок полковника - возбудится. - Да ладно тебе, Вань… - Рогозина почти смутилась. - Поедем, красавец, кататься? Давно тебя врач поджидал, - Шустов оторвал Тихонова от начальницы, желая поскорее разделаться с таким малоприятным заданием, как поездка к стоматологу. - Болит? – сопереживая, поинтересовался Игорь. - Ага… Они застряли в пробке около крупного торгового центра, и это – в два часа дня, а не в шесть вечера. Предпраздничная Москва, заваленная снегом, как обычно, отличалась многокилометровыми заторами на дорогах. Хуже бывало только под Новый год. - Чёртово восьмое марта. Все эти женатые раздолбаи просыпаются накануне и вспоминают о подарках. О чём они думали на прошлой неделе? - А ты о чём думал, когда был женат? – поинтересовался захворавший хакер, выискивая любимую радиоволну с совершенно невыносимой для капитана музыкой. - О разном, - расплывчато ответил Шустов. - Оно и видно. С Белозёровым всяко лучше, чем с женой, да? - И с ним по-разному. - Да всё у вас зашибись. Первый год обычно самый сладкий. А дальше – как повезёт, - вздохнул Тихонов и уставился в окно, изучая падающий снег и машины поблизости. Он хотел добавить что-то ещё, но передумал. - Ты-то сам как с Майским? – поддержал беседу Шустов из вежливости. - По-разному, - ухмыльнулся Иван и врубил модный танцевальный ремикс на полную мощность, найдя, наконец, нужную радиостанцию. - Понятно. - Игорёк, включи мигалку. Что-то мне совсем худо, - внезапно побледневший Тихонов, завалившийся на плечо коллеги, испугал Шустова. - Вань, ты это, смотри, не окачурься тут. Молодой, красивый… Жить да жить. Я для тебя и мигалку включу, и вертолёт вызову. - Вот-вот. Вертолёт – это мысль. Автомобиль ФЭС, с переменным успехом прорываясь сквозь пробки, вёз компьютерного гения в одну из частных клиник на северо-западе города. Игорь понятия не имел, почему Иван пожелал ехать в такую даль, но в подробности не вдавался. - Дмитрий Александрович, а я – к Вам! – кинулся Ваня к мужчине в голубом халате, едва завидев его в коридоре. - О, какие люди! Привет, заходи. Доставив Тихонова к месту экзекуции, Шустов поспешил ретироваться, но был остановлен цепкой ручонкой хакера. - Игорь, это – отличный доктор, ты к нему обращайся, если что. - Надеюсь, что ничего. Во всяком случае, в ближайшее время, - отмахнулся Шустов, но в его руку была вложена стильная золотистая визитка с адресом и телефоном. – Вань, может, тебя подождать? - Нет, боюсь, что это надолго. Спасибо, что довёз, - Ваня чмокнул капитана в щёку и скрылся за белой дверью кабинета. - На что жалуешься? – задал традиционный вопрос доктор. - На отсутствие свободного времени и сексуальную неудовлетворённость, - пробурчал Ваня. - Не может быть! Твой майор уже не справляется с твоим аппетитом? Юная медсестра смутилась и уронила на пол какой-то инструмент. Вспомнив, что они – не одни, Дмитрий Александрович отпустил ассистентку: - Катенька, попейте чайку, а я пока с другом поболтаю… Ваня метнулся к окну, проводил взглядом отъезжающую служебную машину, убедившись, что Шустов не ждёт его возле клиники. - Дима, у меня к тебе просьба. Мне нужно алиби. - Что случилось? Ты замочил кого-то? - Нет. Напиши мне, пожалуйста, красивую справку о том, что со мной всё плохо, ну, киста там какая-нибудь на полчелюсти, а ты операцию мне делал несколько часов. - Легко, не вопрос. Я тебе и больничный могу нарисовать. Ты только скажи, для чего. Ваня опустил голову. Чувство вины редко, но давало о себе знать. Рассказывать о своих грехах близким людям сложнее, чем малознакомому священнику. - Ну, что ты, не понимаешь, что ли? Дмитрий насторожился. - Так-так, это - то, что я думаю? Кое-кто погуливает от майора? - Гуляют собаки, а у меня романтическое свидание. - С ума сойти. Не дело ты затеял, точно говорю. Ты играешь с огнём. Прекращай немедленно. - Не могу. Это как затмение. И чем дальше, тем хуже. То есть… лучше. В общем, не могу я не встречаться с ним. - Надеюсь, оно того стоит. Ваня мечтательно закатил глаза и расплылся в улыбке. - Вижу, вижу, стоит. Не буду мучить тебя нравоучениями – сам не святой. Только будь осторожен. Тихонов вспомнил, как этот примерный семьянин отплясывал недавно в гей-клубе в женских шмотках. У большинства людей – двойная жизнь. Он точно это знал, особенно – из своей работы. Подозревать можно кого угодно и в чём угодно. Любой прелестный ангел оказывается порой хуже беса. Вот и сам Тихонов – не исключение. - Прошу, - Дмитрий пригласил жестом Ивана сесть в кресло. - А это ещё зачем? У меня всё в порядке! – возмутился хакер. Он, хоть и был сластёной, за состоянием зубов следил. - Тебе нужно идеальное алиби или просто больничный? Тихонов растерялся, не понимая, в чём подвох. - И что ты собираешься делать? - Вырву парочку зубов, малыш, чтоб отучить тебя изменять, - зло пошутил Дмитрий. - Есть такой фильм ужасов, называется «Дантист». Ты случайно во второй части не снимался? Напиши мне справку, и я уйду. – Иван хотел уже встать с кресла, но Дмитрий схватил его за плечи и опустил обратно. - Дурень, Майский первым же делом заглянет тебе в рот, чтобы узнать, что с тобой делали так долго. И что ты ему покажешь? Тихонов понял, что попал. - Вот чёрт… Ты прав. И что теперь, здоровый зуб сверлить? - Я могу и это устроить, но, так и быть, сжалюсь над тобой. Создадим иллюзию замены пломбы. Это быстро и безболезненно. …На улице продолжало мести. Зима явно не собиралась покидать город. Нужная маршрутка ушла прямо из-под носа. Ваня выругался, скрылся под козырьком остановки и настрочил пару смс-сообщений с разных телефонов. Одно – Сергею, другое – тому, к кому так спешил. «Буду через полчаса». За это время он изучит содержимое холодильника, чтобы понять, чем кормить вечно голодного блондина, сервирует стол старинным фарфором и серебром, откроет бутылку хорошего вина, включит классическую музыку, зажжёт свечи. А затем пойдёт в спальню, постелит чистое бельё на кровать… «Господи, скорее бы пришла маршрутка…»

***

- Ну, здравствуй, снеговик. За тобой хвоста не было? – поинтересовался капитан Котов, открывая дверь. Румяный, замёрзший, с сугробом на голове, Иван умилял Константина. - Скоро будет. Твой хвост, - игриво улыбнулся Тихонов, бросился на шею оперативника и припал к его губам. Соскучился. Предельно соскучился. Как никогда. Этот бывший десантник занимал все его мысли в последние дни и ночи. Работать было совершенно невозможно. Ваня стал рассеянным и забывчивым, как влюблённая школьница. От супружеских обязанностей он увиливал, ссылаясь то на усталость, то на плохое самочувствие, а однажды, когда майор Майский всё-таки получил своё, на пике наслаждения назвал его Костей. Находясь в постели с Майским, белокурый шалун мечтал о Котове, и мечты эти становились всё ярче и навязчивее. - И как тебе удалось сбежать с работы? - Прикинулся больным. Я сейчас у стоматолога. Весь вечер – наш. - Нехорошо врать про здоровье. - А я и правда болен, Костя. Тобой. Вылечишь меня? Жадные глубокие Ванечкины поцелуи сделали Котова готовым потащить очаровательного паренька в сторону спальни, но наличие пальто, шарфа и, главное, грязных ботинок помешали осуществлению задуманного. - Что же это за лабиринт такой, - ворчал Константин, разматывая бесконечно длинный шарф весёлой расцветки, обёрнутый вокруг тоненькой шеи разомлевшего гостя. Зарылся носом в растрёпанные волосы, вдохнул знакомый дурманящий запах и закрыл глаза… А Ивана заинтересовал запах еды, доносящийся с кухни. - Котик приготовил обед? - Котик поджарил рыбку для Ванечки. - Какой ты у меня заботливый… Освободившись от большей части одежды, Тихонов проследовал в ванную комнату. - А где мой гель для душа? - Посмотри внизу, в тумбочке. Я убрал его подальше, как улику. Никто ведь не поверит, что мне нравится молоко с мёдом. - Какой ты у меня предусмотрительный. - Станешь тут предусмотрительным. Майский заваливается сюда с бутылкой, когда ему вздумается. А ты вещи свои разбрасываешь. В прошлый раз блеск для губ забыл. Так Серёга настучал Лисицыну, что я баб привожу. Иван рассмеялся. Большего ревнивца, чем тёзка Котова, он не знал. - И что дальше было? - Даже не спрашивай, - махнул рукой Константин, вспомнив о разбитых тарелках из дорогого сервиза и неделю не заживавший фингал под глазом. Иван вышел из душа в рубашке Котова, которая была ему велика, отчего он смотрелся ещё более миниатюрно, и уселся за стол в предвкушении изысканного обеда в компании интеллигента в третьем поколении. «А ведь Майский сейчас, небось, холодную пиццу ест», - мелькнуло в голове.

***

- …А десерт предполагается? Я, собственно, здесь исключительно ради него. Захмелевший и сытый, Иван бросил на Константина хорошо знакомый ему взгляд. Глотнул вина, облизнул губы. Котов помнил этого парня совсем другим – стеснительным пугливым воробышком, с опаской относившимся к здоровенным грозным операм, вечно снующим по его лаборатории и не дающим спокойно работать, требуя результатов экспертизы сию минуту. Эти же опера поджидали воробышка и в буфете, и на совещаниях, и за дверьми офиса. Постепенно он начал привыкать к новым коллегам. Привык настолько, что закрутил роман с одним из них, затем – с другим… - Ты был таким робким когда-то, застенчивым… Краснел при разговоре со мной, сжимался весь, как перед ударом. Это меня заводило. А теперь ты вырос, оперился. Другой голос, другие манеры, всё другое. Ты хоть знаешь, как ты смотришь на мужиков? Один взгляд - и любой твоим станет, - заявил Котов. - Всё течёт, всё меняется, - задумчиво произнёс Ваня. – А ты скромников предпочитаешь? Заводят, да? Маньяк ты, Котов. И террорист, - ухмыльнулся он, встал из-за стола и опустился на колени перед своим мачо. Зачарованно созерцая белокурую макушку ангелочка, склонившегося к его паху, Котов в очередной раз отметил, что, наверное, инициатором их связи был, всё же, этот инопланетный мальчик, ведь если бы он не хотел капитана до одури, ничего бы у них и не получилось. Как в известной поговорке: сука не захочет - кобель не вскочит. Отсутствие сук сути происходящего не меняло. Ванечкины заигрывания, сознательные или бессознательные, давно волновали Котова. И, переспав однажды, оба поняли, что это случится дважды, а потом - ещё и ещё… Иван выпустил на волю член капитана с красной от прилившейся крови головкой, поласкал её языком и заскользил по стволу плотно сомкнутыми губами, заглатывая почти до основания. Пожалуй, для Тихонова это лакомство было единственным, способным конкурировать с шоколадом. Он с упоением облизывал и посасывал напряжённый член, зная, что его обладатель вскоре вернёт наслаждение с процентами. Откинув голову к стене и закрыв глаза, капитан неспешно толкался в горячий рот Ванечки. Он ещё успеет побыть грубым, когда беспощадный вихрь страсти накроет их. Потянул наверх за волосы, утонул во влажных, мутных от желания глазах. - Какой же ты, Ваня… - не найдя нужного слова, Котов произнёс первое, что пришло на ум: - Невозможный. Иметь бы тебя всю ночь, не вынимая. - Вынимать придётся, но только для того, чтобы снова вставить, - улыбнулся Иван и припал к пухлым губам капитана, дав ему почувствовать свой же вкус. – Выеби меня, Костя, - просьба, озвученная ангельским голоском с придыханием, заводила так же, как и приглашающий взгляд. Костя сначала заласкает и зацелует, а потом уже выебет. До полуобморока. До истерики. До полёта в космос. Он умеет делать Ване хорошо. В спальне Котова царил полумрак. Здесь всё располагало к постельным утехам. Широкая кровать с кованой спинкой манила на свои бескрайние просторы. Опустив своего малыша на прохладную простынь, Костя дрожащими пальцами расстегнул рубашку, стянул её с узких плеч. Медленно провел ладонями по ключицам, груди и выступающим рёбрам, сжал упругие ягодицы, заставив Ванечку тихонько застонать и раздвинуть ноги, прося более откровенных ласк. Котов снял с себя майку и брюки, открыв взору Тихонова великолепное тело во всей красе, и расположился между ваниных ног. Лёг на него, наслаждаясь горячим прикосновением кожи к коже. - Птенчик мой… Как же я хочу в твоё гнёздышко, - шепнул на ухо, прикусил мочку и подарил долгий поцелуй. Путешествие по худенькому телу начал с изящной шеи с едва заметным кадыком, рисуя на ней языком узоры. Сильные и нежные руки оглаживали бока, ягодицы и стройные ноги. Ваня, распластавшийся под мускулистым Котовым, извивался и постанывал, подставляясь под поцелуи, и тёрся своим членом о напряженный член оперативника. - Костенька… Не мучай меня… - выдохнул умоляюще. Но Котов не торопился. Он любил нежить это прелестное хрупкое создание столько, на сколько хватало выдержки, а уж выдержки у бывшего десантника было не занимать. Уделил внимание груди, покусывая затвердевшие соски, затем опустился к впалому пульсирующему животу, исследовал пупок кончиком языка. Ванечкин член не нашёл взаимности со стороны любовника - дорожка поцелуев пролегла мимо, к внутренней стороне бёдер. Костя обожал эти длинные стройные ноги, они были его особым фетишем и облачённые в джинсы, и обнажённые. Угловатые коленки, тонкие щиколотки… Он прошёлся языком по стопе, вылизал каждый пальчик, затем повторил то же с другой ногой. Сладкая пытка в исполнении Котова уносила Ивана в неведомые дали. Цепляясь за спинку кровати и теряя рассудок от желания, Ваня шептал в полузабытьи: - Костя, возьми меня, пожалуйста, Костя… Котову нравилось то, что он видел. Сейчас Ваня был весь – его. Трепещущий, словно кленовый лист на осеннем ветру, такой доступный и готовый на всё. Даже не верилось, что он принадлежит другому. Костя и не верил в это. Он точно знал: Ваня принадлежит только ему. И не важно, с кем рядом он просыпается. Хотя… конечно, это важно. Уязвлённое самолюбие Котова давно внесло в чёрный список спецназовца-неандертальца. По возможности он не выезжал на вызовы вместе с Майским, а если и выезжал, то его разговоры по телефону с Тихоновым всякий раз заставляли выйти из машины или отойти на определённое расстояние, дабы не слышать обращений типа «мальчик мой». «Не твой, Серёга, не твой. Однажды он это поймёт, и ты не сможешь вернуть его». Не в силах больше ждать, Котов перевернул Тихонова спиной к себе, подхватил под живот и приподнял, ставя на четвереньки. Прикусил ягодицу, оттянув кожу. У Вани от нарастающего возбуждения сбивалось дыхание. Он прогнулся в пояснице и качнулся назад, опускаясь на ласкающие его внутри пальцы. Костя прошёлся языком по выпирающим позвонкам, укусил за загривок и заменил пальцы своим членом. Вскрикнув радостно, Ваня насадился сразу до самого корня. Замер, раздвигая шире ноги, прижался задницей к мускулистому животу. - Выеби меня, Костя… Растеряв всю выдержку, Котов занялся исполнением просьбы Ванечки. Уже не сдерживаясь, он вбивался в парня со всей силы, шепча и хрипя в бреду: – Сладкий мой, какой же ты сладкий, мать твою… Птенчик мой… Украду тебя, никому не отдам… - Украдииии!... Коооостя!... Громкие стоны Ванечки распаляли не хуже его горячего извивающегося тела. Безумие, уносящее на запредельные высоты, отрывающее от земли, дарящее разноцветную мозаику перед глазами, витраж, в котором ярко вспыхивает то один цвет, то – другой… Желая видеть лицо Ванечки, Котов снова перевернул его на спину. Впиваясь в пересохшие губы, кусал их до крови, трахая языком рот в такт своим движениям внутри. Закинув скрещенные ноги Котову на спину, Ваня подавался ему навстречу. Почувствовав приближение оргазма, капитан протолкнул руку между потными плотно прижатыми телами. Отдрачивая Ванечке, одновременно толкался в него со всей силы. Так, чтоб тот запомнил, чтоб выкинул из головы Майского раз и навсегда. А Ваня, находясь уже где-то на подходе к другой галактике, только повторял, как заклинание, имя своего волшебника... - Ваня, Ванечка, просыпайся... Как же это замечательно – быть разбуженным поцелуями желанных губ и голосом, от тембра которого можно кончить, не начав. Но ответить пока получилось лишь мычанием. И снова этот голос, какие-то уменьшительно-ласкательные словечки... - Ваня, пора! - Кудааа?... – непонимающе уточнил Тихонов. Ведь совсем недавно заснул. - Домой. Этот ответ удивил. Ладно, если бы на работу… Его дом – здесь. Так куда ещё ему предлагают идти? Ради чего просыпаться? Иван приоткрыл один глаз. Как хорошо. Любимый интерьер, любимые объятия... Какого чёрта надо уходить отсюда?! - Не хочу. - Надо. - Не надо. Потому что не хочу, - уверенно ответил он, проснувшись окончательно и сев на кровати. Огляделся по сторонам. Всё казалось таким родным и единственно правильным – зажжённые свечи на каминной полке, лёгкая дымка в воздухе от кальяна и увлажнителя, бокалы с вином на антикварном столике, одежда и использованные презервативы, разбросанные по полу, бело-голубая луна, заглядывающая в окно, и этот потрясающий мужчина... - Ванечка, я тебя понимаю, - Котов расцеловал лицо Тихонова. – Но есть такое слово «надо». - Сколько времени? – уточнил Иван. - Десять часов. Майский небось уже ищет тебя. - Пусть ищет. Почему всё хорошее так быстро заканчивается? - Потому что это – хорошее. Смотреть на него... На это тело, на эти губы, в эти глаза, в которых читались восторг и нежность и, возможно, нечто большее... Неожиданно для себя Иван прослезился от переизбытка чувств. - Я хочу проснуться рядом с тобой. Не сейчас, а утром. - Я тоже. Но ты же знаешь, милый, нельзя. Ваня уткнулся в горячую шею Котова, и капитан почувствовал кожей ручеёк слёз. Расклеился хакер, прорвало плотину. Капитан участвовал в боевых действиях, хоронил друзей, видел много горя и был закалён жизнью к любым метаморфозам, но, как и большинство мужчин, совершенно терялся перед женскими слезами…ну, или перед Ваниными, и не знал, как на них реагировать. Логики в причине возникновения данной субстанции, как правило, не прослеживалось. - Вань, ты чего? Не в силах сказать что-либо, Тихонов просто отрицательно помотал головой – мол, ничего, всё в порядке. Котов крепко обнял паренька – обычно в подобных случаях это помогало. Но, почувствовав руки Котова вокруг своего тела, Иван затрясся пуще прежнего и разревелся в голос, как девчонка. Капитан оторвал от себя Тихонова и вгляделся в его лицо, ища ответ на свой вопрос. - Костя… Мне так хорошо с тобой. Пазлы в мозгах Котова разъехались в разные стороны окончательно. - Хорошо? Так почему ты плачешь, Ваня?! - Потому что неизвестно, когда мы увидимся в следующий раз. - Известно. Завтра, на работе, - попытался пошутить Котов. Попытка оказалась неудачной – Ване веселее не стало. - Вот именно. На работе! А здесь? - Ваня… - капитан погладил его по голове и постарался говорить как можно убедительнее. – Ну, как ты не понимаешь? Мы должны ценить то, что у нас есть – вот эти встречи. Миллионы людей так и не находят друг друга на этой долбанной планете, а нам повезло, мы – счастливые! - …Но у тебя есть Лисицын, а у меня… Господи… - всхлипнул Тихонов, так и не произнеся вслух имя жениха. – А мне всё в тебе нравится! И голос твой, и как ты целуешься, и как ты пахнешь, и… и вилки твои серебряные! - Вилки? – переспросил Котов и улыбнулся, не без облегчения отметив, что и на лице хакера скользнула тень улыбки, когда тот осознал всю комичность завершения своей фразы про нравится-не нравится. – Давай потихоньку успокоимся и будем собираться домой. Я вызову такси. - Нет, - очнулся от истерики Тихонов. – Я воспользуюсь услугами метрополитена. Тут недалеко. - Уверен? - Да, - и через пару минут он был уже одет. – Долгие проводы – лишние слёзы. Извини, Костя. В полнолуние накрывает меня иногда, как и всех психов. - Да всё нормально… Погоди, - Котов метнулся к шкафу. – Был у меня небольшой сюрприз припасён. Хотел вручить его позднее, но, раз ты сегодня в таком неустойчивом эмоциональном состоянии… Держи, это – тебе для поднятия настроения, - и вручил бархатную коробочку. - Нееет… - простонал довольный Тихонов, вытирая рукавом мокрые от слёз щёки. – Это – то, что я думаю? - Смотря, о чём ты думаешь. Это – не кольцо, - снова неудачно пошутил Котов, но тут же исправился: - Пока не кольцо. Из коробочки на Ваню смотрел сногсшибательной красоты стильный серебряный браслет. - Ух ты! Какая прелесть! – засиял Тихонов ярче украшения и заметил: – Ты никогда ничего мне не дарил. С чего вдруг такая щедрость? - Ну, должен же я, офицер и интеллигент, делать подарки своему парню! Тем более, такому красавцу, как ты, - и замочек браслета защёлкнулся на запястье Вани…

***

…Майский рычал как зверь, не глядя на диагноз, указанный в справке, которую Ваня предъявил сразу же, при входе в квартиру. Справка была предъявлена рукой в дорогом браслете, нижняя губа кровоточила, пах он не своим парфюмом и был нетрезв. Но заплаканное лицо и страдальческий взгляд растопили сердце сурового ревнивого майора, поверившего в сказку о садисте-дантисте, который, хоть и являлся талантливым доктором и другом Вани, так больно вылечил ему зуб, что загладил свою вину, накормив ужином, напоив вином и подарив цацку в честь грядущего дня рождения Тихонова. - Ой, плохо мне, Серёженька… - Ваня побрёл в душ, надел пижаму, дабы не светить следами от прелюбодеяний с Котовым, и заснул, едва дойдя до кровати, в очередной раз не уделив внимания Майскому и поставив его перед выбором – пойти на кухню глянуть порнушку или подрочить прямо здесь… «Во всём виноваты дантисты!», - решил майор. Он уже знал, что однажды заглянет в клинику Дмитрия, вкатит передоз анестезии в противоположное рту место и научит его быть нежным, а если тот будет сопротивляться – просто выбьет ему зуб. 02.04.2013