Твой мальчик из Питера

Антон уже в который раз медленно обходит по кругу свой район. Вновь и вновь на его глазах выступают горячие, обжигающие в такой холод, слёзы. Мороз до жуткой боли окутывает худощавое тело. Силы вот-вот кончатся, и парень упадёт обездвиженным телом прямо на белый снег. Прошло уже больше 5-ти часов после их разговора с Арсением. Его поступок не укладывается в голове, и найти к нему объяснение отчаянно не выходит. Учитель всегда был сдержан и хладнокровен, какой-то несущественный «комплимент» в виде «нудный» не мог его настолько задеть. Этот разговор почему-то кажется заключительным, будто он уже никогда не увидит своего столь близкого друга, и не попросит прощения, уместив в жалкое «Прости» миллиард эмоций и чувств. Из-за мыслей, вихрем кружащих сейчас по голове Антона, мороз обжигает и нутро, заставляя съёживаться, выдыхая дым сигарет. В этот вечер будто только он и может согреть. Как и всегда… Так было всегда. У Антона никого нет, если не считать горе-родительницу, почти что отказавшейся от него. Он не позволял себе реветь и ныть о трудности жизни — привык… Привык терпеть, закапывать всё глубже и глубже внутрь себя. Помогали справиться с одиночеством лишь сигареты и гитара, подаренная на десятилетие бабушкой. Да, действительно странный подарок для ребёнка, в столь раннем возрасте. Бабушка жила далеко и приезжала один-два раза в год, всего на пару дней. Когда Антону было одиннадцать её не стало. Тогда он начал становится всё более и более одиноким. А в четырнадцать, когда произошла авария, его мать практически перестала с ним общаться. Их связывала лишь одна квартира. Даже фамилии были разными — женщина сменила её сразу после развода с отцом Антона. Идти домой Шастун не решается — пересекаться и вновь скандалить с матерью нет совершенно никакого настроя, да и сил. Всё это состояние дополняется простудой и плохим самочувствием. Сейчас, после долгого нахождения на морозе, парень полностью уверен — с простудой он пролежит дома не меньше недели. Снова разочарует и так разочарованную в нём мать. Вновь придётся просить денег на лекарства… Антон мог бы сейчас быть на даче Попова. Смотреть с ним очередной фильм. Или быть у него дома, принимая из его ладоней горькие таблетки. быть у него дома Почему-то именно этого сейчас хочется больше всего. Когда они перебрались на этот уровень дружбы — не понятно. И когда Антон так близко подпустил, и, даже, возможно… полюбил Арсения — тоже не ясно. Вообще всё, что сейчас происходит с самим Антоном, с Арсением, и между ними обоими — не ясно.

***

Уже в шестой раз после долгих гудков не поступает ответа. Арсений раз за разом набирает номер Антона в надежде, что тот поднимет, и им удастся поговорить. Волнение с каждым не отвеченным вызовом разгорается с новой силой, заполняя каждый участок тела. От дурацких мыслей Арсений тщетно пытался избавиться. Но сделать это как-то не выходило. Почему психика человека устроена именно так?..

Антон!

0:13 отправлено.

Антон, пожалуйста, ответь.

0:58 отправлено.

Если ты не ответишь, я сейчас сам к тебе приеду.

1:51 отправлено.

Какой же ты упрямый. 2:14 отправлено.

Я выезжаю. 2:20 отправлено.

На зданиях и над дорогой, несмотря на столь позднее время, исправно горят новогодние украшения, гирлянды, шары — середина декабря, последние предпраздничные недели. Машин очень мало, а по тротуарам изредка проходит пара-тройка людей. Город остановился. Застыл в тех красках, которые не часто можно увидеть в Петербурге днём. Ночью он освобождается от заторов на дорогах, больших скоплений людей, и начинает дышать, заполняя все окрестности особой атмосферой. До дома Антона мужчина добирается даже быстрее, чем планировалось, и это только радует. Сейчас Арсений не представляет грядущий разговор. Он совершенно растерян. В нём одновременно горит злость и беспокойство. Парень мог не отвечать от обиды, но что, если с ним что-то случилось? В такие моменты в головах людей проскальзывают, возникают, самые худшие исходы. Увы, но отбросить их не выходит. У квартиры Антона мужчина провёл добрых полчаса перед тем, как вернулся в машину. Лишь сейчас, видимо от безысходности, Арсений вспоминает, что у него когда-то был номер мамы Антона. — Доброй ночи! Извините, что так поздно. Я Арсений Попов. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Ничего страшного, я на работе, — голос женщины приятный и спокойный, она явно рада его звонку. — Я с самого вечера не могу дозвониться до Антона. Где он? — Арсений, — тон сразу же меняется. Она произносит твёрдо, и будто с очень большим недовольством, — он сильно простудился, и вечером позвонил мне, сказал, что очень плохо. Я с работы уйти не могу, и буду дома не раньше обеда, поэтому сказала вызвать скорую. Скорее всего он в больнице. — Скорее всего?! У вас сын заболел, а вы, мало того, что домой прийти не можете, так ещё и не знаете где он?! — злость перерастает и сливается с волнением. Такое неподобающее отношение родительницы заставляет беспокоиться о юноше ещё больше. — Почему вы на меня кричите? У вас дети-то есть? — Всего доброго! — выдержать бесцельный разговор Арсений больше не может. Он узнал всё, что ему требовалось. Теперь вообще не ясно где Антон. Точно ли он в больнице? Может быть больной юноша сейчас лежит у себя в квартире, а не отвечает, потому что без сознания. Позвонив в ближайшую больницу, Арсений узнаёт, что Антона увезли туда на скорой ещё вечером, и сейчас он в очень плохом состоянии. Четыре минуты и он на месте. Быстро паркует машину и направляется ко входу. Впереди возвышается то самое здание городской больницы №20 города Санкт-Петербурга. Бледно-жёлтое здание с белыми колоннами. До жути знакомые салатовые стены у самого входа в приёмное отделение заставляют остановиться. Перед входом стоит собраться, и отдышаться после быстрой ходьбы. Знакомая лестница вызывает новые и новые флэшбэки в памяти Арсения. Кажется совсем недавно он вот точно также шёл по ступеням на второй этаж и искал палату Антона.  — Здравствуй! Меня зовут Арсений. Я принёс тебя сюда, — мужчина бесшумно закрывает за собой дверь, и стоит на пороге больничной палаты, в ожидании ответа юноши перед ним. — Я Антон. Я… помню вас, — он говорит тихо, скованно, и в его поведении сразу же различается смущение или некая неловкость. — Как ты? Как самочувствие? — Арсений проходит вглубь помещения, и взяв стул, стоящий около окна, присаживается рядом с кроватью больного. — Не очень, но явно лучше чем вчера. Все эти три дня я был в реанимации, сейчас сюда перевели. — Знаю. Каждый день приходил, чтобы узнать как ты, и можно ли к тебе. Я очень рад, что ты идёшь на поправку. Сейчас разговаривал с твоим лечащим врачом, он сказал выздоровление займёт не меньше месяца, потом ещё полтора-два месяца дома. В общем надо готовиться к минимум трём месяцам лечения. Ну и я буду каждый день приходить. — Зачем? — Не хочу бросать тебя. Я не оставлю тебя одного. Кстати, где твоя мама? Я её уже дня два не видел. — Она как раз два дня назад последний раз приходила. — Парень на глазах поникает и гаснет. Его явно расстраивает разговор о матери. — Разве она не должна навещать тебя? — Она на работе… наверно. — А папа? — Нет папы. — Как в целом состояние? Что болит? — старший намеренно меняет русло разговора, заметив, что родители — не лучшая тема для Антона, и разобраться с безответственностью матери парня он сможет чуть позже. — Почти ничего не болит. Недавно обезболивающий укол сделали, — юноша махом головы указывает на свою правую руку, к которой на данный момент подключен катетер капельницы. — Не переживай, всё будет хорошо. Я уверен, что ты справишься, и совсем скоро уже будешь дома. А я тебе буду помогать, если ты не против. Ты ведь не против?