J1437K~

      Юнги сейчас один в квартире забился под одеяло и вздрагивал от каждого раската грома, потому что терпеть не мог грозу. Он вспоминал многие моменты из детства и почему-то именно тогда, когда наступала темнота, солнце пряталось за горизонт, а монстры выходили наружу.

Flashback

      — Пошли, кое-что покажу, — кричит Чонгук и, подбежав к маленькому Юну, бесцеремонно хватает за руку.       У Чонгука ладошки грязные, покрытые пылью, слегка грубые, потому что часто помогает по дому, копает огород, любит садить цветы и никогда не уничтожает ромашки, потому что знает, что их любит один упрямый мальчишка.       Они бегут вперед и малыш уже успевает выдохнуться, но Чон не позволяет вывернуться, подбадривает что еще чуть-чуть и он покажет кое-что интересное. Юнги не хочет ничего видеть и слышать этого взбалмошного придурка лишь пойти домой, принять ванну с пеной и, наслаждаясь тем, что мама будет на кухне готовить пирожки, прятаться под одеялом, смотря мультики.       — Ты потный, — ворчит Юн и пытается уйти из лап грязнули, но большая ладонь держит крепко и не позволяет сбежать. — Сейчас дождь начнется, а я не люблю грозу, — фыркает и вскрикивает, когда его за талию хватают и ставят на лестницу, помогают залезть в неприятное место под названием домик на дереве. — Фу, ты чего?       — Смотри, — не обращает внимания на визги, улыбается ярко Чон и вылазит на маленький уступ сделанный из трех деревяшек служащих тут балкончиком.       Юнги разглядывает напротив мальчишку. Загорелый, улыбчивый с горящими глазами. Конечно, притащил его непонятно куда, а теперь еще и хочет, чтобы он сломал себе шею. Тут же ступить некуда! Отца то на него нет, чтобы этого паршивца отругать и прогнать от мистера вселенной.       — Не бойся, я буду держать тебя, — тянет ладонь, подбадривает, а Юни бьет по руке, морщится в отвращении и ступает следом на балкон. Вот еще руки будет тут чужие трогать.       — Больно нужен ты мне, — раздраженно, садится и отодвигается специально, чтобы не касаться грязного мальчика. Вот не то, что Саймон из другого дома. Умный, красивый, еще и машинки есть дорогие, фирменные.       — Я люблю фиолетовые облака, — пожимает плечами Чонгук и тыкает пальцем в небо и Юнги только тогда замечает какая перед ним красота. Пытается не показать, что понравилось, ежится и гримасничает, хотя Чон все видит и душа согревается, заставляя чуть ли не визжать от счастья, что этой язве понравилось. — А еще люблю тебя, — искренне, ласково, протягивая букетик ромашек, что в ручке смотрятся так правильно и эстетично. — И когда мы вырастем, то поженимся и я буду тебе каждый день дарить поцелуи в щеки и ромашки.       Мин замирает, поворачивает голову и с презрением смотрит на цветы, вырывает букет из рук, выкидывая с дерева. Вскакивает, трет щеки будто Чонгук уже туда поцеловал и верещит, не замечая растерянных глаз, обиды и тихой боли.       — Мама сказала, что у меня будет принц, а не такой как ты, — разоряется, сам не понимает своих слов. — И любовь мне твоя не нужна, потому что меня любит Саймон, у него машинка есть на пульте управления и он мне шоколадки дарит, а ты даже не можешь цветы купить из огорода все тащишь! Ненавижу тебя! Ненавижу, — плюется и выбегает из домика, скатываясь по лестнице и обдирая руки.       Чонгук продолжает смотреть на облака и впервые в жизни плачет. Саймон богатый очень и его родители такие сладости покупают, которые Чону в жизни не достать, а еще Сай даже не подозревает, что Юнги розы не любит и всегда их выкидывает. Мальчишка знает эту язву как свои пять пальцев, поэтому перевязывает фиолетовой ленточкой аккуратный букетик ромашек и подкладывает на окошко, чтобы после увидеть цветочки в вазочке и довольного малыша, что жует конфетки с соленой карамелью и наслаждается, потому что на орехи у него аллергия. Но Саймон продолжает таскать его Юнги противные огромные шоколадки с города у которых и упаковка не красивая и вкус не очень.

Конец flashback

      Юн, лежа под одеялом, плачет, вспоминая и понимая, что тогда был очень маленьким и глупым. Чонгук часто оказывался рядом, копался в грязи вместе с ним, лазил в вонючий пруд, чтобы показать мальчишке кувшинки, а также успокаивал, когда Мин падал и разбивал коленки. Чон клеил ему пластыри, а потом разрисовывал всякими котиками и облачками, хотя сам любил танки и пистолетики. От этого на душе всегда тепло становилось. Только сейчас Юнги понимает, что дело не в машинках и шоколадках, а именно в заботе Чонгука, в его искренней любви и ведь мальчишка его тоже любил только признаться сама себе не мог, боялся. Понял поздно, когда парнишку с кроличьей улыбкой увидел, все те же яркие светящиеся теплом глаза глядящие в объектив камеры.       Мин жмурится, вспоминая, что куда-то запрятал листы со стихом, которые писал в минуты отчаяния и дикой боли в груди. Там что-то было про ромашки, про любовь и в голове выскакивают строчки: «Ты рассказал мне о любви, ромашки подарил, Но, наплевав на это все, твое я сердце загасил. Ромашки падали, страдали, кричали громко: «Ну за что?», А я не ощущал морали, стараясь ненавидеть все. Ты рассказал мне о любви, ромашки подарил, А я, протягивая руки, застежку кофты теребил. Я улыбался, был спокоен, но ты, сломав перед лицом цветок, Ушел за дверь, оставив в боли, показывая свой бросок. Я понял все, устал от лжи, решил признаться и расставить точки. Я так надеялся, просил, что выслушаешь ты мои простые строчки. Ты бросил трубку, не тая, что я тебе навек противен. Теперь я понял, был не прав, ведь я любил в ответ тебя так сильно. Любовь строга, любовь безжалостна больная, Любовь заставила меня подумать о морали. Мы встретились спустя года, смотрели друг на друга. И я, поцеловав тебя, признался в том, что я был глупым».       Правильно, он был таким глупым, маленьким, дурачком, хотя и сейчас умнее не стал. Ему хочется бесконечно сильно просить прощения, но после того, когда Мин выплескивает слова бесполезными стихами, размазывая на страницы становится все безразлично. Так было всегда, не смотря на то, сколько бы не писал в конце легче и забываются проблемы, потому что душа на бумаге остается, заметками в оранжевом приложении на телефоне, а в реальности лишь простая рутина и сохраняется.       «Странное ощущение. Когда вроде бы все хорошо, но так пусто внутри. Я очень долго смотрел на тебя, на твою фотографию. Говорил идеален. Ты и правда прекрасен, а когда увидел тебя вживую, утонул в глазах и захлебнулся.       Идет сильный дождь. Гроза. Молния часто пугала меня, но я не боюсь так сильно, потому что ты в такие моменты был рядом и научил быть сильным. Ты всегда был рядом. Не знаю. Сейчас такие разбросанные мысли в моей голове и нет ничего единого и связного. Плевать. Пусть будет так. Пусть это будут случайные слова, но главное, что они есть. Здесь не пустота, а значит мое сердце все еще стучит…»       В детстве Чонгук всегда оставался подле Юнги и звонил по телефону, чтобы успокоить, а Юни бросал трубку, бежал к себе под одеяло, прячась. Чон залазил к нему в окно весь мокрый, холодный, переодевался в сухую футболку, что всегда приносил в пакете и ложился к мальчишке, согревая и рассказывая сказки. Но после очередного каприза и громкой сцены о Чонгуке узнали родители и больше язва не видел в такие моменты своего спасителя.

Flashback

      На улице темно. Юнги не умеет пользоваться часами, но в доме нет света, а значит наступила ночь и пора спать, но он не может. Как уснуть, если за окном грохочет? Кажется, что сейчас кто-то страшный заберется, откроет раму, запрыгнет на подоконник и, отодвигая шторку, сцапает малыша. Ребенок косится на шкаф, вздрагивает, жмурится, потому что на секунды тень отбрасывает, показывая очень страшного зверя. Уже слезы появляются на глазах, губа выпячивается вперед и хочется позвать маму или папу, но они не придут, ведь снова поругались и ни у одного взрослого радужное настроение не сохранилось, снова пропало, хотя его и так не было. Его никто не пожалеет, не погладит, не приголубит. Бедный. Маленький. Несчастный. Папа может за просьбы ударить, послать куда дальше, а мама скажет, что ничего страшного в грозе нет и снова запрет дверь на ключ, чтобы не выходил и не мешал продолжать орать друг на друга.       Он не слепой, понимает, что родители только ради него веселые маски натягивают себе на лицо. Прикрывают горе и обиды за улыбками, обнимают друг друга только ради ребенка, когда на самом деле ножи в спины готовы повставлять. Если бы не Юнги, они бы не переставали кричать до хрипоты, бить по лицу и наносить увечья, ведь не любят. Малыш все это видит, но ничего сделать не может. Лучше бы он умер, чем жить так…       Ветер бушует, деревья гнутся, комнату освещает яркой молнией и тут появляется силуэт. Мин расширяет глаза, в страхе глядя как из-за шторки шевелится монстр. У него двигается все, шуршит, а еще что-то болтает в руке, похожее на топор (?!). О Боги, как страшно! Юн прижимает ладони к ушам, собирается в позу эмбриона и сжимаясь котенком, прячет глаза, лбом вжимается до боли в колени и тихо всхлипывает.       — Недотрога, — кричат шепотом. — Язва, ну открой, пожалуйста.       Юни вскидывает голову, вытирая рукавом кофты глаза и садится ровно, вслушиваясь и вглядываясь в темноту. Смотрит непонимающе и до сотрясающихся маленьких плеч доходит, что это Чонгук пришел. Снова придурок принц пришел!       — Это ты, — с презрением выделяет будто не боялся обычного грома. — Зачем ты явился в такую погоду, еще и ночью? Жить надоело?       — Кто-то волнуется, — не обращая внимания на тон малыша, смеется, наконец попадая в комнату, аккуратно слазит с подоконника и закрывает плотно окошко. — Сколько раз повторять, страшно спать — включи ночник.       — Лампочка перегорела, а папе некогда, — куксится и, шлепая босыми ногами, бежит к шкафу. Достает полотенце, подает подошедшему Чону и демонстративно отворачивается. — Я вообще-то на втором этаже живу, не свалился в первый раз, свалишься в другой.       — Ой, да прекрати уже, — начинает переодеваться мальчишка. Стягивает с себя чуть мокрую футболку, натягивает серую майку. Штаны летят на стул и, оставаясь в одних шортах, тот деловито шагает к ночнику и рассматривает что-то долго, а после заливисто смеется. — Батарейки есть?       Юнги сначала не понимает. Он завороженно наблюдал за Чонгуком, когда тот переодевался и ему как бы не до батареек, но, хлопнув ртом, чтобы не выглядеть как придурок, тащится к ящику, копается там нарочно долго, чтобы довести ночного гостя. Чон специально держит лицо в такие моменты, когда Мин жестко палится на эмоциях, краснеет, дышит часто, ладошки потирает о ткань спальных шорт. Смешной, хоть бы раз признался, что врушка и лжет о чувствах, но Чонгу не будет нарушать игру. Пусть думает, что хочет он его уже давно раскусил и мелочи скоро будет не отвертеться.       Малыш продолжает стоять у проклятого шкафчика очень долго и Чонгук деловито подходит, кладет ладони на бока, прижимаясь к спине и заглядывает в ящик, где напротив лежит именно то, что было нужно. А Юнги не промах. Мальчишка усмехается и идет чинить ночник, иначе Юн не выспится, ведь на часах уже двенадцать, а маленьким мальчикам нужно ложится спать хотя бы в десять.       Свет мягко освещает кровать, когда заветная кнопка включается и лиса начинает гореть. Чон растягивается на кровати после выполненного долга и насмешливо смотрит на язву, что немного кипит. Снова чем-то не доволен.       — И зачем чинил, я и сам мог! — глупо обижается, подходит к кровати и плюхается рядом. Ему обидно, что он сам не додумался до такого, но одновременно Мин гордится, что его принц такой умный. Самый-самый умный на всей планете.       — Да, да, — закатывает глаза старший и жмет к себе малыша. — Ложись спать, теперь свет не позволит грозе прийти сюда.       — Честно? — хлопает ресничками недотрога, позволяя себя приобнять, ластится. Чони хмыкает, вот же маленькая хитрая крошка.       — Честно, но не забывай, я тоже тут, так что у тебя двойная защита, — улыбается, чмокает в макушку, позволяя этому комочку устроится удобнее и ткнуться в его шею.       — Спокночи Чонгук~и, — желает Юни, прикрывая глазки, обнимая конечностями спасителя и сладко засыпая под тихий рассказ о драконе, принцессе и принце.       Дождь хлещет по стеклу, ветви продолжают гнутся, а двое мальчиков в обнимку сопят, потому что один не может спать без запаха леса и ромашек, а другой из-за страха, что принц не придет к нему однажды, бросит, оставит в злом мире одного и он пропадет навсегда. Глупости, простые глупости в голове мелочи, потому что благодаря Чонгуку такого никогда не случиться.       И после того как прозвенел будильник, комната наполнилась криком отца, а Чон встрепенувшись сразу же встал в защитную стойку и старался изо всех сил защищать мелочь от ударов, что прилетали то и дело его малышу в виде оплеух, держался как настоящий герой и сам получил по заднице, но не сдавался. Мама Юнги прибежала внезапно, ударила отца в грудь, закричала обвиняюще, прижимая сына к себе плотнее, что смотрел лишь на принца, который сжимал кулачки, прикусывал разбитую губу, но не позволял слезам падать на светлое личико, потому что недотрога смотрел прямо в глаза.       — И чтобы больше тебя тут не было иначе шею сверну тебе, маленький урод! — это последнее, что слышали оба мальчишки перед тем, как Юни потерял сознание, а принца за шкирку выкинули словно щенка за дверь.       Поздно вечером они встретились случайно. Юнги шел с магазина с хлебом, а Чонгук пинал камушки и специально выглядывал Мина, чтобы поговорить о случившемся, но малыш даже слушать не стал.       — Ты трус и слабак! — тыкнул пальчиком в грудь, накуксился, прикусывая больно губу и разрыдался, утыкаясь носом в родное тело. — Ты чуть не заплакал, а рыцари так не делают. Ты не рыцарь!       Мальчишка лишь терпеливо гладил по голове, целовал щеки и обещал, что все сделает, чтобы они снова были вместе, а также обещал, что больше его малыша никто не тронет.

Конец flashback

      Чонгук тогда, почесав макушку напоследок перед тем, как расстаться, сказал «Представь, что сзади буду я с мечом и никогда не бойся», а Мин ответил, что тот никакой не рыцарь и видеть больше его не хочет. Теперь Юнги везде ходит, воображает будто за ним Чон горой стоит, поэтому позволяет рот раскрывать, со всеми собачиться и никого не боится. Маленький мальчик с загорелой кожей, карими глазами и кроличьей улыбкой научил его не бояться.