интригующая блондинка

      Клаус ворвался обратно в дом с кровью на руках и яростью в глазах.       — Какое проклятое фиаско, — пробормотал он. — Потрошители могут быть достаточно интересными, временами, но их беспорядки могут заставить нас всех подвергнуться воздействию людей. Где он? Может быть, он будет более осторожным после того, как несколько дней будет висеть на некоторых цепях.       Человеческая Кэролайн запротестовала бы при мысли о том, чтобы кого-то заковать в такие цепи. Вампирша Кэролайн начинала понимать, что сверхъестественные правила были другими, особенно когда такой опыт не причинял бы никакого постоянного вреда. В этом случае, однако, она не думала, что цепи сильно помогут.       — Я думаю, он усвоил урок, — мягко сказала Кэролайн.       — Стефан — Потрошитель, любимая, он не может контролировать себя, когда дело касается крови.       — Я считаю, что он снова включил свою человечность, — призналась она.       Глаза Клауса слегка расширились. Похоже, ей действительно удалось шокировать его, что было редкостью.       Клаус вкратце объяснил, что вампир может выключить их человечность; процесс, который казался ей ужасающим; выбор, который, как она надеялась, никогда не чувствовала себя вынужденной сделать.       — Хм, я полагаю, будет интересно посмотреть, переживет ли он этот опыт.       — Что! — она закричала. — Почему бы ему не выжить?       — Вернуть свою человечность не так просто, как кажется, Кэролайн, — объяснил он. — Все возвращается обратно — воспоминания, эмоции, чувство вины. Вампиры сильнее людей, но многие из тех, кто обращает свою человечность обратно, не могут справляются со всем, что с этим связано — они бьют себя, выходят на солнечный свет без кольца дневного света или просто сходят с ума.       — Что ж, тогда мы должны проверить его. Сейчас же! — Кэролайн отчаянно настаивала.       Клаус не выглядел так напуганным. Она знала, что у него менталитет «выживает только сильный», но Стефан был его другом, по крайней мере, вроде.       Он медленно встал.       — Расслабься, милая, я уверен, что со Стефаном всё в порядке.       Однако Стефана, как они обнаружили после тщательного обыска, на самом деле в доме больше не было.       Кэролайн хотела пойти за ним. Клаус указал, что они понятия не имеют, где он.       — Я полагаю, он может захотеть побыть одному, но с ним же всё будет в порядке? — Кэролайн забеспокоилась.       Часть её волновалась, что Стефан может навредить себе в своем горе и сожалении. Другая часть опасалась, что он может в конечном итоге причинить вред кому-то другому.       — Он должен смириться с тем, что произошло, — сказал ей Клаус. — Это не то бремя, которое ты можешь взять на себя, Кэролайн, хотя я понятия не имею, почему ты вообще хочешь этого — я не думал, что ты простила Сальваторе.       Она нахмурилась. Она не забыла, что Стефан убил её родителей, разорвал их прямо на её глазах, и чуть ли не убил её, но все ещё было что-то ужасно грустное в выражении лица, перед тем как она оставила его в спальне, когда одинокая слеза блестела на его щеке.       Кэролайн была далеко не бессердечной, даже когда дело касалось Стефана Сальваторе.       — Хорошо, — признала она. — Я оставлю его на время в покое.       Она все ещё беспокоилась о том, что Стефан может сделать в своем бедственном состоянии, но она не могла контролировать всё вокруг, как бы сильно она ни хотела иногда.       — Что ж, — повернулся к ней Клаус с лукавой похотливой ухмылкой на лице. — Мы можем воспользоваться пустым домом.       Кэролайн пришлось улыбнуться, увидев, как быстро он мог превратиться из серьезного в соблазнительного.       И, честно говоря, она не возражала. Она узнала, что вампиризм сопровождается обострением чувств и сексуальным желанием, и Кэролайн поняла, что ей очень-очень нравится секс с Клаусом.       Иногда она волновалась, что её мать перевернется в могиле из-за её нынешнего поведения, но она надеялась, что Элизабет Форбс увидит, что её дочь счастлива, и это было действительно важно. В конце концов, концепция «ожидания замужества» не совсем вписывалась в новый мир монстров, в котором оказалась Кэролайн.       Она потянулась к Клаусу, сцепив их руки вместе.       — Конечно, — улыбнулась она. — Держу пари, что мы сможем сломать кровать за десять минут или меньше.       Он засмеялся.       — Это усиленный стальной каркас, любимая.       Она подмигнула ему, наслаждаясь своей новой смелостью.       — Я приму это как вызов.       Он громко рассмеялся, и от этого звука её сердце слегка задрожало.       Слишком рано называть это любовью, но ох, похоже она всё-таки влюбилась в него.

***

      Стефан вернулся в дом, когда Кэролайн была одна, а Клаус ушел на встречу с деловым партнером.       Даже бледнее, чем обычно, с безумными глазами и растрепанными волосами. Какое-то время она беспокоилась о том, чтобы остаться с ним наедине, боялась, что он может впасть в бешенство.       Однако поводов для беспокойства не было. Стефан просто рухнул на сиденье напротив неё с стопкой бумаг в руках, в каком-то шокированном ступоре.       Он молча передал ей бумаги, и она начала читать список имён и дат. Сотни из них, начиная с того момента, когда она знала, что Стефан явился, и до нескольких дней назад.       О боже, это был…       Это был его список.       Она не хотела смотреть на это, не хотела представлять лица, которые совпадали с именами.       Она почти автоматически перешла к концу, к одной из последних расправ.       Домашнюю вечеринку она никогда не могла забыть.       Уильям Форбс. Элизабет Форбс.       Её родители. Их имена написаны черным по белому, как напоминание о том, что сделал Стефан.       — Мне жаль.       Его слова были такими тихими, что она их почти не слышала, даже с её развитыми чувствами.       — Мне очень жаль, Кэролайн, — повторил он.       Стефан выглядел разбитым.       Щеки Кэролайн были влажными от слез.

***

      Когда вернулся Клаус, она лежала на их кровати.       Теперь это была их кровать, а не его. Кэролайн недавно покинула комнату, в которой спала сначала, и понемногу перемещала растущую коллекцию вещей, которые у нее были: подарки от Клауса, а также несколько сентиментальных вещей, которые он освободил из ее семейного дома в спальню Клауса.       — Что он делал? — Клаус сердито спросил. — Я разорву его на части.       Если бы она не была такой грустной, Кэролайн смеялась бы над его защитой. Это была чрезмерная реакция, но сделанная из лучших побуждений. Угрозы расчленить или убить людей, которые её расстраивают, казались одним из любимых языков любви Клауса.       — Я просто скучаю по своим родителям, — сказала она ему. — Стефан... он извинился передо мной.       Извинения зашли так далеко. Её родители все ещё были мертвы, и ничто не могло их вернуть. Тем не менее, она оценила этот жест.       — Тебе стало бы лучше, если бы он был мертв? — спросил Клаус.       Она покачала головой.       — Я не хочу быть причиной, по которой ты убьёшь его. Я не буду оправданием. Кроме того, это не сделает моих родителей менее умершими, не так ли?       — От этого тебе станет легче, дорогая.       — Может быть, ненадолго, — признала она, достаточно довольная, чтобы признать, что у нее может быть кровожадная сторона. — Но ненадолго, и в конце концов мне станет только хуже. В любом случае, тебе нравится его общество.       — Да, — сказал Клаус. — Хотя я полагаю, что теперь он будет намного скучнее, теперь к нему вернулась человечность. Но ты важнее, Кэролайн.       Это было короткое и простое предложение, но оно значило больше, чем она могла полностью объяснить.       Так часто в своей жизни она оказывалась вторым выбором, которого не замечали из-за девушки, которая была красивее, менее трудна или мягче. Клаус был другим, он ставил её на первое место.       — Думаю, я почти люблю тебя, — мягко призналась она.       — Я бы сжёг для тебя миры, Кэролайн, — ответил он.       Затем он забрался на кровать, обнял её и просто держал.

***

      Следующую неделю Стефан остался в своей комнате.       Обычно он был тихим, но иногда они слышали звук бьющегося стекла или особенно мучительный крик.       Кэролайн хотела пойти и проверить его, но Клаус настаивал, что прерывать Стефана в такое время может быть опасно.       — Помни, некоторые из них сходят с ума, когда снова включают свою человечность, — сказал он ей. — И они не всегда могут отличить друга от врага.       Когда Стефан, наконец, появился, Клаус ушел, чтобы разобраться с некоторыми проблемами, заварившимися в одном из принадлежащих ему кафе.       Кэролайн подумала, было ли это намеренно со стороны Стефана. Он знал Клауса дольше, но, вероятно, прекрасно понимал, что она с большей вероятностью будет ему сочувствовать. Клаус всегда был осторожен и выискивал возможные угрозы.       — Я не могу остаться, — признался он Кэролайн. — Не здесь, в окружении такого образа жизни. Было бы слишком легко ускользнуть.       — Куда ты пойдешь?       — У меня есть подруга — Лекси. По крайней мере, я надеюсь, что она все ещё подруга. Она помогала мне раньше, и я надеюсь, что она сможет сделать то же самое снова.       — Твоя подруга скорее всего прекрасна, — сказала Кэролайн, не в силах скрыть облегченное выражение на лице от того, что Стефан ждал поддержки.       — Да, Лекси великолепна, — согласился он. — Я не заслуживаю такую подругу, как она.       Последовало несколько секунд молчания, прежде чем Стефан снова заговорил, теперь он выглядел гораздо более нервным.       — Ты можешь пойти со мной, — предложил он. — Я уверен, что Лекси полюбит тебя. И это будет менее… опасная жизнь.       Кэролайн чуть не уставилась на него. Она совсем не ожидала его слов.       — Я знаю, что вы с Клаусом… кое-что, — добавил Стефан. — Но я не был уверен, насколько это серьезно. А Клаус… ну, он же Клаус, настоящий вампир, правитель сверхъестественного мира. Я просто хотел дать тебе выход, если тебе это нужно.       Кэролайн могла представить себе реакцию Клауса, если она уйдет. Несомненно, возникнет гнев, темная ярость, которая может потрясти Чикаго до основания. На самом деле, она знала его не так давно, но было ясно, что он сильно собственнически относится к людям, о которых заботится. Таким образом, будет гнев, но, более того, будет глубокая боль, которую, как она думала, он скроет, но все же почувствует.       И со своей стороны она не хотела уходить. Были моменты в её новой жизни, которые пугали её, но были гораздо более захватывающие и прекрасные вещи, которые можно было увидеть. Клаус заботился о ней так, как никто другой, уважал её больше, чем она могла себе представить. И, о да, он слишком прекрасно рисовал.       Как она могла когда-либо отказаться от него?       — Я буду в порядке, Стефан, обещаю.       Он по-прежнему выглядел обеспокоенным.       — Подумай только об этом. Я уезжаю завтра утром, и ты можешь присоединиться.       Она кивнула, улыбнулась, поблагодарила его за предложение.       Однако она знала, что её ответ не изменится.

***

      У Клауса было каменное лицо. Для большинства он, вероятно, выглядел бы так, будто его совсем не заботило, что Стефан собирается уйти, но Кэролайн знала лучше.       Клаусу совсем не нравилось, когда люди уходили, по крайней мере, пока он все ещё хотел, чтобы они были рядом.       Пока Потрошителя не было, по крайней мере, на данный момент, Клаус все ещё хотел, чтобы Стефан был рядом, хотя бы для того, чтобы решить, нравится ли ему вампир с его человечностью так же сильно, как и без неё.       Кэролайн была рада, что не упомянула ей о предложении Стефана, или, возможно, он ушел, потеряв пару конечностей.       Клаус коротко попрощался и прошел через комнату, создавая у Кэролайн и Стефана иллюзию уединения.       — Уверена ли ты? — спросил её Стефан, обеспокоенно глядя на угрюмого Клауса.       Она уверенно кивнула. Клаус был кошмаром, но точно не её кошмаром.       И хотя попытки Стефана исправиться и искупить вину были хорошим знаком, она знала, что никогда не сможет забыть, что он убил её родителей, никогда не будет комфортно путешествовать с ним.       — Иди, — добавила она с ободряющей улыбкой. — Думаю, я останусь.       — Действительно? — Стефан пытался скрыть свой скептицизм, но ему это не удалось, если фоновое рычание Клауса было каким-то признаком.       Взгляд Кэролайн скользнул по Клаусу. Клаус, который смотрел на неё, как на что-то драгоценное, особенное и интересное, смотрел на нее сейчас с почти мальчишеской надеждой.       — Да, — сказала она Стефану. — Я уверена.       Когда она отмахнулась от Стефана, Клаус появился рядом с ней, и его рука нашла её руку, их пальцы переплелись.       — Как ты относишься к Парижу, любимая?       Она ухмыльнулась, волнение нарастало в ней при мысли о том, чтобы увидеть такой красивый город.       — Звучит превосходно.       Вот и всё, полёт в новый город, где они смогут быть вместе, почти близок.       И Кэролайн знает одно — она не пожалела о том, что пошла тогда на вечеринку. И даже то, что её родители умерли, она смогла простить их убийцу и начать жить без них.       А ещё она первая кто смогла растопить холодное сердце Клауса, и первая кто смогла полюбить его.       Они любят. А это главное.