Запах любви

      Дома и улицы переливаются от солнечного света, словно маленькие красивые хрусталики в виде снежинок. Всё вокруг игриво сияет и зовёт окунуться в этот пушистый белоснежный покров. Дома и деревья кажутся такими необычными, словно волшебные строения и растения. На улицах сугробы, как волны, через которые люди пробираются с трудом, а темноволосый парень, сидя на подоконнике возле окна, с чашкой кофе наблюдает за всем этим.       Переводя взгляд с закрытого окна на двуспальную кровать, на которой мирно спит парень, он неосознанно начинает улыбаться.       Оставляя чашку на подоконнике, он спрыгивает с него и босыми ногами плетётся в сторону постели, желая прижаться поближе к такому уже родному и близкому человеку.       Садясь на край кровати, он тянется рукой к взъерошенным, каштановым волосам, заправляя выбившиеся пряди за ухо, которые упали ему на глаза. Ложась рядом, тот залезает под одеяло, располагая одну руку тому на талию, пока другая покоится на его щеке, начиная поглаживать белоснежную кожу.       — Сони… — сонно бормочет парень, чуть приоткрывая глаза, и слипающимися глазами влюблённо смотрит на лежащего рядом с ним Джисона, который только улыбается, поднимая уголки губ вверх. А Минхо хочется стереть эту улыбку с губ младшего своими собственными.       Минхо придвигаясь ближе, кладёт свою руку тому на шею, которая местами покрыта алыми отметинами. Последствия прошлой ночи. Приближается ещё и нежно касается желанных сладких губ своими, оставляя почти что невесомый поцелуй на них. Джисон, укрытый одеялом, закидывает одну свою ногу на бёдра Минхо и вплотную прижимается к его груди.       Зацепившись за глаза напротив, каждый из них забывает обо всём, что происходит в мире. Их не заботит ничего в такие моменты, подобные этим, — когда они рядом друг с другом, прямо как сейчас. Их заботят только они сами. Они следят за каждым движением, за каждой сменившейся эмоцией на лице другого. Минхо запускает руку под одеяло и, кладя её на бедро младшего, начиная поглаживать его через ткань пижамных штанов.       — Почему ты так рано проснулся? — вздохнув, прикрывает веки. — Говорил же, что устал, к тому же сегодня выходной.       — Не спалось просто, — с улыбкой тихо отвечает Хан. — Все мысли были о тебе.       — Были? — усмехается старший. — А сейчас о ком думаешь?       — О тебе, — он сохраняет спокойствие снаружи, по крайней мере, пытается, пока внутри сердце бешено бьётся о грудную клетку из-за простых прикосновений старшего, чья рука всё ещё блуждает по его бедру, поглаживая, слегка сжимая и разжимая обратно. — О том, как ты вчера ночью меня… — всё ещё с улыбкой начинает Джисон, как его перебивают.       — Всё, я понял, — со смешком бросает тот.       — Ты что, смущаешься? — тихонько посмеивается, смотря на то, как к щекам Минхо подступает лёгкий румянец.       — Нет!       — Но ты покраснел! — смешок. После долгих секунд он продолжает: — Я думаю о том, насколько сильно я хочу быть рядом с тобой, — прикрыв веки, мечтательно улыбается младший. — А ты о ком думаешь?       — А о ком я могу думать? Я думаю о нашей первой встрече в универе, — смеётся тот.       — Ну нет! Мне всё ещё неловко! Не продолжай.

***

      Когда в университете Джисон пробирался через толпу в коридорах в попытке дойти до нужного кабинета, прямо у дверей врезался в Минхо, держа стопку белой бумаги в руках, которые сразу же выпала, и он даже не извинился:       — Ты куда смотришь? — выпалил Джисон.       — Но это ты в меня врезался. Извини, — Минхо опустился на пол, помогая собрать упавшие бумаги.       — Спасибо… — виновато выдавил из себя Джисон, потупив взгляд в пол, понимая свою ошибку и уже мысленно давая себе пощёчину за грубость, хотя виноват тут был только он сам.       — Иди, иди, на пару опоздаешь, — отдавая бумагу в руки Джисона, похлопал того по плечу и пошёл в сторону своей аудитории.       Джисон увязался и начал везде искать встречи с ним. А когда это удавалось, лишь смущённо опускал голову вниз, не решаясь посмотреть в эти кошачьи глаза. Минхо в итоге достало то, что тот не мог сделать первый шаг, хотя он отчётливо понимал, какие чувства Джисон испытывал к нему на самом деле. И он не мог сказать, что не чувствовал того же. Пока в один из дней, пока все были на парах, Минхо не прижал того к стенке в коридоре и грубо не поцеловал, заставив Джисона растеряться, но тот и не сопротивлялся с самого начала. После чего и создалась эта любовь между двумя безумными друг от друга людьми.

***

      — Хани… Я так счастлив. Я готов кричать во весь голос о том, насколько сильно я люблю тебя, чтобы весь мир услышал это, — спокойно выдаёт старший, в то время как сердце Джисона, кажется, бьётся с такой скоростью, что буквально намеревается сломать грудную клетку и выпрыгнуть.       Джисон ничего не отвечает. Не потому, что не чувствует того же, а потому, что не знает, как описать словами все свои чувства, которые он чувствует к Минхо, и рассказать о них. Сложно. Таких слов попросту, как думает сам Хан, не существует. Поэтому он лишь, придвигаясь ближе, оставляет лёгкий поцелуй в уголке губ Минхо, после чего мгновенно отстраняется, смотря в такие уже родные глаза.       — Всё, вставай! Мы сегодня должны ещё прогуляться!       — Встану, если поцелуешь меня ещё раз, — хитро сощурив глаза, растягивает уголки губ в ухмылке.       Джисон, рука которого всё ещё находится на талии того, чуть сжимает её, а сам он лицом приближается, прикрыв веки, и трепетно касается столь манящих и любимых губ своими.

***

      Звуки городской жизни гаснут, тонут в снегах, даже машины катятся по заснеженным трассам почти бесшумно, а вечером свет фонарей, отражаясь от кристалликов льда и снега, сияет как-то по-особенному уютно. Снег блестит под лучами уходящего за горизонт солнца, открывая прекрасный вид. Он хрустит под ногами спешащих куда-то людей, что оставляют после себя заметные каждому следы. Морозный воздух щиплет за нос, из-за чего глаза мгновенно начинают слезиться. Джисон, вдруг останавливаясь, встаёт напротив Минхо, всячески перекрывая ему путь дальше. Пристально смотрит ему в глаза, в которых он каждый раз видит галактики и звёздное небо. Потом как-то совсем неожиданно улыбается и, приближаясь, хватает того за талию, прижимает к себе и обнимает, всё ещё смотря тому прямо в глаза.       — Знаешь, что такое запах любви? — спокойно начинает младший. — Это аромат твоих волос, который я вдыхаю в лёгкие при поцелуе. Это тоненькие нотки феромонов, пробирающие меня до самых костей, до абсолютного помутнения сознания. Это нежный запах твоей кожи, который доводит меня до головокружения и которым я никак не могу надышаться, когда нахожусь рядом с тобой, — Минхо заворожённо смотрит в глаза возлюбленного, утопая в своих же чувствах к этому человеку с ног до головы, но сам даже не пытается выплыть со дна чувств, к которому он сам себя добровольно подтолкнул, и позволяет этому человеку всё больше сводить себя с ума собой. Минхо уже сдался. Он полностью отдал себя этому человеку без остатка. И ни разу об этом не пожалел. А жалеть-то с чего?       — Я знаю, что такое запах любви. Запах любви — это ты, которым я никак не могу насытиться.       Минхо кладёт свои руки на щёки того, поглаживая порозовевшую то ли от холода, ну, или же от смущения кожу. Сейчас это не понять. Покрывает поцелуями-бабочками каждый сантиметр на его щеках, наконец, останавливается у самых губ и еле слышно шепчет, но Джисон всё слышит и ощущает, как паленное дыхание старшего опаляет его губы.       — Ты сводишь меня с ума, — горячим дыханием дышит в губы того, но не касается их, словно дразня, и через слишком долгих секунд, по крайней мере, долгих для Джисона, продолжает: — Твои нежные и иногда почти что невесомые касания, что заставляют всю мою кожу покрываться мелкими мурашками. Твой аромат, который одурманивает меня и из-за которого я чуть ли голову не теряю. Твои поцелуи, из-за которых я выпадаю каждый раз из реальности и вижу перед глазами миллиарды звёзд. Твои поцелуи, которые заставляют мое дыхание напрочь сбиваться. Ты сам, — после наконец льнёт к чужим устам, начиная нежно их сминать, пока Джисон совсем уже плавится от этих касаний, которые буквально через мгновение становятся более настойчивыми. Раздвигает языком половинки губ, будто прося разрешения войти, и, когда Джисон приоткрывает рот, запускает туда горячий язык, обводя им ровный ряд зубов и пробираясь к нёбу, щекоча того, из-за чего Джисон лишь улыбается в поцелуй, кладя руки на шею Минхо.       Они уже давно полностью отдались друг другу и, доверяя, открыли для себя новый мир, о котором знают только они и никто иной. Сбежали из реальности, прямиком в их собственный мир, где им спокойно друг с другом. Согрели себя и свои сердца в объятиях любимого человека. В любимом человеке.       — Я безумно сильно люблю тебя, — выдыхает Джисон прямо в губы, совсем немного отстранившись, чтобы глотнуть кислорода. — Я уже не представляю свою жизнь без тебя. Без твоих слов о любви. Без твоей любви. Без твоих прикосновений. Они стали мне подобно кислороду, что, мне кажется, я не смогу больше жить без них. Так же, как и твои поцелуи, от которых у меня сносит крышу.       Они всегда и навсегда будут помнить все эти чувства, которые переполняют их от действий и просто от их любви друг к другу. Все моменты, проведенные вместе, они оставят в своей памяти и будут каждый раз вспоминать их и чувствовать всё, что испытывали тогда, снова. И так бесконечно. Они никак не смогут привыкнуть друг к другу, чтобы спокойной реагировать на прикосновения любимого человека. Чтобы спокойной реагировать просто друг на друга. Так будет всегда. Они всегда будут вдыхать одурманивающий аромат друг друга в лёгкие, что заставляет голову приятно вскружиться. Будут вдыхать запах своей любви.