Сладкая правда и горькая ложь

— Мия, ты зависла? — щелкает пальцами возле глаз Триша, а я виновато опускаю взгляд в чашку, понимая, что не услышала вопрос подруги.        Последние два года я стала немного рассеянной, поэтому все чаще отвлекаюсь. У меня снижается концентрации внимания. Иногда часами сижу и смотрю в одну точку. Когда меня начинают одолевать плохие мысли, сопровождаемые стойким унынием и чувством разочарования, я тут же без промедления записываюсь на прием к психотерапевту. Она помогает справиться с душевными терзаниями. После сеансов становится намного легче: возвращается аппетит, нет нарушения сна, вновь возвращается интерес к тому, что обычно доставляет удовольствие.        — Прости, задумалась. Что ты спросила?        — Как поживает выпуск нового журнала? Триша откусывает пирожное с воздушным кремом и делает большой глоток кофе.        — Пока не очень, — пожимаю плечами. — Еще работы да работы. Обложку только подготовили. Я одобрила, хотя парочки снимков не хватает, но макет меня порадовал. Содержание некоторых статей, мягко говоря, желает лучшего, поэтому я отправила их на доработку. Завтра утром должны представить отредактированный материал. Думаю, что в четверг все будет готово, а в пятницу отдам в тираж, — я тоже делаю большой глоток кофе.        Мы не виделись с Тришей неделю. Она ездила в командировку по делам фирмы, в которой работает чуть больше года личным помощником юриста. Подруга не стала связывать жизнь с журналистикой. Для нее это оказалось скучной профессией, поэтому заботливый отец пристроил единственное чадо в фирму делового партнера. Триша позвонила, как только сошла с трапа самолёта, и мы договорились встретиться в кафе после работы.        — Понятно. Что ещё нового?        — Да так, ничего, — пожимаю плечами. — Ты же знаешь, Триша, моя жизнь скучнее, чем в монастыре.        — Я не виделась с тобой неделю, Мия, а ты выдаешь, что ничего не произошло. Наверное, именно поэтому, подружка, я всегда говорю, что тебе пора забыть о прошлом и подумать о будущем.        Триша внимательно сканирует мое лицо, добавляет ещё сахар и помешивает ложечкой кофе.        — Я не думаю о прошлом…        — Правильно, Мия, ты до сих пор в нем живёшь. Оглянись вокруг: скоро Рождество, столько всего заманчивого, веселого, столько классных парней ходят рядом, а ты зациклилась на этом предателе, — Триша демонстративно обводит кафе взглядом, сопровождая характерным движением руки.        — Перестань, Триша. Ты же знаешь, мне больно говорить о прошлом. Зачем ты постоянно напоминаешь о былом? Макс теперь женат. Я знаю, что пора выбросить все из головы и жить дальше, но прошло так мало времени…        Я отвожу глаза от пытливого взгляда подруги, чтобы скрыть непрошеные слезы, собирающиеся в уголках. Воспоминания об утраченном счастье всегда ранят до глубины души. Утыкаюсь глазами в чашку, будто там есть что-то более интересное, чем просто кофе со сливками.        — Ну да! Два года прошло, а ты топчешься на месте. Хватит изводить себя мыслями о Фолле. Посмотри на жизнь вокруг себя. Зачем он тебе сдался? Пусть живёт себе счастливо с Обье, если тебя не ценил и, видимо, не любил по-настоящему, раз так подло поступил, — эмоционально шипит Триша.        — Все, хватит. Не хочу больше говорить о Максе, — взрываюсь я и хлопаю ладонью по столу, а подруга смотрит немного обиженно из-за резкого тона.        Тема отношений с Максом — болезненный этап жизни, о котором я не люблю вспоминать, хотя порой это происходит, что в последствии выливается лишь в реки слез. Именно поэтому я не хочу говорить о прошлом даже с лучшей подругой. Чем меньше буду говорить об этом, тем быстрее забуду про Макса. Наверное ...        — Триша, давай, просто посидим и поболтаем о более приятных вещах. Расскажи, например, как ты слетала в Лос-Анджелес? — более дружелюбно добавляю и накрываю руку подруги, чуть сжимая пальцами в знак примирения.        — Ладно, — соглашается она и по-ребячески показывает мне язык. — Но, ты все равно зануда, Мия. Так скучно жить умеешь только ты.        Я понимаю, что конфликт окончен так же, как и разговоры о моем прошлом. После Триша подробно рассказывает о проведенном времени в Лос-Анджелесе, делиться впечатлениями. Мы ещё минут около пятнадцати сидим в кафе. Смотрю на часы и понимаю, что нужно бежать на тренировку по йоге, а Триша спешит на встречу к отцу, поэтому бросаю пару купюр на столик и догоняю подругу, которая ждёт меня у входа.        Звонит телефон, я на ходу ищу его в сумочке. Увлеченная занятием, не замечаю, как ровняюсь с Тришей и врезаюсь в нее. Поднимаю глаза и понимаю, что она странно смотрит на меня. В ее тревожном взгляде я читаю заботу и волнение. С чего бы вдруг такие сантименты?        — Мия, я тут подумала: может, ещё по чашке кофе? — предлагает Триша.        Я улавливаю в вопросе скрытый подтекст, как будто подруга что-то не договаривает. На ее лице целый спектр эмоций, и это озадачивает меня ещё больше.        — У меня нет на это времени, Триша. К тому же тебя ждет отец, а у меня через полчаса занятие по йоге. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю опаздывать. Поэтому нет!        Телефон в руке по-прежнему вибрирует, напоминая о звонке. Я опускаю глаза на экран. Саймон. Машинально смотрю на время, хотя и так знаю, что сейчас семь вечера. Почему он так поздно? Он никогда поздно не звонит, значит, что-то важное.        — Ладно, тогда давай немного постоим здесь. Пару минуток, пожалуйста, — выдает Триша нелепость, от чего я вообще прихожу в замешательство.        — Что за детский сад, Триша? — хмурюсь и отвечаю на звонок: — Да, Саймон, говори.        Пользуюсь временным замешательством подруги, отодвигаю ее в сторону и, освободив проход, выхожу на улицу. Не успеваю переступить порог кафе, как Триша хватает меня за руку. Внимание тут же концентрируется на взволнованном лице подруги, а затем на пальцах, которыми она ухватила меня за предплечье.        — Не оборачивайся и не смотри на противоположную сторону улицы, Мия, пожалуйста, — визгливый голос Триши бьёт по слуховым каналам, когда она хватает меня за лицо ладонями и старается повернуть к себе.        Я машинально поворачиваю голову в противоположную сторону, в которую косится взглядом Триша, и застываю в оцепенении. В этот момент я уже не слышу, что говорит Саймон, не реагирую на лучшую подругу, которая дёргает за рукав и что-то бормочет.        — Не сейчас, Саймон… — просевшим голосом отвечаю фотографу и машинально сбрасываю вызов дрожащими пальцами, не пытаясь даже отвести взгляд от высокой фигуры.        Возле большого черного внедорожника вижу Макса с детской люлькой в руках. Он стоит ко мне боком, поэтому я отчётливо вижу, как бережно он закрепляет люльку на заднем сидении и улыбается малышу. В этот момент понимаю, что мне ещё раз вырвали сердце из груди. Боль пронзает тело насквозь. Щемящая тоска поселяется внутри меня, сворачивая внутренности тугим узлом. К горлу подступает ком. Дышать становится слишком тяжело, как будто грудь сдавили невидимые тиски разочарования и предательства.        Макс разворачивается, чувствуя интенсивный, прожигающий взгляд. Мы встречаемся глазами. Он также застывает на месте. Мы смотрим друг на друга в течение нескольких секунд, которые кажутся мне вечностью. В глазах Макса я читаю одинокую тоску, груз вины и стойкое сожаление — дышать становится ещё тяжелее. На его скулах ходят желваки. Горестные воспоминания возвращают меня в прошлое, выворачивая душу наизнанку. В этот момент я даже не понимаю, что одинокая слеза бежит по щеке.        — Прости, Мия. Я пыталась, я честно пыталась…        Триша дёргает меня за рукав, затем хватает и уводит в другую сторону. Я лишь мельком замечаю, как к Максу подходит Одри. Сестра что-то говорит ему, а он смотрит мне вслед поверх ее головы. Она одергивает его за рукав, пытаясь привлечь внимание. Я вижу, как Макс что-то отвечает Одри, затем отводит взгляд, они садятся во внедорожник и уезжают. — Мия, прости… — шепчет Триша и сжимает меня в объятиях, подставляя дружеское плечо. — Если бы не я, ты бы не увидела Макса. Я пытаюсь совладать с эмоциями и стойко держаться, понимая, что Триша ни в чем не виновата. Я бы в любом случае заметила Макса, потому что не заметить его очень сложно. Но, почему же так больно на душе, спустя столько лет? Отвечать на этот вопрос я не решаюсь даже самой себе.        — Ты не виновата, Триша. Просто нам с Максом не суждено быть вместе, — пустым голосом уверяю я подругу. — Прости, но мне действительно пора ехать.        — Мия, ты уверена, что доберешься самостоятельно? Может, мне отвезти тебя? Отец подождёт…        — Не нужно, Триша. Я справлюсь. Езжай к отцу на встречу. К тому же, я на машине. И передай ему привет.        Я вытираю слезы и слабо улыбаюсь в ответ, пытаясь скрыть душевный надлом. В этот момент я очень надеюсь, что моя улыбка не напоминает всего лишь движение мускулов лица. Ведь улыбка — идеальная иллюзия. Никто и никогда не узнает, что под ней скрывается. Я прощаюсь с Тришей, сажусь в машину и уезжаю.        Прошло три недели после инцидента возле кафе, а я все никак не выкину его из головы. Слишком много воспоминаний связывают меня с Максом. От этого ещё больнее. И несмотря на горечь потери, я продолжаю стойко стоять на ногах и не падать духом. Если же станет намного хуже, у меня есть психотерапевт, хотя лишний раз прибегать к мозгаправу нет никакого желания. Чтобы меньше думать о прошлом и не сожалеть лишний раз о загубленной судьбе, я погружаюсь в работу, соглашаясь даже на сверхурочную.        Вот и сейчас спешу на собрание в конференц-зал. Захожу, окидываю взглядом присутствующих и замечаю, что Дженни, за которой закреплена колонка моды, как всегда отсутствует. Ей влетит за опоздание, потому что не приходить вовремя стало для нее своего рода ритуалом, не в первый раз она появляется позже всех. Откладывать совещание из-за одного опоздавшего сотрудника не хочу на чуть позднее время, потому что его как раз и не хватает. На носу новый выпуск, а работы впереди невпроворот.        — И так. Как вы все помните, прошлый выпуск произвел фурор, хоть и пришлось немного повозиться. Спасибо, вы все потрудились на славу, — я останавливаюсь взглядом на сотрудниках и вижу, как они одобрительно кивают. — Теперь нам необходимо доработать новый выпуск. И работать нужно усерднее, чтобы не было заминок, как в прошлых два раза. Я хочу, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Мне не нужны «сырые» новости. Статьи должны быть интригующими и с новизной, креативными и интересными. Как вы сами понимаете это необходимо, чтобы привлечь ещё больше читателей.        Все поддакивают, соглашаясь с моими словами. Я рада, потому что в этот раз не намерена спускать промахи безнаказанно. После совещания решу, кого поощрить из коллектива за хорошую работу, а кого, наоборот, лишить творческого вознаграждения. Надеюсь, что присутствующие это понимают. Я всегда даю своим работникам самим выбрать материал, не сдерживая полет фантазии, и свободу выполнять поручение любым методом, не лезу в их дела и не копаюсь в деталях, поэтому требую полной отдачи с их стороны.        — На сегодняшнем совещании мы рассмотрим материалы, которые вы подготовили, проанализируем и решим, что убрать, а что оставить. Итак, начнем. Мелисса, — обращаюсь к своей ассистентке, — почему Дженни опять нет?        Мелисса — моя ассистентка, секретарь и правая рука в полном смысле этого слова. Если я поручаю ей задание, то могу быть полностью уверена, что она все выполнит наилучшим образом. Ведь не зря говорят, что ключ к успешно выполненному поручению — человек, который его выполняет. Лучше не давать задания никому, чем поручить дело неверному человеку. Поэтому в этом плане я доверяю Мелиссе, как самой себе. Не стою постоянно у нее над душой и не даю инструкции, что и как делать. Она сама прекрасно знает, как справиться с поручением.        — Она не пришла сегоднях на работу. Я звонила ей все утро, мисс Уайт, но она не берет трубку.        — И-и-и? — вскидываю бровь, дожидаясь продолжения, потому что знаю, что Мелисса на обычном звонке не остановилась.        — Я позвонила консьержу и спросила, дома ли она. Он ответил, что Дженни пришла только под утро с каким-то парнем. Скорее всего, она ещё спит, поэтому не отвечает на звонок.        — В таком случае, отправь кого-нибудь, чтобы ее разбудили. Не желаю, чтобы из-за нее у нас опять возникли проблемы с типографией.        — Но… — пытается возразить секретарь.        — Никаких «но», Мелисса. Если не знаешь, кого отправить, попроси Генри из отдела рекламы. Он все равно мотается по городу, заодно заглянет к Дженни.        — Хорошо, я сейчас же его разыщу, — кивает ассистентка.        — Отлично. И, Мелисса, Генри всеми правдами и неправдами должен вытащить Дженни из дома. Если понадобится, пусть даже член достанет у нее между ног, но она нужна мне здесь, в редакции.        После моей реплики кто-то кряхтит себе в кулак, пряча улыбку, некоторые сотрудники хохочут открыто, а вот мне не до смеха. Из-за Дженни может сорваться выпуск журнала. Если мы вовремя не предоставим материалы к завтрашнему утру, то придется ждать очереди, а на это нет времени.        — Если в течение часа Дженни не окажется на месте, пусть попрощается с работой. Выполняй.        — Хорошо, мисс Уайт.        Мелисса мчится выполнять указания, а я продолжаю совещание.        — Саймон, что с фотографиями для обложки? Ты снял показ мод, о котором я тебе говорила? Если я не ошибаюсь, он должен был пройти прошлым вечером, — я пытливо смотрю на фотографа.        — Да. Я сказал об этом ещё сегодня утром Мелиссе. Она разве не передала?        Я листаю свои заметки и вижу выведенную аккуратным почерком запись о снимках.        — Да, здесь все есть, — покапавшись в бумагах, беру прикрепленные фото и внимательно изучаю их, — отлично. Редактируй и срочно отправляй в типографию. Пусть начинают делать обложку.        Шатен довольно кивает, улыбаясь во все тридцать два, потому что я одобрила его работу, хотя иногда ему приходится конкретно повозиться и изрядно попотеть, чтобы сделать то, что я хочу.        — Сильно не расслабляйся и будь начеку, Саймон. Мало ли куда придется отлучиться. Не уверена, что для всех необходимых статей есть снимки, — после моих слов его энтузиазм немного убавляется.        — Ок, я все равно буду в офисе весь день, — утверждает он, а я перевожу взгляд на длинного рыжего сотрудника с кудрявой шевелюрой.        — Ленни, что у тебя?        — Я пишу статью о выставке в музее естествознания…        — Это не пойдет, Ленни! Занудно и скучно, найди что-нибудь поинтереснее, — почти со злостью перебиваю его, потому что он находит скучнейший материал не впервой. — Кто станет читать о растениях и животных, когда столько интересного происходит вокруг? Тем более, что похожую тему ты освещал в прошлом номере.        Уверена, что в этот момент Ленни считает меня настоящей стервой, но мне все равно. Для меня куда важнее, чтобы статьи были написаны вовремя и с особым подходом. Мое мнение на этот счет таково: если взялся за дело — выполняй его на отлично, включай голову, предусматривай риски, либо не берись совсем. Именно поэтому вся информация должна быть актуальной, точной, грамотно поданной и изложенной в полной мере.        — Хорошо, мисс Уайт, я найду что-нибудь более интересное, — угрюмо отвечает он.        — Кстати, как раз сегодня начинается международная выставка парфюмерии. Съезди в Экспоцентр и все разузнай. Прихвати с собой заодно и Саймона. Снимки с выставки в любом случае должны быть в статье, — примирительно восклицаю, так как понимаю, что иногда бываю слишком резкой.        Замечаю, что после того злопамятного похода в кафе, я стала раздражительной и истеричной. Просто тупо скрываюсь на всех, поэтому мне необходимо либо развеяться, либо посетить психотерапевта. Лучший вариант из всего — принять приглашение Триши и все же сходить с ней на корпоратив в честь Рождества, который устраивает ее фирма. Там соберутся сливки общества. Заодно можно будет разузнать что-нибудь новенькое для следующего номера журнала.        Ещё с полчаса в таком же духе провожу заседание, расспрашивая всех подробно о подготовленных разделах и статьях для предстоящего выпуска, затем иду к себе в кабинет. По пути уточняю у Мелиссы, на каком свете Дженни. Ассистент уверяет меня, что та скоро явится на работу.        Будучи в кабинете, плюхаюсь устало в кресло, пересматриваю некоторые бумаги, подписываю, редактирую. Хорошо, что сегодня нет никаких семинаров или конференций — ни идти, ни ехать никуда не нужно. Чувствую, как в мозгу пульсирует тупая боль. Знаю, что это от нервного напряжения и чрезмерной нагрузки. Но, лучше так, чем все время погружаться в воспоминания. Я стойко запрещаю себе думать об улыбающемся Максе.        Тянусь к селектору, попросить Мелиссу, чтобы принесла мне кофе. Только протягиваю руку, чтобы нажать на кнопку, как слышу вибрацию сотового.        — Привет, Триша. Ты вовремя.        — Привет, Мия. И что бы это значило? — удивляется она.        — Я недавно с совещания, ты могла и не застать меня.        — Ааа, вот в чем дело? Видишь, я знаю, когда тебе позвонить, — Триша делает паузу. — Как ты, Мия? — слышу заботливые нотки в голосе подруги.        — Все хорошо. Только устала. Работы невпроворот. Новый выпуск на носу, а парочка моих сотрудников решили меня подвести.        — Я не о работе спрашиваю, — осторожно начинает подруга издалека.        — Держусь. Триша, давай не будем о случившемся. Не хочу опять вспоминать и теребить произошедшее. Чем меньше ты будешь у меня спрашивать об этом, тем быстрее я все забуду, — устало отвечаю подруге и тру виски, стараясь успокоить болезненные ощущения, которые стуком парового молота отдаются в мозгу.        После слов Триши воображение рисует непрошеные воспоминания. На задворках памяти вырисовывается знакомая до боли высокая фигура. Хочу, чтобы картина улыбающегося Макса с люлькой в руке исчезла из памяти. В носу начинает неприятно жечь из-за поступающего к горлу кома. Глаза наполняются слезами, но я часто-часто моргаю и делаю глубокий вдох-выдох, чтобы взять себя в руки. Хоть и с трудом, но мне это удается.        — Может, сходим куда, развеемся? Тебе бы не помешала прогулка, — участливо предлагает Триша.        — Отличная мысль. Я как раз думала о той вечеринке в Saga, про которую ты мне рассказывала.        Saga — высококлассный ресторан. Новичок в модном мире, но новичок амбициозный, готовый стать настоящим центром стиля. Он расположен на шестьдесят третьем этаже башни в стиле ар-деко и располагает открытыми террасами с видом на Бруклинский мост. Не раз слышала, что интерьер Saga столь же элегантный и роскошный, как и его клиенты, поэтому сама не прочь прочувствовать это на себе.        — Ты про наш рождественский корпоратив?        — Да. Если все в силе, то я хотела бы сходить на него. Думаю, что вечер в первоклассном месте, как и парочка дней настоящего отдыха, мне пойдет на пользу. Устала от работы, хочу уикенд.        Так и хочется добавить, что устала ещё и от воспоминаний. От них отдохнуть мне хочется больше всего на свете, но не хочу нагружать Тришу своими проблемами. Справлюсь с душевными переживаниями как-нибудь самостоятельно.        — Это отличная новость, Мия. Я рада, что ты так решила. Я сегодня же узнаю точную дату и время и сообщу тебе после обеда.        — Хорошо, Триша, я буду ждать. Не забудь.        — Не забуду. А теперь твоей подруге пора бежать по делам.        — А чего звонила-то?        — Да так. Просто спросить, как дела. Ладно, Мия, до встречи.        — Пока.        Я сбрасываю звонок и принимаюсь изучать подготовленный материал, который мне предоставила Мелисса после совещания. Еще с полчаса редактирую тексты, довожу их до состояния готовности к публикации и выбираю снимки для печати. Позже является Дженни, которую отчитываю по полной программе уверяя, что это последний промах с ее стороны. Она виновато извиняется и быстро ретируется из моего кабинета.        Чуть позже Дженни опять возвращается и приносит мне почти завершенный материал. Я пробегаюсь глазами по строчкам будущей статьи и остаюсь довольной. Ее таланту можно позавидовать. Она всегда умеет писать грамотно и интригующе, находить интересные темы, которые нравятся читателям. Будет жаль, если ее привычка в пьяном угаре раздвигать ноги перед каждым желающим залезть к ней в трусики закончится нежелательной беременностью и загубит ей карьеру.        Триша, как и обещала, звонит ближе к вечеру. Мы долго болтаем с ней по телефону на разные темы, но больше о предстоящей вечеринке. Подруга сообщает мне о времени и дате, подробно рассказывает, что конкретно запланировано на мероприятии, какие напитки и закуски будут подавать. Я слушаю Тришу с нескрываемой радостью, представляя, как хорошо мы проведем вечер. Полная предвкушения от предстоящего отдыха срываюсь с работы и раньше времени лечу на занятие по йоге.

******

Кажется, ещё вчера мы обсуждали, в чем пойдем на корпоратив, а сегодня я стою перед зеркалом и придирчиво рассматриваю свой образ. Не стала надевать что-то кричащее и супермодное. Остановилась на изящном, довольно нарядном на запах платье ярко-красного цвета с длинным рукавом. Но, больше всего мне в платье нравится не цвет и длинна, а V-образный вырез, который скрывает грудь от посторонних глаз, и золотой широкий пояс, красиво подчеркнувший по моим нескромным меркам очень тонкую талию.        — Мия, ты выглядишь превосходно, — с нескрываемым восхищением чуть ли не вопит Триша, когда мы встречаемся в холле башни перед корпоративом. — Давно не видела тебя в подобном наряде. Все только джинсы да строгие платья.        Я смотрю на подругу и подмечаю, что она полнейшая противоположность мне. Если я одета в алое платье в пол и, можно сказать, скромно накрашена, то на Трише яркий макияж и короткое черное платье с длинной бахромой, которое выгодно подчеркивает ее бледную кожу, и довольно открытое, что говорит о немного ветреной натуре подруги.        — Ты выглядишь куда эффектнее, дорогая.        — Зато ты такая элегантная, Мия. Но, несмотря на всю эту красоту, следующий раз не забудь позвонить мне. Я выберу тебе такой наряд, от которого все мужчины упадут замертво, лишь взглянув на тебя. Я прекрасно знаю, Мия, что ты специально закрыла все прелести своего шикарного тела от посторонних глаз.        После слов Триши моя бурная фантазия начинает вырисовывать модели платьев, которые по ее мнению будут выглядеть куда лучше, чем мой собственный выбор. От этого сравнения я чуть ли не закатываю глаза. Хорошо, что Триша не замечает мое скептическое выражение, потому как явно ощущаю, что оно не просто мелькнуло, а конкретно отразилось на лице.        После мы поднимаемся на шестьдесят третий этаж. Зал ресторана забит до отказа работниками фирмы. Не думала, что будет присутствовать так много народу. Триша поясняет, что на корпоративе находятся не только сотрудники. Их босс, мистер Шепард, пригласил некоторых деловых партнёров, а также из-за выгодных инвестиций, неплохо пополнивших и без того не пустые счета фирмы, разрешил по желанию привести с собой партнёра, друга, девушку либо кого-то в этом роде.        Я оглядываюсь вокруг и подмечаю, что элегантная мебель, однотонные стены, мраморный пол, включая в интерьере плетеный тростник и латунь, а также лакированные столы и приятная музыка сочетаются просто превосходно. Не раз слышала, что этот ресторан хорош собой, но не подразумевала, что настолько хорош. И что интересно: я чувствую себя в этом великолепии роскоши потрясающе, настолько привычно, как рыба в воде.        Стою возле панорамного окна и смотрю на Бруклинский мост, который красиво подсвечен огнями. Триша, которая отлучалась за шампанским, возвращается в обществе высокого парня в элегантном строгом костюме с бабочкой вместо галстука. Я откровенно пробегаюсь по подтянутому телу изучающим взглядом и понимаю, что у подруги губа не дура. Парень весьма неплох собой. У него карие глаза, добрая улыбка, курчавая черная шевелюра. Брюнет изначально кажется не слишком заметным в компании. Но, как выяснилось, он способен располагать к себе людей и для этого обладает необходимым обаянием и харизмой. У спутника Триши имеется достаточно мощный заряд положительной энергии. Он улыбчивый и общительный, порядочный и дипломатичный человек. Эти качества выделяют его из толпы.        — Мия, познакомься. Это Даниэль. Он работает айтишником в фирме. Сегодня вечером Дан будет нашим общим кавалером, — кокетливо заявляет Триша, льнет к руке парня и откровенно трется об него грудью.        — Очень приятно, Даниэль, — приветливо улыбаюсь в ответ, смакуя его имя на вкус, потому что оно действительно сексуальное и очень ему идёт, и протягиваю руку для рукопожатия.        Брюнет берет меня за кисть и целует, слегка касаясь пальцев губами, которые чересчур пухлые, как мне кажется. Я подмечаю, что они похожи на силиконовые, но мягкие касания убеждают меня в обратном.        — Мне тоже очень приятно, Мия. Триша столько о вас рассказывала.        Даниэль смотрит на меня изучающе и немного скромно, но когда его взгляд возвращается к Трише, в нем я читаю озорной огонек. Судя по горящим от восторга глазам, могу предположить, что айтишник оказывает для моей подруги не только услуги в области информационных технологий.        — Очень надеюсь, что только хорошее, — мягко улыбаюсь Дану и немного осуждающе смотрю на Тришу.        Она замечает мой укоризненный взгляд, но даже не пытается выказать хоть малейшее раскаяние. Вместо этого подруга хватает айтишника за руку и виснет у него на локте.        — Не переживай, дорогая, я о тебе рассказала Даниэлю совсем чуть-чуть, — оправдывается она, показывая пальцами характерный знак, а затем по-ребячески высовывает язык.        — Ты и чуть-чуть — немного несовместимые вещи, Триша, — замечаю и вижу, как брюнет прячет улыбку в кулак, а Триша делает наигранный обиженный взгляд. — И хватит дуться, дорогая, ты знаешь, что я права. — Ладно, хватит обсуждать мои пороки. Мы здесь, чтобы веселиться. И так, Мия, готова к бесконечному веселью и новым знакомствам? — интригующе произносит Триша. Я чуть ли не стону в голос, понимая, что моя взбалмошная подруга перезнакомит меня с большей половиной сотрудников, если не со всем залом. Надеюсь, обойдется малой кровью.        В течение часа мы снуем втроём из одного зала в другой, от террасы к террасе, от компании к компании, от столика к столику. Триша представляет меня многочисленным сотрудникам и знакомым, имена которых я с трудом запоминаю, потому что их тьма. Мужчины то и дело приглашают меня танцевать, отвешивают комплименты. Некоторые, пришедшие с женами и партнершами, лишь восхищенно посматривают украдкой, боясь получить от своей спутницы нагоняй. Я подмечаю, что уже забыла, как быть красивой, молодой и желанной, как принимать восторженные взгляды, нескончаемые комплименты и слышать восхищённые воздыхания вслед, как строить из себя кокетку, посылая соблазнительную улыбку, и стрелять глазами. Нет, не то, чтобы этого сейчас нет, просто сейчас я мало обращаю внимание на знаки внимания со стороны мужчин. Теперь я удостаиваю противоположный пол лишь банальным «спасибо», дежурной искусственной улыбкой и иногда рукопожатием. Хотя, стоит признать, что на приеме я чувствую, как впервые за долгое время расслабляюсь и получаю удовольствие даже от простого общения. На протяжении всего вечера наша маленькая компания сидит за столиком, то выходит подышать свежим морозным воздухом, то опять возвращается в банкетный зал, то пьет коктейли и просто наслаждается прекрасной живой музыкой. Я кружусь на танцполе среди многочисленных пар с тем или иным кавалером. Вот и сейчас после очередного зажигательного танца сижу и улыбаюсь всеми тридцатью двумя, наблюдая за конкурсом, в котором решили поучаствовать Триша и Дан. В данном соревновании каждая играющая пара совместными усилиями и без помощи рук должна развернуть конфету и съесть ее. Я смотрю на счастливую подругу и Даниэля, понимая, кто выиграет конкурс. Несомненно, этим двоим не привыкать касаться друг друга не только руками.        Как и предполагала, через пять минут под всеобщие аплодисменты, свисты и улюлюканье Триша и ее спутник получают поздравления и небольшие презенты. Они, довольные собой, возвращаются ко мне. Я поздравляю счастливую пару и в душе радуюсь за подругу. Хорошо, если этот кудрявый брюнет завоюет сердце неспокойной Триши. Тогда хоть одна из нас сможет стать счастливой в этой жизни, ведь со стороны очень видно, что Дан относится к моей подруге с трепетом.        После конкурса на сцене опять появляются музыканты. В зале повисает тишина. Слышаться первые аккорды, по которым пока сложно определить, что за песня начинает играть, но понятно, что это медленный танец. Триша с Дэниэлем сразу же встают и направляются на танцпол, извиняясь, что оставляют меня одну. Но, разве можно чувствовать себя одиноко, когда вокруг столько людей? Наверное, да. Я смотрю вслед друзьям и понимаю, что на меня снова стремительно наваливаются уныние и тоска, а в душе закрадывается скребущее чувство тревоги. Вроде, все превосходно, мне не на что жаловаться. Но, в такие моменты я в который раз понимаю, что мне все равно что-то доставляет дискомфорт. Он появился минут этак десять назад и вовсе не собирается со мной расставаться. Сидя в удобном кресле, мне кажется, что за мной пристально наблюдают, и это доставляет ещё большее неудобство. Чтобы не показывать обнажившиеся чувства и быть затянутой очередным кавалером на танцпол, я выхожу на террасу и наслаждаюсь декабрьским морозным воздухом, понимая в очередной раз, что кто-то смотрит прямо мне в спину. Я это чувствую. Кожа горит от пристального взгляда. Лишь один единственный взгляд когда-то действовал на меня подобным образом. Сознание начинает плавиться от непрошеных мыслей. Я заставляю себя не оборачиваться, чтобы не смотреть на того, кто в данный момент пристально наблюдает за мной и прожигает затылок и спину. Слышу, как из зала до меня доносятся аккорды. Звучат первые слова песни: «Где нам провести черту?». Я вспоминаю, как танцевала под этот когда-то новый хит с Максом. На душе сразу же становится тоскливо и одиноко. Да уж… Символично, нечего сказать. — Потанцуем? — слышу за спиной хриплый голос.        В этот момент понимаю, что голова начинает кружиться, земля уходит из-под ног, и, чтобы не рухнуть на пол, я хватаюсь за балюстраду, стараясь держать равновесие. Начинаю дрожать всем телом, понимая, что предательская дрожь вызвана явно не холодом. Не верю своим ушам, что спустя два года слышу голос, когда-то ставший таким родным. Я стою и смотрю на каменные джунгли, потому что боюсь обернуться и разочароваться, боюсь, что сознание и слух на данный момент играют злую шутку с моим чрезмерным воображением. Не может объект моего воздыхания находиться рядом со мной. Это нереально. И все же любопытство берет свое — я оборачиваюсь.        Прямо напротив меня стоит Макс, красивый, родной, любимый, с серьезным выражением в глазах. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а сердце гулко стучит о грудную клетку, отбивая ритм о мои ребра. Предательская дрожь ещё больше усиливается, явно не собираясь покидать мое тело, которое так остро реагирует на когда-то любимого мужчину. Воздуха в лёгких катастрофически не хватает, и я чувствую, как почти перестаю дышать. Макс пристально смотрит мне в глаза, молчаливо протягивает руку и ждет, когда я протяну свою в ответ. В этот момент мне противна моя слабохарактерность. Я делаю то, что не должна: смотрю в пепельные глаза и вкладываю ладошку в горячую мужскую ладонь. Пока мы идём обратно в зал, Макс нежно поглаживает мою кожу большим пальцем и ведёт за собой. Я, словно рабыня, покорно следую за ним и наслаждаюсь теплом его горячей ладони и приятными ласкающими движениями пальцев. Мы подходим к танцполу и встаем рядом с парами, медленно двигающимися в такт мелодии. Я в полной нерешительности поднимаю голову и встречаюсь с взглядом стальных глаз. На протяжении стольких лет я мечтала снова увидеть их, ощутить на себе их магнетическое притяжение, а сейчас даже не знаю, что делать. Боюсь сделать первый шаг, боюсь положить руку Максу на плечо. Я робко касаюсь стальной груди. Макс же уверенно накрывает мои ладони своими, сцепляет наши пальцы и тянет вверх, заставляя меня обнять его за шею. Затем он обхватывает руками мою талию и плотно сжимает. Мне кажется, я сейчас задохнусь от переполняющих меня эмоций. Чувствую, как тепло растекается по всему телу, прикрываю глаза и пальцами машинально зарываюсь в волосы на затылке Макса как в былые времена. Слышу над головой, как он со свистом втягивает в себя воздух. Его руки тут же перемещаются мне на поясницу и прижимают еще ближе к себе. Я кладу голову ему на грудь и, затаив дыхание, слушаю, как гулко и неровно бьется его сердце.        Мы просто двигаемся и даже не вслушиваемся в слова песни. Дыхание каждого из нас становится мелодией, которая задает ритм нашим телам. Мне очень хочется, чтобы эта мелодия звучала вечно. Рука Макса скользит вверх по моей спине, вызывая дрожь во всем теле. Голова кружится от переполняющих чувств, в глазах начинает щипать. Может быть, это все сон? Буквально месяц назад Макс, разрывая мне душу, стоял с люлькой в руках и улыбался малышу, а теперь своими нежными прикосновениями лишает меня последних остатков разума.        Неосознанно я начинаю ласкать кожу на его затылке. Макс в свою очередь утыкается носом в мои волосы и руками водит по спине. И если бы не крепкие объятия этого мужчины, я бы уже лежала у него в ногах в бездыханном состоянии. Прикосновения не могут вызывать такие чувства. Это просто нереально. Я однозначно сплю или попала в рай. Макс тяжело вздыхает и крепче прижимает меня к себе, начинает водить руками по моим ребрам. Я чувствую, как тепло растекается под кожей, а в сердце словно вонзается игла. От понимания, что последние два года рядом с ним живет другая женщина, становится вдруг так больно. По щеке катится слеза. Она прожигает дорожку на коже и падает мертвым грузом на рубашку Макса. Он прижимается щекой к моим волосам и замирает. Это предел! Я просто сейчас взорвусь от нашего тесного контакта. По венам, словно яд, растекается неприятное предчувствие, что сейчас все прекратится. В этот момент я понимаю, что мы никогда не будем вместе. Он будет с другой, у него есть ребенок. Именно это добивает меня окончательно и разрывает душу на кусочки. Слишком поздно о чем-либо жалеть. Никуда мне не деться от любви, которая отравляет меня, которая сводит с ума, которая стала моим проклятием…        Силы медленно покидают мое тело, и я руками хватаюсь за рубашку на груди Макса, утыкаюсь носом в скомканную ткань и начинаю рыдать. Вместе со слезами меня покидают гордость, которой в принципе давно уже и нет, все мои страхи и предубеждения. Остаётся лишь жуткое осознание, что моя жизнь абсолютно бессмысленна, когда Макса нет рядом. Мы стоим посреди зала, пока все остальные пары танцуют. На данный момент мне абсолютно все равно, как это выглядит со стороны. Я не могу себя больше сдерживать и не хочу. Рука Макса, которая до этого лежала на моей спине, медленно перемещается на мою щеку. От его нежного прикосновения меня словно ударяет током. Я сильнее утыкаюсь в свои кулаки, сжимая его рубашку. Слезы не остановить. Макс легонько надавливает мне на щеку, заставляя поднять голову. Его рука продолжает прожигать мою кожу, а глаза внимательно следят за очередной скатившейся по моей щеке слезой.        — Это невыносимо, — хрипло и как-то обреченно говорит он и отворачивается.        Макс на мгновение прикрывает глаза и качает головой. Я снова утыкаюсь в уже мокрую от слез рубашку, вдыхаю его дурманящий запах, стараясь как можно больше запомнить его, и пытаюсь взять себя в руки. Меня как будто режут ножом. И дай мне сейчас кто-нибудь обезболивающее — все равно не полегчает. Скребущая боль медленно подбирается к сердцу. Я пытаюсь оттолкнуть Макса, понимая, что наша встреча бессмысленна, что мне больно находиться рядом с ним, но он не размыкает объятий. Желваки на его скулах нервно дергаются, он даже не смотрит на меня, а просто крепко сжимает в объятиях и нежно ласкает мою спину своими широкими ладонями.        — Макс, отпусти. Мне… и так больно… — всхлипываю ему в грудь.        Понимает ли он, что я не имею в виду физическую боль?        — Пойдем, Мия, нам нужно поговорить.        Я начинаю задыхаться. Прошлое — это мое больное место, слишком израненное частыми приступами самобичевания и тоски.        — Я не хочу, Макс…        — Мы должны поговорить. Так больше не может продолжаться.        Не смотря на все протесты, Макс берет меня за запястье и уверенным шагом идёт в сторону террасы, волоча меня за собой. Представляю, как ужасно выгляжу на данный момент с поплывшим макияжем на лице. Пока семеню на высоких каблуках, еле поспевая за его размашистыми шагами, успеваю заметить, как большинство пар смотрят на нас изучающе. Но, видел бы кто-нибудь в этот момент взгляд Триши. Лично я никогда ещё не видела такого смятения, ошеломления и замешательства в одном коктейле, которое читаю на данный момент на лице лучшей подруги. Она находится в полнейшем шоке от происходящего. Ее недоумевающий взгляд говорит красноречивее всяких слов, и, судя по изумленному выражению, Триша тоже не понимает, как Макс оказался на корпоративе.        Мы с ним выходим на террасу. Он обводит ее взглядом и смотрит за колонны, скорее всего проверяя, нет ли кого поблизости. Делая все эти манипуляции, Макс не выпускает мою руку из своей. Я следую за ним, как на поводке. Как только мы останавливаемся, убираю руку из его горячей ладони и отхожу на приличное расстояние, чтобы вернуть себе личное пространство, которого не хватает для ясности мыслей. Секунды, во время которых мы смотрим друг на друга, кажутся часами. Я больше не слышу гула машин внизу, голоса и музыку, доносящихся из зала. Для меня существует только Макс.        — Ты хотел поговорить, — нарушаю я тишину, не в силах слушать собственные удары сердца, которые эхом отдаются по всему телу.        — Я думаю, с чего начать.        — Начни с того момента, Макс, когда предательство стало для тебя нормой.        — Мия, все не так, как ты думаешь.        — Правда? — иронично хмыкаю в ответ. — Может, ты ещё скажешь, что я неправильно поняла тебя в последнюю нашу встречу?        — Мия, позволь мне все тебе объяснить. В прошлый раз ты не стала меня слушать, просто ушла. Давай разберемся хотя бы сейчас.        Макс тяжело вздыхает, но груз, который давит на меня из-за его измены, кажется вообще непосильной ношей.        — Я не желаю слышать доводы, которые привели тебя в постель к Обье. Ты предал. Ты женат. Точка!        — Ты думаешь, мне легко с этим жить? — упорствует он. Но не ему же сделали больно предательством, а мне.        — Поверь, Макс, тебе легче, чем мне. Не твоя душа выворачивается наизнанку, когда ты видишь счастливое лицо любимого человека с ребенком на руках. Так что не говори мне о тех чувствах, о которых не имеешь ни малейшего представления.        — С каким ребенком, Мия? У меня нет детей, — изумляется Макс.        Я смотрю на его полное недоумение, которое отражается на лице, и честно хочу поверить ему, но…        — Ты сейчас издеваешься? Да?        — Нет, Мия. Я действительно не понимаю, о чем ты.        Макс тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам и прячет ее в карман брюк.        — Я о том, что у тебя с Самантой есть ребенок. Я видела тебя с ним возле кафе полтора месяца назад, — вижу, как Макс открывает рот, чтобы сказать мне что-то, но я жестом заставляю его замолчать. — Не говори, что этого не было.        — Было, но Кэтти не мой…        — Ага, ребенок только Обье, а ты лишь принял участие в его зачатии, — перебиваю его на полуслове, не желая слышать очередную ложь.        — Это малышка Одри. В тот день, когда ты видела нас, Мия, я забирал сестру с племянницей от врача.        — В семь вечера? Не поздновато?        Я скептически хмыкаю и выгибаю бровь. Затем замечаю, что больше не плачу, но тело по-прежнему бьёт мелкой дрожью, но уже от гнева. В душе вместо тоски и печали поселилась немая ярость из-за его вранья. Почему Максу так сложно признаться, что он накосячил?        — Я говорю правду, Мия. У Кэти разболелся животик. Одри не знала, что делать, поэтому договорилась с нашим лечащим врачом, чтобы он принял их на дому. Когда ты нас видела, я как раз забирал сестру с малышкой.        Макс замолкает и с надеждой смотрит на меня. Я тоже молчу. Перевариваю услышанное и понимаю, что многое изменилось за эти два года. Одри, например, уже мама. Эта неожиданная новость выбивает меня из колеи. От одной мысли, что я глупо ошиблась, хочется радостно закричать в голос. Хочется броситься к Максу на шею и расцеловать.        — Саманта никогда не была беременна, — выдает Макс после минуты молчания оглушающую новость, которая стала причиной нашего расставания.        Я чувствую, как мои руки сильнее начинают дрожать, словно я пропойца и на данный момент нахожусь в предвкушении от того, что мне предложили порцию спиртного после затяжного воздержания.        — Но Сэм сказала… — запинаюсь я на полуслове.        — Она соврала, — с этими словами Макс выдыхает, будто сбросил тяжёлую ношу. — Она врала всем.        — Ничего не понимаю…        Я тут же воспроизвожу те роковые события в памяти. Выходной день. Мы сидим с Максом дома и смотрим хоккей. Вернее смотрит Макс, а я ковыряюсь в социальных сетях: читаю новости, отвечаю на сообщения Триши. Раздается звонок в дверь. Макс заметно напрягается. В последнее время я все чаще замечаю, что он стал какой-то нервный и дерганный. Порой срывается из-за пустяка, а после долго просит прощение, говорит, что не прав.        Я поднимаюсь и уверяю Макса, что сама открою, а он может и дальше смотреть свой любимый хоккей. Целую мимоходом его в губы и лечу к двери, возле которой опять раздается настырный звонок. Смотрю в глазок и вижу, что явилась Обье. После очередного звонка понимаю, что уходить она вовсе не собирается, поэтому открываю дверь. Настырная Саманта, пролетев мимо меня, бесцеремонно врывается в наше жилище и требует позвать Макса, чтобы сказать ему о чем-то по ее словам очень важном. Ничего не понимаю, но вдаваться в подробности не хочу.        Иду в комнату и прошу Макса, чтобы он поговорил с рыжей, понимая, что она так просто не уйдет. После моих слов он заметно напрягается и хмурится. Потом нехотя поднимается и что-то бормочет себе под нос. Проходя мимо, Макс неожиданно сгребает меня в охапку и как-то отчаянно целует в губы, обнимает и крепко сжимает в своих горячих объятиях.        — Я очень сильно люблю тебя, Мия, — Макс говорит так, будто оправдывается, а я недоумеваю от его странного поведения.        — Я тоже люблю тебя, милый, но Обье ждёт и не уйдет, пока вы не поговорите. Она сказала, что у нее к тебе срочная и очень важная новость, — улыбаюсь ему и поправляю пряди волос, обнимаю за шею и слегка касаюсь его губ своими. — Иди, я побуду в комнате, чтобы не мешать, пока вы беседуете.        Макс снова целует меня. Знала бы я, что это последний в нашей жизни поцелуй… Он отрывается от меня против воли, утыкается своим лбом в мой и замирает на пару секунд, затем неохотно плетется в гостиную и по пути закрывает за собой дверь. Не проходит и минуты, как я слышу очень громкие голоса. Макс и Сэм о чем-то слишком рьяно спорят на повышенных тонах. Мне до жути интересно, в чем дело. Хоть и обещала, что подожду Макса в комнате и дам ему время побеседовать с Обье наедине, но не могу сдержать любопытство. Именно поэтому не жду, когда все успокоится и голоса стихнут, просто выхожу в гостиную и от услышанного застываю на месте.        — Этого не может быть. Ты врешь, Сэм, — в полнейшем замешательстве говорит Макс и нервно чешет затылок.        — Я не вру, я действительно беременна, Макс, и этот ребенок твой, — говорит Саманта, но в это время смотрит не на Макса, а поверх его плеча, прямо на меня с ехидной улыбочкой на лице.        Я прекрасно знаю, что эти слова произнесены вовсе не для него. Сэм, заметив меня, выдала оглушающую новость слишком громко. Видимо, хотела, чтобы я наверняка услышала обо всем из первых уст. Макс оборачивается и с сожалением смотрит мне в глаза, виновато опуская взгляд, а я не верю, что это происходит в моей жизни. Хочется отмотать секунды назад и не слышать слов Обье, а ещё лучше — не открывать ей дверь.        — Ты специально это сказала? Да? — рычит Макс и уже смотрит на рыжую с отвращением. — Ну ты и сука, Саманта.        — Ты так не считал, когда пыхтел на мне в дешёвом номере отеля ещё буквально две недели назад. Да и что здесь такого? — фыркает Обье и бьёт меня словами наотмашь. — Пусть твоя благоверная знает: тебе настолько скучно с ней, что ты трахаешься со мной время от времени. И видишь ли, милый, у этих встреч теперь есть прямое тому подтверждение, — скалится Сэм и поглаживает живот.        — Что ты несёшь, Саманта? Я никогда не спал с тобой, — рычит взбешённый Макс. Я как истукан наблюдаю за их перепалкой, не говоря ни слова. В тот момент я буквально одервенела, превратилась в тряпичную куклу.        — Разве ребенок не прямое тому доказательство? Я бы не пришла просто так, Макс, и ты прекрасно это знаешь, — ухмыляется Обье, а я понимаю, что она права. — Расскажи своей девушке, насколько жаркие у нас встречи.        — Заткнись, Саманта, — с яростью рявкает Макс.        Я больше не могу оставаться в комнате, где стены начинают давить на меня своим грузом. Слова Обье отдаются в груди тупой болью из-за предательства Макса. По щекам бегут горячие слезы, которые бессмысленно вытирать. Я понимаю, что мое сердце разлетается на осколки, которые вряд ли удастся когда-либо склеить.        — Как ты мог? — сокрушенно шепчу одними губами.        — Мия, погоди, я все объясню, — в отчаянии Макс хватает меня за руку, не давая уйти, и крепко сжимает в объятиях. — Я все объясню, маленькая. Ты же знаешь, Мия, я люблю… — Убери от меня руки, — кричу в истерике, стряхивая со своих плеч руки Макса, прикосновения которых на данный момент вызывают у меня только омерзение. — Ненавижу… — слышу свой сломленный голос и начинаю барабанить по груди Макса кулаками за то, что подлой изменой разрушил мою жизнь.        Дальнейшие события развиваются как в дешёвой мелодраме: крики, слезы, выяснение отношений, боль после расставания… Что было дальше, вспоминать даже не хочется.        — Хотя, какая разница, беременна Сэм или нет? Факт твоей измены налицо, — горько добавляю и пожимаю плечами, понимая, что измена остаётся изменой в любом случае.        — Мия, я никогда тебе не изменял, кроме того раза. Клянусь. В тот вечер…        — Я не хочу это слышать, Макс, — перебиваю его, подняв руку. — Мне не нужны твои пустые оправдания. Мне больно. Ты вырвал сердце из моей груди, растоптал нашу любовь, вытер ноги о мои чувства. Ты одним поступком перечеркнул все хорошее, что было между нами. Зачем мне слушать твои оправдания?        Макс хмурится и смотрит на меня мрачным взглядом, который напоминает тяжёлый свинец.        — Ты должна меня выслушать, Мия. Послушай хоть раз, а после, если захочешь уйти, я не стану тебя держать. Я клянусь, что отпущу тебя, как бы тяжело мне не было.        Я молчу, не хочу ему ничего говорить. Из-за боязни снова расплакаться, поворачиваюсь к Максу спиной и смотрю на дома напротив. Так будет легче переварить то, что он хочет мне поведать.        — Рассказывай, — произношу тихим голосом, немного растягивая слова, и стойко запрещаю себе плакать. — Только не вдавайся в подробности.        — Хорошо, — произносит Макс где-то поверх моей головы.        Я понимаю, что он подошёл ближе. Его тепло приятно обволакивает мое тело. Близость Макса действует на меня гипнотически, и я наслаждаюсь моментом, что вновь чувствую его как прежде, хотя все это очень неправильно.        — В тот вечер, когда это произошло, я был зол на тебя из-за нашей ссоры, — его близкий голос приятно лижет мой слух.        — М-да, уж! Весьма весомый аргумент, чтобы прыгать в койку к другой и заделать ребенка, — ехидно отвечаю, перебивая Макса, потому что злюсь от того, как мое тело предательски реагирует на его близость.        — Не перебивай, Мия, просто послушай, — спокойной произносит он и продолжает рассказывать: — Я ехал к родным, чтобы немного успокоиться и дать время тебе, чтобы остыть. По пути я заехал в бар, который находится недалеко от дома Обье. Там я встретил Дидье. У него было день рождения. Он пригласил меня выпить, и мы изрядно надрались с ребятами. Позже Сэм должна была развести нас всех по домам. Я хотел ехать к тебе, в город, но она предположила, что это плохая идея, — Макс тяжело вздыхает. — Я, дурак, согласился с ее мнением и решил, что будет лучше, если я просплюсь у родных, а утром приеду домой, и мы спокойно поговорим.        Макс замолкает на мгновение и ещё ближе подходит ко мне. Так близко, что я чувствую, как стрелки его брюк касаются ткани моего платья, от чего оно немного шевелится. В нос ударяет запах дорогого одеколона. Я почти перестаю дышать, чтобы не вдыхать запах Макса, и вместе с этим заглушить просыпающиеся теплые чувства к этому светловолосому мужчине. На данный момент мне нужна ясная голова, а его близость не позволяет думать рационально.        — Пока Сэм везла меня домой, я уснул в машине. Остальное я почти не помню. Даже самого факта измены. Помню лишь то утро, когда проснулся без одежды с голой Самантой в каком-то дешёвом номере отеля. Сначала даже подумал, что это ты лежишь рядом. Но, когда увидел возле себя Обье, пришел в ужас.        Макс опять замолкает. Я тоже ничего не говорю. Пытаюсь переварить услышанное. В груди все сжимается в тугой узел от невыносимых воспоминаний. Зачем мне опять переживать все заново? Я не хочу. Хочу лишь одного: чтобы этого всего не было в моей жизни. Пусть бы я даже и Макса не знала, чем испытывать все то, что испытываю на данный момент.        — Как ты узнал, что Саманта не беременна? — прерываю наше затянувшееся молчание.        — Вскоре после свадьбы. Она всем растрезвонила о своей мнимой беременности. И когда меня заставили жениться на Сэм, я сразу сказал, что наш брак заключается лишь на бумаге. Об этом знали все. Я не спал с ней никогда после того раза, о котором даже не помню, и не сплю сейчас, даже не касаюсь. Мы живём как чужие люди. Прошли месяцы, когда я понял, что Сэм солгала, и никакой беременности не было. Эта лживая сука… — Макс запинается, словно хочет хорошенько выругаться, — соврала всем, что потеряла ребенка. Именно тогда я понял, что его никогда не было. Если честно, я даже сомневаюсь, спал ли с ней вообще.        — Я ничего не понимаю, — в растерянности тру лоб пальцами и пытаюсь собрать воедино слова Макса. — Ты говоришь, что узнал о мнимой беременности лишь спустя месяцы? Макс, разве ты никогда не ходил с Обье на консультацию к врачу? Не посещал поликлинику? Не ходил с ней на УЗИ, чтобы узнать, как растет ваш малыш?        — Нет, не ходил.        — Почему? — удивляюсь я. — Разве тебе не хотелось самому удостовериться в ее словах? Разве не хотелось знать, кого родит Сэм?        — Она представила справку о том, что беременна. Остальное было не важно, Мия. И мне не стыдно, потому что на тот момент мне действительно было все равно, кого родит Сэм. После твоего ухода для меня все стало совсем по-другому. Макс тяжело дышит мне в затылок, а горячими ладонями водит по моим рукам, растирая кожу под материей рукавов, пытаясь тем самым унять дрожь. — Мне не хотелось больше смеяться, не хотелось радоваться жизни без тебя, Мия, не хотелось строить планы на будущее. Я до сих пор так живу: просто плыву по течению, делаю все по привычке, потому что надо, чтобы не думать… не думать о тебе. Ты же помнишь, Мия, что смеялись мы всегда вместе, радовались жизни — тоже, — Макс замолкает на мгновение, обхватывает меня руками и утыкается в мою макушку носом. — Помнишь, ты подарила мне дурацкую фланелевую рубашку и сказала, что иногда нужно расслабляться и выглядеть по-домашнему? Я ношу эту чертову рубашку, потому что она напоминает мне о тебе. Она все еще пахнет тобой, нами.        Я замираю, зажмуриваю глаза и пытаюсь все переварить. Дышать тяжело. Грудь сдавливает невидимый груз сожаления. В горле в который раз за вечер образуется ком. Глаза жжет от не пролитых слез и от этого ещё сильнее хочется плакать, но я запрещаю себе это делать. Теперь не важно, что нет ребенка, что Обье солгала, не важно, что чувствует Макс, что вспоминает и чем живет. Важно, что он женат на другой женщине, и от его слов совсем не легче.        Я не оборачиваюсь, ничего не говорю, молчаливо размыкаю его руки и отхожу от Макса. Он не останавливает и не пытается мне помешать, за что мысленно благодарю его. Я подхожу ближе к краю, берусь руками за перила и просто молчу, стою и смотрю на мост, огни которого превращаются в размытые круги. Именно по этим кругам я понимаю, что все же плачу. Обнимаю себя руками, чтобы скрыть мелкую дрожь, от которой сотрясается тело.        — Ты думаешь, что Саманта действительно наврала о ребенке? Макс, о таких вещах не лгут. Может, она действительно потеряла своего малыша? Мне ли не знать, как это больно… — почти безмолвно и быстро шепчу последнюю фразу на одном дыхании и смахиваю ладошкой слезу, вспоминая прошлое.        — Ты о чем, Мия? — озабоченно интересуется Макс, все же услышав мои слова.        — Вскоре после случившегося… я потеряла нашего ребенка, Макс… Вот, теперь ты… тоже это знаешь, — начинаю сильнее рыдать, вспоминая в какой ужас пришла о трагической новости.        — Мия, у тебя был выкидыш? — изумляется Макс.        — Да, — киваю головой и пытаюсь стереть слезы, вспоминая мучительные минуты.        — Как это произошло?        — На почве нервного срыва… резко началось кровотечение… Именно в больнице… я и узнала, что была… на третьей неделе беременности.        Макс подходит, заботливо кладет ладони мне на плечи, разворачивает к себе лицом и крепко обнимает, ласково сжимая в горячих объятиях. Я утыкаюсь носом в его широкую грудь и всхлипываю от удушающих слез, понимая, как мне его не хватало и не хватает. Именно сейчас Макс разделяет со мной наше общее горе, заботливо и ласково лаская мои волосы и спину.        — Прости, Мия. Мне очень жаль… — сочувственно шепчет он и целует меня в макушку головы. — Мы это исправим. Я все ещё люблю только тебя.        После его слов я начинаю громче рыдать и пальцами комкать его и без того смятую рубашку. Понимаю, что мне не нужно признание Макса. Я не хочу слышать нежные слова, потому что ничего нельзя изменить. Он навсегда останется с Обье. Никто не даст ему разорвать брак и стать причиной вражды.        — Не говори так. Слова ничего… не изменят… Зачем ты… это говоришь? — рыдаю ему в грудь и колочу по ней ладошками. — Разве словами… можно что-то исправить?        Макс отстраняется, понимая, что мне тяжело вспоминать прошлое, но при этом держит меня за плечи, пока я вымещаю горечь потери и обиду на нем. Он стойко сносит мои удары и даже не пытается увернуться. Когда выдыхаю, не в силах больше что-либо сделать, он опять заботливо обнимает меня, крепко сжимая руками, и поглаживает мне спину, а мои руки безвольно повисают вдоль тела.        — Я подал документы на аннулирование брака и съехал в свою старую квартиру, — слышу его голос поверх головы.        — Почему? — изумляюсь услышанному сквозь слезы.        — Не могу больше терпеть этот фарс. Мне не нужна пустая жизнь без тебя, Мия. Когда увидел вас с Тришей возле кафе, понял, что хочу быть только с тобой. И не важно, что скажут по этому поводу все остальные. Мне будет достаточно, если ты простишь меня, а большего мне и не нужно.        Макс вбирает мое лицо в свои большие ладони и целует мне щеки, глаза, нос, стирает слезы большими пальцами. Я смотрю на него и понимаю, как сильно скучала, как безгранично люблю его. Мне не хватает его жарких объятий, его безмерной любви и искренней заботы. В этот момент понимаю, что готова простить ему все прегрешения.        — Ты же понимаешь, что Обье не согласиться на это так просто, — обречённо шепчу, понимая, что Сэм не отпустит Макса, потому что очень сильно хотела заполучить его.        — Мне никогда не было важно, чего она хочет. Я хочу вернуть себе нормальную жизнь рядом с тобой, малыш. Поэтому я нанял первоклассного адвоката по бракоразводным процессам. Именно он посоветовал подать на аннулирование брака.        Макс так смотрит на меня, что хочется, не думая, сказать ему «да», но мозгом я понимаю, что все не так просто.        — Но, для этого необходимо обладать вескими доказательствами, — говорю противоречивые своим мыслям слова, в ответ на которые в душе теплится чувство надежды на лучшее.        — Они у меня есть. Я внимательно изучил свой брачный контракт и нашел то, что мне поможет.        — И что же это? — мне кажется, что мои глаза вспыхивают после его слов.        — Сэм путем мошенничества заставила меня жениться на ней, нарушив тем самым один из пунктов контракта, и я легко это докажу, — с предвкушением в голосе выдает Макс.        — Ты не сможешь, Макс, — качаю головой, сомневаясь, что это сработает.        — Смогу. Наш брак — фикция, а это довольно веский повод для аннулирования.        — Ты думаешь, что все так просто? Все подтвердят, что Саманта была беременна от тебя. Именно это стало причиной, послужившей для заключения брака.        — Не все. Есть и тот, кто был против нашего брака изначально и готов подтвердить его фиктивность.        — Хелен, — догадываюсь я.        — Она первая, Мия, но не только она. Как ни странно, вся моя семья полностью поддержала меня. Родные каждый день видели, как тяжело даётся мне жизнь с Самантой, как с каждым прошедшим днём во мне угасает ещё одна частичка души без тебя. Именно поэтому они приняли мой разрыв с Сэм так безболезненно. Развод теперь — дело времени.        Смотрю на Макса и не верю ушам. Неужели Фоллы пойдут на это? Неужто для них счастье Макса важнее, чем положение в обществе? Мне трудно в это верить. Воспоминания из прошлого только усиливают мое недоверие.        — Если бы все было так просто, как ты говоришь… — тяжело вздыхаю, понимая, что отголоски прошлого не дают радоваться настоящему.        — Мия, если ты будешь рядом со мной, то все получится непременно, — Макс с надеждой смотрит мне в глаза. — Я готов сам нарушить правила и согрешить по всем пунктам договора ради нашего совместного будущего.        — Так нельзя, Макс.        — Если от этого зависит наше счастье, то можно.        Смотрю на Макса и понимаю, что он действительно полон решимости. Мне необходимо сконцентрироваться на своем решении, а рядом с ним не получается это сделать. Чтобы думать более рационально, я пытаюсь отойти от Макса. Вопреки моим желаниям на этот раз он не отпускает меня от себя. Когда разворачиваюсь, чтобы уйти, Макс плотно сжимает меня в кольце рук и прижимает к груди, затем утыкается в мои волосы носом, после чего втягивает в себя воздух. Я знаю, что он вдыхает мой запах.        — Мия, позволь мне все исправить. Ты же знаешь, котенок, что я никогда в здравом уме не изменил бы тебе.        Тепло Макса приятно обволакивает меня, укрывая от декабрьского морозного воздуха, а дыхание шевелит волосы на затылке.        — Но, все же ты это сделал…        — Нет, Мия, не говори ничего о прошлом, — перебивает Макс.        Он разворачивает меня к себе и обхватывает мое лицо ладонями.        — Мия, скажи только один раз, что не любишь меня больше, я уйду и никогда снова не появлюсь в твоей жизни. Обещаю!        Макс пристально смотрит мне в глаза в ожидании ответа. Я молчу, потому что боюсь расплакаться. Закрываю глаза, качаю головой и чувствую, как по щеке бежит слеза.        — Я не могу, — всхлипываю от удушающих слез.        — Мия, ты должна сказать, что больше не любишь меня, — настаивает Макс. — Скажи, и я уйду.        — Я люблю… — шепчу одними губами, — но это ничего не меняет, Макс. Наши с тобой мечты — всего лишь красивая иллюзия, которая растворится этим вечером. Ты вернёшься к себе и по-прежнему останешься женатым на Обье, а я все так же буду одинока.        Макс пару долгих секунд смотрит на меня изучающе. Потом он делает то, чего я вовсе не ожидаю: вытирает мои слезы своими губами, крепко прижимает меня к стальному родному телу и в порыве чувств сминает мои губы своими. В этот сладостный момент, когда наши рты соприкасаются, а его настойчивый язык плавно переплетается с моим, я понимаю, что прощу Максу все на свете. Мы вместе пройдем все испытания, потому что я больше не хочу жить без него. Не хочу отпускать его. Макс — мое прошлое, настоящее и будущее. Я готова бороться за него, готова забрать то, что и так всегда было моим, — его сердце. И не важно, сколько испытаний мы ещё пройдем, важно, что Макс рядом и любит. Я не хочу потерять счастливый билет, который мне, как милостыню, приподносит судьба на блюдечке с золотой каёмочкой ещё раз. В первый я и так накосячила, отпустив Макса и не выслушав, теперь же готова бороться за него со всем миром.        — Я так сильно люблю тебя, Мия! Будь рядом, родная, и я все сделаю, чтобы ты была по-настоящему счастливая, — шепчет Макс сквозь поцелуй. — Я никогда не предавал и не предам тебя. Обещаю! Поверь мне, любимая.        Я плавлюсь в могучих руках, как воск от пламени свечи, и понимаю, что не хочу отпускать Макса. В его словах я слышу правду и, прокручивая в голове наши отношения, понимаю, что он на данный момент очень честен со мной. Я всегда в глубине души знала, что Макс не мог так просто взять и предать меня, но горькие слова на тот момент были сильнее здравого смысла. А теперь, по истечении времени, я понимаю, как импульсивно повела себя. Верни время вспять, я бы сделала все иначе: сразу бы взвесила все, а затем бы рубила с плеча. Как там говорят? Семь раз подумай, один отреж? Верно, так делать просто необходимо, чтобы не оплошать, как я. Теперь прошлое неважно, важны лишь я, Макс и наше будущее.        — Я верю, потому что люблю тебя, Макс.        Говорю эти слова и чувствую, как мне становится легче, как будто избавилась от груза, который мешал нормально жить. Впервые за долгое время мне хочется смеяться, хочется петь, хочется радоваться жизни, хочется любить Макса ещё сильнее. Если на самом деле на свете есть рождественское чудо, то оно мне сегодня вернуло любимого человека. Разве можно мечтать о чем-то ещё, когда один человек для тебя всё? Могу сказать, что даже не нужно, потому что мне и Макса хватит, чтобы быть самой счастливой на свете.

***

      Прошло полгода, пока Макс все же добился развода от Саманты. Она, как я и предполагала, оттягивала время, чтобы подписать бумаги для расторжения брака. Макс пригрозил судебными тяжбами и заверил, что не оставит ни цента после развода, если Сэм не согласится на условия мирным путём аннулировать брак. Немалую роль в бракоразводном процессе сыграло и семейство Фолл. Все без исключения заявили, что согласны дать опровержения и подтвердить фиктивность отношений, что в последующем и сделали.        Обье изначально взбунтовалась и кричала, что не даст развод ни при каких обстоятельствах, что докажет свою беременность. Адвокат Макса, учитывая показания родственников, надавил на Саманту, но та стояла на своем и не хотела признаваться до последнего. Она так и не представила ни одной справки и ни одного доказательства, послужившего ей в пользу. Зато первоклассный детектив, на которого Макс потратил уйму денег, нашел врача, который после неплохого давления, поведал, как за немалый куш выписал справку о мнимой беременности на имя Саманты Обье. Так же горе-врач покаялся в том, что в последующем за определенную плату он не раз выписывал необходимые справки, давал снимки УЗИ чужих пациенток со схожим сроком беременности и в итоге выписал справку о выкидыше.        Когда Саманте представили все доказательства, она впала в бешенство и назвала Макса чуть ли не импотентом, уверяя, что он ничего не умеет делать с женщиной в постели, не то, чтобы сделать ребенка. Ведь у кого, как не у импотента, после минета член не принимает боевую готовность? Все, чего Сэм добилась, это разрушила свою историю об измене Макса. Мне стало жаль Обье, ведь она смогла лишь затащить его пьяного в мотель, раздеть, лечь рядом и ждать, что утром он ее поимеет. А затем она придумала, ссылаясь на его забытье, что они переспали и наглым образом уверяла, что ждёт ребенка от Макса. Видимо, Саманта надеялась, что после вступления в брак, Макс заделает ей ребенка, и они будут жить долго и счастливо. Даже Эмиль, отец Сэм, встал на сторону Макса, когда узнал, насколько подлой и беспринципной бывает его дочь. Обье просчиталась и теперь пожинает плоды своего труда. Глупая.        История о мнимой беременности и такой же измене оказалась горькой ложью и не менее сладкой правдой для меня в первую очередь. Когда все вылилось наружу, Сэм, понимая плачевность ситуации, попросила время, чтобы ознакомиться с бумагами и подумать над выдвинутыми условиями. Это время тянулось как резина, но все же она дала добро и поставила подпись на необходимых документах. Объе ещё хотела отхватить благотворительный фонд, созданный Максом для развития спорта в школах, который неплохо приносил доход, но он отстоял свое детище.        Ещё полгода спустя, после развода, когда все тяжбы были закончены, мы с Максом сыграли тихую свадьбу. Фоллы оказались не против возрождения наших отношений. Они приняли меня в семью, что было большим удивлением именно для меня. Теперь я законная жена Макса и мать его ребенка. Майк — наш сыночек, наше безграничное счастье, которому только годик, родился сразу через десять месяцев после свадьбы. Что уж греха тоить? Макс первое время почти сутками не выпускал меня из постели, когда я переехала к нему на следующий день после корпоратива, на котором вновь обрела мужчину, которого любила и люблю больше жизни. И как скажете мне, мог не появиться так быстро на свет наш неугомонный, но такой родной, сыночек? Вот именно, тут без вариантов. Удивляюсь, что мы не заделали его ещё раньше. — Как он? — спрашиваю у Макса, когда он укладывается рядышком и обнимает меня горячими ладонями. — Нокаутирован, — смеётся в ответ и, откинув мне прядь волос, целует в шею. — Майк такой смышлёный не по годам. Еле уложил его спать, — бормочет Макс прямо мне в кожу на шее, задевая ее языком, чем вызывает табун предательских мурашек.        — Весь в папку. Ты такой же шустрый и непоседливый, — хохочу в ответ и, откинув книгу в сторону, ложусь на спину, поворачиваясь к Максу лицом.        — Как ты с ним справляешься, родная, когда меня нет рядом? Майк же реально ягоза вредная. Еле спать уложил, а ведь с детьми у меня особые отношения.        Макс склоняется и легко касается моих губ своими, попутно начиная целовать все лицо и шею, спускаясь ниже на ключицы.        — Мне помогает семья и конечно же Кэтти, — пытаясь совладать с бушующей стихией внутри, вызванной лёгкими поцелуями любимого мужа, мурлычу в ответ.        — Ох, уж эта Кэтти, — Макс закатывает глаза, а я лишь хихикаю, вспониманая взбалмошную племянницу. — В свои четыре с половиной года она тот ещё бесёнок. Не девочка, а настоящий сорванец. Бедная Одри.        — И кто же научил ее быть этим самым сорванцом? — красноречиво хмыкаю. — Не дядя ли Макс? Не он ли самый непоседливый из троих?        — Это неправда, милая. Ты забыла про Шона, — хохочет Макс в ответ.        — Учитывая, что Шон увивается больше за девчонками, нежели учит твою племянницу проказам, то виноват в этом ты, Макс. А если и Шон такой же непоседливый, смею заверить, что таким сделал его ты. Ведь именно ты, родной, нянчился с ним в детстве, — хохочу, рассматривая, как лицо Макса становится обиженным, но при этом эта обида неискренняя. Муж понимает, что я права.        — Ах, так? — Макс щурит глаза, затем наигранно рычит, начинает опять целовать мое лицо и попутно щекочет ребра. — Сейчас я накажу тебя за клевету, Мия. Готова?        От его невесомых поцелуев и касания волос к коже становится щекотно, и я упираюсь в грудь Макса ладошками.        — Макс, перестань, — смеюсь, пытаясь оттолкнуть его, но он навалился сверху, вжимая мое тело в матрас, и не перестает щекотать. — Если из-за тебя Майк проснется, сам же и будешь опять укладывать его спать. Я отказываюсь, — с трудом, но все же скидываю стальную гору мышц, из которой состоит Макс, с себя, прерывая щекочущие пытки.        — Не забудь про свои угрозы, Мия, когда через несколько минут ты будешь сладко стонать подо мной на всю спальню.        Я даже не успеваю возразить, когда Макс опять ложится на меня всем телом. Его губы тут же в диком порыве страсти сминают мои. Наши дыхания смешиваются. Я обхватываю Макса ногами за талию, а руками — за шею и спину. Ласкаю его кожу ладонями, зарываюсь пальцами в волосы, оттягивая на затылке. Горячие ладони и жадный рот в ответ шарят по моему телу, ласкают шею, грудь, лицо. Макс очень сильно возбуждён. Я чувствую эрекцию через ткань белья, когда любимый трется каменным членом о мою пульсирующую от желания плоть. Через пару минут все летит к чертям: одеяло, моя сорочка и трусики, следом за ними боксеры Макса. В последний момент успеваю закусить губу, подавляя стон и чувствуя, как внизу живота приятно тянет, когда Макс уверенно и мощно проникает в меня с первым толчком. Мои ногти от головокружительного взрыва чувств глубоко врезаются в кожу на его спине, оставляя борозды страсти. Макс выгибается, сводит лопатки вместе и останавливает движение бедер, давая мне возможность свыкнуться с его размером.        — Люблю! Как же я тебя люблю, Мия, — склонившись надо мной, говорит муж полушепотом прямо в губы. — И сколько бы времени не прошло, мне всегда будет мало.        Не успеваю ему даже ответить. Макс, фиксируя ладонью мои руки над головой и теребя рот, опять врезается до упора и начинает задавать дикий темп. Я лишь чувствую его в себе, двигая бедрами навстречу, и пытаюсь контролировать безудержные стоны, чтобы не разбудить сына…        Утомленная и обездвиженная после фантастического секса лежу рядом с Максом и понимаю простую истину: у меня есть любимый муж, любимый сын, а большего мне и не нужно. В моей жизни всего достаточно, чтобы быть по-настоящему счастливой и любимой.