Memories of a broken man

В баре было темно и душно… Виски тускло поблескивало в стакане… Брюнет сидел, упираясь локтями в стойку. В руках — полусгоревшая, истерзанная временем тетрадь. Пустой взгляд болотных глаз впивался в строки. Губы растягивались в горькой улыбке… — Что это? Парень медленно поднял голову. Даби замер в дверях, облокотившись на косяк. — Да так… Нашел сегодня среди хлама… Мгновения, и Тодороки прошел к стойке: — Уже успел нажраться? Но Мидория только перевел насмешливый взгляд на товарища: — А ты как считаешь? — Я уверен. Ведь иначе ты бы никогда не взял в руки это… Изуку удивленно вскину бровь: — Ты знаешь, что это за тетрадь? — Твой дневник. На пару секунд в помещении повисло молчание. — Откуда?.. — Полгода назад во время одного из своих приступов ты искал его — Тойя пододвинул к себе стакан — И с того раза ты делал это всегда, когда кукуха отлетала. Мидория пораженно уставился на брюнета. — Я… — Не знал? — …нет — И не удивительно — Тодороки залпом осушил стакан — Без обид, но ты ведь больной, Мидория… И твой разум многое упускает теперь… Изуку молча вернулся глазами к потрепанным страницам. Такова была его жизнь… — Но почему сейчас ты это читаешь? — в этот миг вдруг вновь задал вопрос Тойя — Прошло уже полтора года… — Знаю — лишь хрипло бросил парень — Просто… Видимо, даже в адекватном состоянии я чувствую, что эта вещь… Только эти жуткие строки возвращают меня к жизни… Всегда… Даби молча глядел на человека рядом. Потерянный, изломанный, растоптанный… В их мире… Ему ведь уже никогда не станет лучше… — Все-за-Одного искал тебя — наконец вновь тихо заговорил Тодороки. — И что я должен сделать на этот раз? — губы растянулись в привычной безразличной улыбке — Теракт? Захват правительственных отрядов? — Немного проще — миг, и Тойя слабо усмехнулся — Всего лишь поддержать митинг рабочих главного сталелитейного завода. Покажись там, поговори свои красивые философские речи, подними наш флаг. Они хотят анархии… Вот и сделай им подарок. Секунда, и Изуку рассмеялся. — Туда еще и СМИ притащатся — тем временем все продолжал брюнет — Потом повеселимся, смотря геройские репортажи о «главном предателе» страны. В зеленых глазах блеснуло отчаяние… — У тебя есть ручка? Тодороки удивленно взглянул на товарища. — Карандаш. Мгновение, и Деку быстро забрал протянутую вещь, принявшись что-то писать на обложке. — Уже мемуары начинаешь? — Даби улыбался, вот только в сознании стояла тревога. Ведь этому человеку… Даже сейчас, в эту саму секунду, Тодороки чувствовал — ему всегда было слишком больно… — Почти — наконец оторвавшись, только и произнес Изуку — Смотри. Тойя послушно взглянул на обожженный картон:

«Посвящается жизни сломленного: предатель, убийца, трус, предводитель, пес Все-за-Одного, лицо революции, чудовище.

Посвящается жизни Изуку Мидории…»

Даби поднял глаза: — И что это? — Моя жизнь в 16 словах — миг, и Деку улыбнулся — Знаешь, я хочу попросить об одолжении — Тойя молча вскинул бровь — Когда я наконец умру — отчаяние сияло слишком ярко в тусклых, давно выгоревших глазах — Сделай милость — сожги этот кошмар, а пепел развей над океаном — с этими словами парень вдруг поднялся с места — Хочу быть свободным хотя бы за пределами этой пародии на жизнь… Еще мгновение, и Мидория молча поднялся, медленно, пожалуй даже как-то измученно двинувшись к выходу. Тодороки же только выдохнул, наливая и себе стакан виски. Истерзанная судьба сломленного, навсегда потерянного человека мирно расположилась рядом на стойке…