Они любили ночь…

Распахнутые нечеловеческие глаза наблюдали, как густое облако чёрного дыма вздымалось вверх, смешиваясь с кучерявыми облаками светящихся в рассветных лучах солнца. Страна Утренней Свежести? Страна гари и пепла! Сеул буквально накрыл снег из пепла. Боязливо кружась в воздухе серые частички оседали на крышах домов, улицах, траве и деревьях. Оглушительная тишина… Могильная. Кладбище… Кулак врезался в стекло панорамного окна, и оно треснуло, разбившись на мелкие, переливавшиеся в бликах солнечных лучей, осколки. Ужасный запах пепелища проник в апартаменты. Парень рухнул на колени и из его глаз потекли слёзы. Этого он хотел?.. Он прекрасно осознавал, что стражи перейдут черту, выйдут за грань приказа, когда почуют страх. Он знал, что риск полного уничтожения гетто был, слишком долго это место мозолило глаза, слишком долго он позволял этому месту существовать. Но сейчас, когда отчёт был у него на руках, когда Сеул накрыло пепелищем массового сожжения, он понимал, что грань пройдена. Погибли дети. Его же собственный указ о том, что нельзя трогать детей обратился в пыль встретившись с приказом облавы на гетто. Разум цеплялся за слово «облава» — где там хотя бы одно упоминание об «уничтожении»? Кузен не ясно донес информацию до своих подчинённых? Ким Намджун ответит за произошедшее или же Тэхёну стоит забыть, двигаться дальше — в конце концов, его не должны волновать какие-то бракованные людишки. Тэхён сжал осколки стекла в кулаке. Как же ему не хватало Юнги… При Мине ни один страж не позволял себе лишнего. Стальная хватка лапы с выпущенными когтями. Юнги боялись. Но Мин списан, а Намджун прекрасно справлялся, почти никаких нареканий к родичу. Почти… Разум отчаянно отбивал молотом по наковальне: при Юнги такой бы херни не произошло! Сам бы бед натворил, но своим не позволил. Вообще бы ничего не произошло: наглый котяра ворвался бы к нему с бумажкой и порвал бы перед лицом, ещё и хорошенько бы треснул. Как за семью Чон треснул. Не сердобольный — нет, но с понятиями о древней чести. Очень древний дед этот Юнги. Но Мина у него больше не было. Зато был кузен: исполнительный чистоплюй, выполняющий любую прихоть своего чистокровного родича, какой бы абсурдной она ни была. Наверное, просто хотелось, чтобы за эти двадцать лет ему хоть кто-то сказал о неверности его действий. Но он прав… Всегда прав. И сейчас… Дети? О чём тут сожалеть? Гетто нет, есть выжженная земля… Кому она теперь нужна — никому. Но бетонные укрепления и стены целы — начнётся всё заново. Несмотря ни на что гетто будет жить, вновь становясь бельмом на глазу у носителей гена «V». — Что ещё? — рявкнул Тэхён, наскоро вытерев слёзы — нельзя, чтобы видели их, а то придумают себе лишнего. Вошедший секретарь наскоро поведал об убийстве носителя гена «V» в доме Пак. Соответственно и распоряжение о том, чтобы Пак Рону привели к Тэхёну выполнить невозможно — девчонка пропала. И да, по предварительным данным, это она убийца. Ещё и камеры в том районе отключились из-за неполадки оборудования. У Намджуна всё через одно место на котором сидят! И отследить не могут, потому что телефон девчонки остался в доме. Вот не хотел он доводить всё до крайности, но прямо вынуждают чипировать население. Убитому парню оставалась всего неделя до пробуждения, и человечишка просто физически не могла ему навредить, ведь тот фактически уже был вампиром. Сильнее и ловчее человека, но всё ещё смертен. Оказалось, что к сожалению. Пак Роне удалось практически невозможное. Везучая или ей помогли? Люди, конечно, непредсказуемы, когда адреналин в крови гуляет, но что бы, судя по отчёту, отделать троих ребят, а одного отправить к праотцам — удача на грани сделки с дьяволом. Или она банально была зла, что её родителей казнили? Так не родители они ей даже… А, точно, девка этого не знает. Поэтому яростная месть имела место быть. Но люди — не вампиры, они слабы в минуты своего горя. Она бы наследила, но ничего. А единственный след обрывался у здания стражей. Исчезла под носом. Магия! — Почему я должен делать всё сам? — риторически и в никуда прозвучал вопрос.

***

— Я хочу её крови! Только она утихомирит мою ярость и горе! — в руку Тэхёна вцепилась мать убитого. — Отдайте эту девку мне! — Отдать? Где ты была, когда твой сын умирал? — чистокровный оттолкнул от себя рыдающую мать. Только бросившие своего ребёнка и верящие, что тот уже мёртв не чувствовали грозившую ему опасность. Таких было единицы. Тем более матери — у них особая связь с собственной плотью и кровью. В этой семейке, судя по всему, было не всё гладко, если мадам даже не почувствовала, что с её сыном беда, а тот в свою очередь не уполз в сторону безопасности родительского крыла. Или чувство самосохранения у него от гормонов полетело? Вломился в дом лёгкой добычи. Клыки ещё не выросли, а уже нарушитель. Да вычеркнуть в отчёте, что носитель гена и всё — помер за дело. Бесил Тэхёна такой молодняк — ненадёжный. А девка молодец. Он посмотрел на парней, те на век запомнят, как к барышням человеческой крови без их на то дозволения вламываться. Поаплодировал бы ей, если бы она в воздухе не растворилась. Если бы раньше ему доложили, то и раньше явился, когда запах ещё окончательно не выветрился и не растворился в пропахшем пепелищем воздухе. Везучая… И парней отделала, и сама испарилась. Точно — магия. Может быть, в ней ген «V»? Носители бывают одарёнными ещё до обращения. Да, если учитывать этот вариант, то картина складывалась такой, что защитный механизм мог сработать и девчонка любыми путями, но добралась до безопасности. В случае гена «V» зов крови вполне актуален: к ней ворвались, она убила… Зов бы воззвал к ней — хочет она того или нет. И должно быть сильный, раз концы в воду. Хоть чистокровной её объявляй. Какая же глупость… Влезло же в голову. Возраст, конечно, подходящий у этой Пак Роны, но Мин Юна умерла, не прожив и недели со дня своего рождения… Хорошо, что Хёна не рядом. Его бедная сестра, о которой, к своему стыду, он всё реже и реже вспоминал… Конечно, осмотрев место происшествия в голову полезли глупости. Юна мертва, все видели тельце.

***

— Охренеть! — подскочил Чонгук, хватаясь за горящую щёку. Бок всё ещё болит, и эта боль ему хотя бы понятна, а щека-то почему? — А нечего спать так крепко? — над ним склонилась бледная девушка. — Утащат голодные духи уснувших предков и всё — был славный парень и нет парня. — Вы кто?.. — ничего не соображая младший Чон отполз от хихикнувшей девушки. Где он находился — не понятно. Какой-то холодный полумрак, но точно в помещении. Глаза, кроме этой поганки бледной не видят ни фига. Подсвечивается изнутри она, что ли? — Я — Ким Хёна, — она наклонила голову набок, продолжая таращиться на него. — Можешь называть меня тётей, Чонгук-и. Я росла с твоей мамой. О, завис… Дай-ка ещё раз шлёпну, — девушка замахнулась, но парень остановил её руку. — Не нужно, — дурдом какой-то. Клыкастые все такие? Чуть что так сразу бить? Он вообще-то раненый. — Где мой братец? — Ку-ку, — наглая физиономия возникла над головой, сверкая своей улыбкой. — А, впрочем, двиньте меня ещё раз, не хочу его видеть, — прикрыл глаза Чонгук. — Но Гукки, — затряс его Хосок, — мы же через такое прошли, я так за тебя переживал! — Ага, как за свой обед переживал… — Мой братик такой вредный, — Чонгуку и глаз открывать не нужно, чтобы понять, что старший Чон надул свои щеки. — Что вы делаете? — почувствовав холодные руки на своём боку, парень вскинулся, вжимаясь в Хосока, по привычке ища защиты у старшего. — Тише, — прошептал Хосок, одобряя действия вампира. Больно! Невероятно больно. Да лучше бы он сдох, чем чувствовал это. Тысячи игл пронзили тело разом, высасывая из него силы. Рука этой Ким — холодная, будто мертвая, касалась засохшей крови на раненом боку и, словно бы, сдирала корку, оголяя всё. Чонгук уставился на маленькую ручку, на которой уже вздулись вены, они почернели, а ему неожиданно становилось легче. Минуту спустя он уже не чувствовал ничего, только усталость и кайф от того, что больше не болело. — Вот теперь можешь поспать, Чонгук-а, — ласково прошептала Хёна, погладив его по голове. Древняя рухлядь, чтоб её, ведьма клыкастая… Просто сказать спасибо не получалось, не умел. Хосок всё за него скажет, у него это лучше в любом случае выходит.

***

Скептический взгляд: «Я что похож на идиота?», вынудил Хосока окончательно прикусить язык. Хён точно не был на него похож и лучше старшего Чона знал о последствиях кражи служебной машины стражей. Конечно, Шуга ещё до выезда из гетто уладил вопрос с маячком, но страх, что из-за машины их найдут всё-таки был. Но хён был спокойным, если не считать дёрнувшегося глаза, когда Хёна стала выпроваживать его в ближайшую деревню. Людям нужна еда, а в особняке Мин такой роскоши не было. Хосока он за компанию взял или, что вернее, чтобы одному не мучиться. «Друзья должны быть и в горе, и в радости», — изрёк он философски, а убийственный взор вкопал Чона в пол с его бурчанием, что это, по его мнению, больше подходит супругам. Не спасло его и замечание по поводу того, что людей оставлять с вампиром болезненного вида как-то не очень разумно. Тут он, похоже, задел Шугу, тот помрачнел, но сказал, что Хёна ничего с ними не сделает. В общем, пришлось ехать ему вместе с хёном, оставляя Чонгука на милость полумёртвой хозяйки особняка. Направились они в деревню на шикарной машине, Хосок даже таких никогда не видел, а уж рычит так, что сердечко трепещет от восторга. Да и что вообще парень в этой жизни видел, кроме гетто? Ничего не видел, поэтому без стеснений разглядывал пейзажи, высунувшись в окно и одновременно вдыхая чистый воздух гор. Свобода — вот как Хосок мог охарактеризовать царящую вокруг атмосферу. На многие километры никого — только хвойные леса, горы и река, в которой текла невероятно чистая вода. Это парень отметил сразу. Всё было чистым, девственным и нетронутым. Даже дорога была старой и машину немного трясло, когда колёса попадали в небольшие трещины и ямки. Но ему всё равно это нравилось. В гетто о таком и не мечтали. — Хён, почему всю эту красоту ты променял на гетто? — не отрываясь от разглядывания окружающей среды, спросил Хосок. Юнги ведь не ссорился с главным, чтобы скрываться, и он мог преспокойно себе жить, попивая лучшую кровь глядя на прекраснейшие виды своих владений. В то, что всё это принадлежало Мин Юнги парень не сомневался, прекрасно осознавал, что чем знатнее клыки, тем больший от общего стола кусок имел их обладатель. Но вместо этого Шуга окопался в гетто и связался с ними. Из-за чувства вины перед их отцом? Но нет — Хосок не наивен, чтобы так думать. Что-то другое. Ещё и с толку сбивал этот шрам. Даже регенерация обычного носителя гена «V» с легкостью справилась бы, а Мин Юнги необычный. И кровь… Уж после того, как Хосоку стукнуло двадцать пять он бы без проблем учуял её, но Шуга не питался. Нет, свалить можно на его притуплённых нюх из-за нежелания самому пить кровь, но светловолосый уверен, что хён даже капли в рот не брал за все эти годы, что они друг друга знали. — В качестве добровольного наказания, — с неохотой ответил вампир. — Худшее место в Корее для этого — Сеульское гетто. — Что же натворил? Любопытный Хосок был, а к добру или к худу — сейчас узнает, но за вопрос убивать не должны. — Повздорил с японцами… Нет, разозлил их, а у нас с ними итак на генетическом уровне взаимная неприязнь. Тэхён огребал вечные проблемы из-за второго лица Кореи, который ни язык, ни свои действия в узде не держал по отношению к ним. Бесят меня, ничего не могу поделать. Политика не моё, а вот покромсать их — это я всегда первым был. Мир между Сеулом и Токио шаткий, а япошки злопамятны и могут годами выжидать своего часа мести. «Есть зло похлеще Ким Тэхёна? С трудом верится», — подумал про себя Чон Хосок по понятным причинам считая Кима корнем мирового зла. Нет, он слышал, что в Корее всё не так и плохо, вон за океаном вообще, поговаривали, полнейший беспредел, никакого порядка и тем более каких-то там прав. Но это же всё может быть обычной пропагандой, чтобы простой народ лишний раз не нервничал. — Дождались, — сглотнул Юнги. — Навсегда запомнили, что злить этих карликов не нужно. Подрезали клыки и норов самого Мин Юнги, — водитель нервно хмыкнул. — Но не будем об этом. — А твоя жена, что с ней не так? — Я же сказал, что не будем об этом! — Ладно… — прикусил губу Хосок. — И, Юнги, спасибо… Ну, за всё. — Не разводи сопли, — скривился Мин. — Чёрт, надо было себя в порядок привести… — он осмотрел свои одежды, да и Хосок выглядел отнюдь не презентабельно. — Н-да, местные в культурном шоке будут.

***

Рона разглядывала Ким Хёну без особого стеснения, успокаивая причину своего любопытства банальным чувством настороженности, которого почему-то не было в присутствии этой, без всякого сомнения, опасной вампирши. И ненавидеть должна — она всё-таки родная сестра Ким Тэхёна. Но нет. И капельки ненависти не было. Хёна когда-то была красивой, черты сходства с братом всё ещё были уловимы во внешности чистокровной, но сейчас девушка могла её сравнить лишь с умирающим. Бледная и с тёмными кругами, залёгшими в районе глаз, а под белоснежной тканью длинного облегающего платья, которое всё-таки было великовато, можно было разглядеть выпирающие кости. Но вот волосы были шикарные и такие длинные, что завидно. Ребёнок из гетто, имя которой так и не удалось узнать, стала доверять вампирше, после того, как та излечила её ожог и рану Роны одним лишь касанием. Сейчас, укутанная в пушистое полотенце после купания, девочка сидела и смотрела на раскинувшийся за окном лес, освещенный лучами солнца. Жена Юнги расплетала спутанные волосы малышки и что-то напевала себе под нос. Спокойное и красивое. — Ты можешь принять ванну тоже, Рона, — отвлеклась от своих действий Хёна и указала в сторону массивных дверей за которыми и располагалась хозяйская ванная комната — единственная из всех пригодных в особняке. — Не волнуйся, малышку не трону. Она и не волновалась… Почему-то. Это странно. Жена этого Шуги не только исцелять может, но и притуплять сознание? Или носители гена по природе своей располагали к себе и в их обществе хотелось находиться. Вполне логично — зачем охотиться, когда обед по доброй воле идёт в руки. Только это была самая последняя мысль, которая пришла в голову Роны. Ей просто хотелось, чтобы Хёна была рядом именно с ней, даже ревность скреблась в душе от того, что та уделяла больше внимания ребёнку. Девушка не знала, как и самой себе это чувство объяснить, как и не знала почему пошла за Шугой. Она просто посмотрела в глаза вампирши и будто бы пропала — хочется, чтобы Ким Хёна всегда была рядом. — Влюбилась, что ли?.. — пробурчала под нос Пак, прикусывая язык — она же её услышит. Но если и услышала, то виду чистокровная не подала. Тактичная, в отличии от Роны. Стыдно… — Слева от ванной гардероб, можешь подобрать себе что-то. Да, так и нужно сделать. Смыть с себя всю эту ночь, выкинуть одежду и придумать, как быть дальше.