Они любили ночь…

— Это моё! — надула губки Рона, когда прямо из-под носа наглый Чон утащил у неё булочку и отправил к себе в рот. — Вредно тебе, — фыркнул Чонгук уже поглядывая на порцию девушки, которую та ела слишком медленно. Глаз у неё непроизвольно задёргался. Недолго думая она выхватила упаковку бананового молока из его рук ещё до того, как парень успел сделать глоток. Пусть знает, как еды её лишать! Оленьи глаза уставились на Рону с недоумением и обидой, а она всё пила и пила. Издав довольный звук, девушка с улыбкой посмотрела на Чонгука, а у него на лице уже написана вся скорбь вселенной — Андромеда и Млечный Путь столкнулись. Банановое молоко было одно, и она прекрасно знала, что он втюхался в этот напиток стоило ему лишь раз его попробовать. Скорее всего завтрак им тут оставил Хосок, Шуга бы не стал уделять внимания вкусовым предпочтениям молодёжи. — Квиты, — Чонгук удивил её тем, что не вспылил. Доедали завтрак они уже в тишине и не воруя ничего друг у друга. Роне даже совестно стало немного. Это она росла в хороших условиях, не заботясь о еде. Пожалуй, единственные огорчения, связанные с едой, были из тех, что нет того, что хотелось в холодильнике. Не должна она была так реагировать. Ну съел он её булочку и ладно, не убыло же. — Хочешь я тебе мясо приготовлю? Ну там говядину, свинину… Только надо попросить, чтобы привезли. Твой брат почему-то из деревни привозит только курицу и морепродукты. Судя по всему, магазин там хороший, должно быть и мясо. Чонгук странно на неё смотрел. — Или что ты хочешь? — искренне спросила девушка. — Что ещё за щедрость? — в голосе сквозило недоверие. — Ничего, просто. Хёна же нам готовит. Просто так. — У клыкастой ведьмы вина во взгляде. Это же она меня и брата упрятала в том месте. Упрятала и, наверное, забыла, где оставила, — Чонгук сжал кулаки. — Лучше бы и не трогала вовсе, чтобы не мучились. — Не говори так… — У всего есть цена. Просто так… Как же! — не верил он в добро, никогда не верил. — Ну, а я?.. А девочка? — Не думай о себе многое. Вроде не наивная, чтобы вампирам доверять, — усмехнулся Чонгук. — Но какой у меня выбор? — Бежать. — Не далеко убегу. Схватят другие. — Значит, научись хорошо бегать, — пожал он плечами. — Отличный совет, — вздохнула Рона. Сегодня, по крайней мере, прогресс, и он с ней пообщался больше, чем в пару ругательных предложений. — Вот почему каждый раз, когда тебе руку протягиваешь, ты её готов укусить? — А что мне ещё делать с твоей рукой? — Рона уставилась в огромные глаза напротив и поняла, что он на полном серьёзе у неё это спросил. Невольно перевела взгляд на свою руку. — Клыки вырастут, точно покусаю, даже если бегать хорошо будешь. Последнее Рона пропустила мимо ушей. Смотрела на свою руку и думала о Чонгуке: о его прекрасном теле, отличной заднице и о том, чему стала невольной свидетельницей. Щёки заалели, а мысли почему-то услужливо подсказывали варианты применения её руки к Чонгуку, его телу, его… — Извращенец! — выдала Рона громко и уставилась на опешившего Чона. — Дурацкие глаза оленёнка… — резко развернулась девушка, потирая щёки. — Собирайся, пошли уже. — Ты чего? — хлопал глазами Чонгук, разглядывая спину навязанной ему Шугой девицы, которая шею в этих горах ещё не свернула только благодаря его участию и вовремя оказанной поддержке. В полной мере ощущал себя нянькой и мысленно извинялся перед Хосоком, который его вырастил. Нянчиться с кем-то — нервы нужны, желательно из стали. — Ничего, — пробубнила Пак, собирая оставшийся от завтрака мусор, складывая в пакет. — На море хочу, — к неожиданности девушки сказал Чонгук. — Всегда хотел. Не моё всё это. Так генетическая память чистокровных работает — зовёт туда, где родился? Рона повернулась к парню, не понимая, о чём он сейчас. — Ты спросила, чего я хочу, я ответил, — пояснил Чон Чонгук, забрав из рук Роны пакетик с мусором.

***

Пак Чимин являлся фигурой загадочной, горделивой, порой скользкой и вертлявой, никогда не знаешь, что скрыто за этим милым личиком с улыбкой. Он одновременно может быть и лучшим другом, и самым злейшим врагом. Вампирское общество его боготворило и ненавидело в равной степени. Самое интересное он всегда знал, что говорили за его спиной. И было ли ему дело, что о нём судачат? Всегда, вопрос лишь в том, когда и как ответит. Он мог быть пауком, плетущим сеть, и в то же время прикинуться несчастной жертвой. Суровый палач и ранимая барышня. Личность многогранная и не ясно где же скрыт настоящий Пак Чимин. Юнги с ним не контактировал лишний раз и дел с кланом Пак не имел даже при жизни родителей Чимина, которых уничтожили японцы во время своего последнего вторжения. — А, Юнги-ним, рад, что вы всё ещё живы, — расцвела улыбка на лице чистокровного из рода Пак. — Признаться, переживал, столько лет ни слуху, ни духу. — Сотри лыбу с лица, — хмурый взор Юнги вмиг стёр фальшивую, но хорошо поставленную улыбку с лица Чимина. — Чего нужно? — вампир оглядел свиту незваного гостя. Родовая охрана Паков, почти как стражи, но без формы. И слишком уж тихо… — Может, пригласишь? — хлопали глазки-бусинки. Юнги отодвинулся, впуская Чимина и тот немедля юркнул в особняк. В последний раз окинув взглядом свиту Чимина, чистокровный Мин громко хлопнул входной дверью, закрыв её. — О, прекрасная нуна, — Хёна стояла на парадной лестнице и тут же привлекла внимание вампира. — Высшее общество так много потеряло за годы вашего отсутствия, — подмигнул он сестре своего давнего друга. — Боюсь, в высшем обществе в обморок бы грохнулись, увидь они меня в таком состоянии, — не купилась на лесть Ким Хёна. — Чему обязана, Чимин-и? — О, музыка для моих ушей, когда вы так меня называете, — расплылся в улыбке Пак. — Слышь, меломан, — ухватил его за ухо Юнги. — Что за флирт нахрен? — Айщ, ну какой же… Ай-яй-яй! — взвизгнул Чимин. — Хорошо-хорошо, больше не буду, пусти… Освободив Чимина Шуга довольно наблюдал, как тот потирал раскрасневшееся ухо, которое он неплохо так выкрутил. — Ничего нет, так что не рассчитывай тут позавтракать, — на всякий случай предупредил Юнги, чтобы гость-неожиданность не рассчитывал на королевский приём. Даже присесть не пригласил, показывая всю прелесть своего легендарного гостеприимства. — Нет? Но я слышу человеческое сердечко… и даже не одно. Взрослый, со странным ритмом, — Пак задумался, — и определенно ребёнок. — Это мыши. — Крупные мыши, — кивнул Чимин, разумно принимая версию хозяина дома. — Кстати, а машина-то где? — решил больше не играть с котом Пак, выдав свою осведомлённость. — Тебе машин мало? — О, нет-нет, мне как раз хватает. Но парк сеульских стражей недосчитался одной. Бедный Намджун, Тэхён же точно разозлится, если, конечно, узнает. Кима так жалко… То одно, то другое… А недавний Отбор… Они как взбесились все. Тэгу же не подвергался этим общественным волнениям? Ох, вот в Сеуле пару районов бунтовали. Всё из-за гетто, народ не стерпел. Только зря буянили и продукты переводили, закидывая наших честных стражей. А точно, машина… Хитрые глаза. И этот балабол всё знал. Юнги прикусил губу — как этот гном пафосный узнал о машине? — О, не волнуйтесь, его величество не в курсе ещё. Но двадцать лет прошло, думаете моя компания не проводит, как же его там… — задумался Чимин. — Апгрейд? Да, точно, этот самый новомодный апгрейд. Слово-то какое… Техника-то моя. Снаружи всё так же, а вот внутреннее содержимое. Отследить не проблема, проблема в том, что мне с этой информацией делать. Господин Мин, что ж так-то? Ну, на пенсии и на Чеджудо можно было, всяко приятнее этого гетто. А ваши мыши случаем не оттуда? Слышал, госпожа Ким встречалась с подругой детства во время рейда брата в Пусан… Ничего не забирали? — Чимин посмотрел на Хёну. — Ведь именно нуна сообщила брату, что стражи избавились от детей рода Чон. — Ты! — глаза Юнги покраснели, а клыки удлинились. — Забыл кто я? — кулак врезался в миловидное личико с такой скоростью, что господин Пак даже не уловил движения. — Как смеешь такое нести? Игрушку себе новую захотел? — и снова удар, Чимину вновь не повезло, вампир был откинут к стене, а ладонь сомкнулась на его шее. Шуга на вытянутой руке приподнял смертника, вздумавшего играться с ним. — К-как я могу? — хрипел Чимин. — Я со всем уважением… — Уважением? Ты вообще знаешь это слово? — оскалился Мин Юнги. — Это же ты Тэхёну сдал семью Чон? Устранил конкурента чужими руками. Давай, беги к сиятельству, посмотрим, что он сделает? — Юнги, он же сейчас отключится! — Хёна как всегда переживала за живых существ, даже тех, кто, глядя в глаза, обвинил её. — Оживёт, ничего не будет этому таракану, — проигнорировал Мин супругу. — Или он думает, что прихвастни прибегут? Свалю кровавую бойню на старческий маразм! Чимин отчётливо увидел в красных глазах всю серьёзность слов хозяина дома. Отвык он от нрава Мин Юнги, за такой короткий срок и позабыл, что лучше не играть с ним и из-за этого переоценил себя. Не хорошо это… — Ладно-ладно, я понял, — постучал по удерживающей его руке Пак. — Никаких игрищ, — главное, чтобы поверил же. — Если бы ты просто спросил о машине, то я бы тебе ответил, что находился в гетто во время облавы: интересно было, как они живут там спустя двадцать лет, — тушка Пака осела на пол, когда Юнги отпустил его. — Ну кто же знал, что именно в этот день пердак у Тэхёна бомбанёт и он решит всё выжечь. Хотел по-тихому улизнуть, а получилось, как получилось. — А стража зачем убили? — откашлявшись, спросил Чимин. Какой же всё-таки сильный этот бывший глава всех корейских стражей, даром, что Пак чистокровный, он же просто букашкой себе показался на фоне силы Юнги. — Ничего себе, какая всезнайка, — удивился Юнги, а про себя подумал — как же он так мастерски накосячить мог, за каких-то двадцать лет полностью растеряв свои навыки? — Да так, голоден был… Не понравился мне. Сейчас всякий сброд стали брать, корпус ничего не потерял, — правду сказал, пусть коленки потрясутся у гостя. — Г-голоден?.. — Пак подавил удивление. Как-то он не слышал за свои триста лет, что можно компенсировать вечный голод своим же видом. Испить крови вампира возможно, но чувства насыщения и удовлетворения же не будет или эти Мины особенные? — И сейчас что-то дёсны чешутся… Чимин-и, прежде чем выбирать жертву, убедись, что жертва по клыкам. Чего хотел-то? — Шуга прошёл к дивану у камина и вальяжно присел на мягкую поверхность. Гнев отступил. Этот ребёнок вроде бы понял, что не нужно угрожать Мин Юнги, хотя терять бдительности ему всё же не стоило. — Знаете, а ведь все и вправду думают, что Мин Юнги уже уснул вечным сном. Вы пропали, о вас ничего не слышно. Даже официальные ответы из резиденции клана Мин о том, что вы живы с каждым годом всё менее убедительны. Впервые в нашей истории чистокровные Кореи на грани исчезновения… Буквально. — А я-то тут причём? — вскинул бровь Юнги. Он прекрасно был осведомлён о сложившемся плачевном состоянии старых кланов. Мальчики… Остались только особи мужского пола во всех семьях. — Обратитесь к китайцам, у них валом девчонок. — Думаете, не обращались, не шли на этот отчаянный шаг? Они же только и ждут, когда чистокровные Кореи вымрут естественным путём, смешают свою кровь с аристократами и с низшими. — Повторяюсь! При чём тут я? — Пак начинал надоедать. — Нам нужны ещё стражи. Настоящие. Чтобы они видели, что мы сильны. Дайте пройти испытание! Юнги рассмеялся, а Хёна выглядела встревоженной. Об испытании Первых Стражей ей ничего не было известно, а в клане Мин особо не распространялись откуда у их главы древний титул. Да и сам Шуга постарался, чтобы об этом не узнали, а то началось бы: смельчаки пошли бы на добровольную смерть и упадок чистокровной крови начался бы гораздо раньше. Молодых же не убедить, что лишь особая кровь допускалась. — Ты потомок семьи Квон? — издевательски спросил Юнги. — А, может быть, в тебе есть кровь рода Хван? Или же древняя кровь Ли? Хм, даже мне ты не родич. Боюсь, Чимин-и, я не могу выполнить твою просьбу. — Но… Нам нужны Стражи, — сжал кулаки Чимин. Ни угрозой, ни правдой ему не отыскать ключа? Он много изучал древней литературы и понимал, что для выживаемости чистокровных ветвей всех корейских вампиров так или иначе нужны Стражи. Да, может быть они получат примесь чистокровных другого народа, но японцы и китайцы делали так и сейчас они сильнее. Но китайцы воротят нос от корейских чистокровных, а японцы… Больше соседей ждут, когда чистокровные вымрут. — Есть я… — Вам более трех тысяч лет! — рявкнул Пак. — Никто не доживал! Вечный сон всех забрал! Не вечные мы, как бы не убеждали себя в обратном! И вы не вечный! — он был на грани истерики. — Япония… Они наращивают силы. Они не оставят наши земли! Я даже рад буду если мальчонка Чонов жив… Тэхён не видит этого, я вижу! Вы должны допустить до испытания! Я пройду! — Не пройдёшь! — повысил голос Юнги. Где-то он нечто подобное слышал, только в другом ключе. Неразумный молодняк постоянно бежит к нему, будто мёдом он намазан. — К испытанию допускаются лишь потомки четырёх семей. Ты похоронишь себя в лесу… — прикусил язык, при упоминании леса. Насколько осведомлён Пак? — Сгоришь в собственном ужасе, задохнёшься от страха, сдавливающего нутро. Ты даже не попадёшь туда, не пропустит. — Но… — Ты слушал меня? Сказал, что не пустит! Ты — чистокровный не той семьи. Довольно! Возвращайся в Пусан! — Значит, нужен чистокровный с правильной родословной? Ваша кровь? — Чимин полностью пришёл в себя после недавнего приветствия, а потому выполнил действие, к которому не хотел прибегать. Чистокровный благодарил предков за то, что это всего лишь отдалённый особняк в глухой деревне, а не резиденция клана Мин, из которой бы его вряд ли выпустили целым и невредимым. Крик Хёны раздался где-то в отдалении, но она же рядом, он должен слышать её отчётливо. Словно через толщу воды Юнги слышал и голос Пак Чимина, опускающего руку. За рукавом идеального пиджака этого гнома что-то было скрыто, какое-то приспособление… Но всё, как в тумане, а в области шеи что-то ноет. Юнги пытался привстать, но его ноги не слушались и он упал на уже порядком поеденный молью напольный ковёр. Отметив его безвкусицу, он поразился не связанности этой мысли с недавними действиями гребанного Чимина. Нечёткое зрение выдало картину того, как Пак навредил Хёне, попытавшейся его остановить, но чистокровная на полставки не смогла что-либо предпринять против сытого и здорового вампира. Он просто-напросто свернул ей шею. Юнги рычал, всё ещё сопротивляясь. Пак посмел тронуть Хёну! — Я правда… — что-то расслышал, когда Чимин склонился над ним. — Думал, шантаж… Но вы же… всю кровь… что-то менять… Шуга пытался догадаться о чём тот ему толковал, но никак не получалось. Что-то сильное действовало на него. Просто невозможно! Ни один яд, наркотик или же транквилизатор не способен нейтрализовать вампира. В дом прошли соглядатаи Пака, в их руках были чемоданчики и действовали они быстро, потому что ни у кого не было уверенности сколько продлится действие нелегального препарата на такого старого чистокровного, как Мин. Они склонились над Юнги и начали трогать его руки и шею, а потом он почувствовал уколы. Они искали вены, они нашли и теперь эти суки забирали у него кровь. — Придётся фильтровать, — приглушённо он услышал посторонний голос кого-то нового. Но эти нотки знакомы… — Нужно было сразу, зачем только болтал с ним? — ещё одна фигура наклонилась к Мин Юнги, заслоняя его взор своей тенью. Ким Сокджин… Сын дяди Тэхёна, чистокровный, который мало участвовал в управлении полуостровом и предпочитал жить в своё удовольствие, лишь бы его не трогали. Никогда не показывал своему кузену, что на что-то претендует, а потому и Тэхёну было всё равно на его существование. Власть Сокджину никогда не была нужна или же… — А если не сработает? Вдруг… — Этот дурень ничего не узнает, — спокойно говорил Сокджин. — Тэхён приходил к нему ради своего будущего, а мы — ради своего. Что эти придурки задумали? Они выкачивали слишком много крови. Всю… — Хёна, очень и очень жаль, но ты уже не в той форме, чтобы быть полезной, — Сокджин прошёл к своей кузине. — Всё ещё красива… Надеюсь, ты хотя бы немного была с ним счастлива? — в голосе нотки сожаления и грусти. Раздался какой-то удар и скрежет, а через некоторое время запахло газом. Они повредили систему газового камина… Юнги всегда знал, что плохая это идея — розжиг газом — по старинке лучше и надежнее. — Хён! «Хосок, дурень ты этакий, ну ты-то что припёрся?» — подумалось Юнги, но ничего сделать не мог, хотя был немного рад, что слух похоже возвращался. Всегда улыбчивый паренёк попытался защитить того, кого считал другом, но куда ему против двух чистокровных и их свиты. К запаху газа прибавился и запах свежей крови. Если им так нужна была кровь Мин, то могли бы попросить, но не так… Это хуже всего, они уничтожат все следы, обставят всё, как несчастный случай и никто не узнает об их деяниях. Стражи Мин не успеют, но должны были уже почувствовать, что с главой что-то случилось… Несомненно, это заговор под предлогом благих намерений. Сокджин и Чимин добровольно ведут себя в Ад! Потопят и себя и всю Корею. — Всё, достаточно, — подал голос Чимин. — Он даже не отключился! — удивлённый возглас Сокджина. — Невероятная сила! Я после этого препарата неделю в блаженном мире прибывал, а он ещё и шевелиться умудряется. При этом кровушки-то осталось… Всё-таки Страж — это другой уровень — фантастический. Дзинь-дзинь. Эхом в ушах. «Ебучая рухлять! — ругался на себя Юнги. — Харе валяться, сделай что-нибудь!» Дзинь-дзинь. Они уже уходили. Скрип входной двери… Дзинь…

***

Бум! Чонгук и Рона замерли. Они ещё не до конца спустились с горы, но уже с восточной стороны склона была видна крыша особняка в отдалении, которая только что взлетела на воздух к чёртовой бабушке. Полыхнула и теперь со стороны дома валил дым. — Х-Хён! — Чонгук вначале отшатнулся, а потом бросился быстрее бежать в сторону горящего особняка. Рона за ним. Тревожное чувство поселилось в ней стоило только уйти с пологой вершины, но с чего это вдруг нутро всё кричало, а котёнок внутри метался загнанным зверьком, девушка не понимала. Она ещё и подгоняла Чона, чем нервировала парня, который пусть и передохнул во время завтрака, но всё-таки был уставшим и не хотел спешить под недовольную руку Шуги. Они опоздали сегодня на эту издевательскую пробежку, а значит нечто садистское, по мнению Чонгука, уже ждало их. Но ждало иное… С другого склона была видна дорога к особняку и краем зрения девушка заметила удаляющиеся от дома машины. Почему-то первой мыслью было, что это Ким Тэхён. Узнал про них, не простил своего зятя… Злость к чистокровному вновь обуяла сердце, хотя она честно старалась отпустить эту ненависть хотя бы на ближайшее время. Никогда они ещё не были столь быстры на спуск. Но стоило им подбежать к горящему особняку и не найти у территории хоть кого-то живого, мигом вся надежда на лучшее испарилась. Огонь убивал даже чистокровных, Чонгук и Рона это знали. — Чонгук, стой! — девушка вцепилась в парня, попытавшись не пустить его в охваченный пламенем дом. Она понимала, что там был его старший брат, но чем теперь можно было помочь? Парень упал на колени, а слёзы потекли из его глаз. Из её тоже. Она обнимала его сзади за плечи, прижав к себе вздрагивающего в рыданиях потомка рода Чон. Никого у них теперь не осталось. Послышался шум лопастей винта, а вскоре над их головами завис чёрный вертолёт, из которого выпрыгнули несколько фигур. Рона сквозь пелену слёз наблюдала за неизвестными, крепче вцепляясь в Чонгука, пытаясь даже защитить его от их взора. Вертолёт улетел, а четверо неизвестных подходили к ним ближе. Теперь девушка отчётливее видела их. Форма почти как у стражей в Сеуле, но другая, навевала воспоминания о прошлом, о чём-то старом. У одной из мужских фигур за спиной развивался плащ, бравший своё начало от левого плеча. Судя по всему, он главный среди них. Чёрные волосы, завязанные в тугой хвост на затылке, суженные глаза и еле уловимое сходство с учителем Мином. В руке он сжимал спрятанную в ножнах катану, с рукояти которой свисала золотая кисть. «Стражи из Тэгу! — яркая догадка. — Стражи клана Мин! Те, кто называют себя истинными!» Самый главный застыл в шаге от юноши и девушки и произнёс что-то на незнакомом наречии, а трое других окружили Рону и Чонгука. И теперь она хорошо видела их лица — перекошенные в неверии и отчаянье. Стеклянные глаза будто бы пустые, ничего в чёрных омутах. И звон покидающего ножны холодного оружия. Грохот рушащихся стен и обрыв нити этой жизни — она итак прожила дольше, чем ей было отмерено, а Чонгук так и не увидел моря.