Они любили ночь…

Тёмное, беспросветное пространство неожиданно сменилось. Теперь глаза видели чудесный сад: цветущие пионы всевозможных расцветок, пруд с распустившимися лотосами, в котором плескались под водной гладью разноцветные кои и мостик, ведший к небольшой беседке в центре пруда. Там, за колыхавшимся от легкого ветра шёлком, кто-то находился. Он медленно шёл на звук гуциня, чья печальная и прекрасная мелодия раздавалась по округе… Хмурился оттого, что знал все эти названия. Инструмента, рыб в пруду и диковинных растений. Он видел и рыбок в прудах резиденции и цветы, но не интересовался их названиями. Но он никогда не слышал, как звучит гуцинь… — Чон Чонгук! — раздался голос стоило оборваться мелодии струнного инструмента. — Как ты посмел?! — шёлковые занавески на беседке разлетелись в разные стороны явив взору парня прекрасную девушку в необычных одеяниях. По золотому шёлку искрились искусно вышитые очертания перьев, которые лишь навевали мысли о величии той, кто явилась перед ним. Или это он явился перед ней? Её алый взор не был дружелюбным. А её язык… Только сейчас он осознал, что ушами он уловил совсем незнакомые звуки, но понял её будто бы интуитивно. Словно в голове всё правильно сформировалось. — Вы… кто?.. — с опаской спросил молодой Чон. — А кем бы ты хотел меня видеть? — вампирша в золотом шёлке оказалась подле него, впившись взглядом раскосых глаз в лицо парня. — Сестрой, невестой? М? Матерью, а, может быть, тётей? Какая ипостась тебе по нарву? — она провела тыльной стороной ладони по его щеке. Такая изящная… Неужели реальная? — Ты очень сильный, — девушка хмыкнула, отходя от него на шаг. — Преодолел огромнейшее расстояние, чтобы оказаться тут. Посмел потревожить мой покой. Я не ждала этой встречи… Не так рано. — Где я?.. — В Тэгу, в резиденции клана Мин. — Но… это не Тэгу… — Физически ты находишься там, мой мальчик, — она рассмеялась. Звонко, будто бы прелестный звон колокольчика. Кажется, теперь она более дружелюбна по отношению к нему. — Физически?.. — Твой дар очень силён, Чонгук, — девушка улыбнулась. — Давно в нашем роду не рождалось таких сильных… Или… Действительно, он это сделал. Интересно… — прищурилась незнакомка. — Нашем?.. Кто вы? — он всё ещё не понимал. — Я — народ, — гордо произнесла она. — Я — Китай. Глаза парня округлились… Попытался осознать сказанное. — Когда-то мой отец решил избавиться от обузы. Чистокровная, которую не ждали. Чистокровная, которая являлась доказательством слабости и предательства. Девочка, которой было не место в клане. От неё даже собственная мать отказалась, ведь была женой другого. От неё отворачивались сородичи, а родственники не хотели знаться. Неприкаянная чистокровная, чужая для всех. И только одна польза — стать подарком, выбранной данью. Так и была отдана девочка в чуждые ей земли. Но кто же знал, что эта девочка в будущем станет правителем? Станет той, кому подчиняются: и суровый Страж, и простой человек. Я — Фэнхуан, восставший из пепла. Негласная императрица, к которой ты посмел без приглашения явиться. И сейчас он испугался. Китай? Он действительно в Китае? Нет, какая-то ошибка. Он умер… Точно… Его убили. А это какое-то странное посмертие. Но страха меньше не стало. Наоборот, ещё больше ужаснулся. Ведь он так мало прожил… Он не помнил, когда в последний раз говорил Хосоку, что любит его, благодарен ему. И говорил ли вообще об этом брату? И волнуется теперь, как же хён воспримет известие о его бесславной кончине. Ведь старший всегда себя ущемлял, лишь бы младший был сыт и невредим. А получалось всё напрасно. Хосок зря ограничивал себя. И Рона… Юна… Как же правильно? С ней он тоже некрасиво поступил. И сожалел об этом. Он точно умер. Такие мысли только мертвецам в голову приходили. Когда уже поздно сожалеть, а исправить ничего нельзя. — Так скажи им об этом сам, — девушка улыбнулась ему. — Мы ещё встретимся, мой мальчик, — она легонько толкнула его в грудь, подмигнув. — Ты знаешь, где меня найти, — последним услышал.

***

Чонгук закричал. Он будто в агонии находился. Голова раскалывалась, кости все ломило, а мышцы будто бы разрывало. И его трясло, как при сильном ознобе. И горло словно лавой опалили. Дышать не может. — Тише, — будто бы в отдалении голос слышит, но его заглушают незнакомые звуки. Всё звенит, трещит, копошится. — Не сопротивляйся, — просят его. Чонгук чувствует, как сильные руки прижимают его к чужому телу. И он вырваться хочет. Потому что хочет сбежать. Спрятаться от всего. Глаза распахивает. И ярко всё так видит. Каждую деталь. Необычное небо, при ярком свете Солнца усыпано мерцающими звёздами. Это нереально! Бешеным ритмом сердце колотится. Вот-вот выскочит из груди. — Мин Юнги, что ты себе позволяешь? — слышит Чонгук и шипение Тэхёна. Этот Ким прочно отпечатался в сознании, даже среди всего этого гула в голове опознать его сможет в реальности. Обращает взор на вампира, а тот ведьму клыкастую удерживает, не даёт ей подойти. Чон моргает, головой трясёт, за тишину ухватиться пытается. Взгляд на взлохмаченного хёна переводит. А у Юнги кровью глаза налиты и будто бы сжечь Кима хочет, в пыль обратить. — Вы хоть понимаете, что натворили?! — рычит Мин. — Это ты натворил! — отвечает ему Тэхён. В голове всё взрывается. Хочет, чтобы все замолчали, заткнулись. Почему? Почему к нему лезут, что хотят? Голоса, кругом одни голоса. — Заткнитесь! — рявкает Чонгук, из хватки хёна вырываясь. Скалится, дышит тяжело, но уже сам на ногах стоит и в районе челюсти дискомфорт чувствует. Языком по зубам проводит, на клыки натыкается. Острые. Но его не слушают, не хотят замолчать. Голову руками обхватывает и кричит, как не в себя. — Сосредоточься, Чонгук, — Юнги его обхватывает, в тисках сильных рук сжимает. Какое ещё сосредоточься, когда никто заткнуться не может? Рычит, из цепких рук высвобождается. Скалится на хёна. — Вот оно что… — с прищуром говорит Шуга. — Прости, — резкий рывок вампира и Чонгук тишину ощущает.

***

Первый Страж смиряет жгучим взглядом Ким Тэхёна. Тот ему не уступает. Юнги ещё больше раздражается — дерзость парнишки никуда с годами не делась. Доён сообщает дяде, что Чон Хосок направлен к Чонгуку и Юнги кивает племяннику. Младший Мин покидает рабочий кабинет Стража, оставляя главу Кореи наедине с некогда его главным союзником. — Он бы просто умер, зачем вмешался? — всё же разрушает тишину Тэхён. Юнги вовремя успел, с последним ударом сердца его клыки вонзились в шею Чонгука, пробудив чистокровный ген мальчишки Чон. В то время, пока Тэхён удерживал свою сестру, которая могла бы излечить парня, не прибегая к рождению вампира раньше времени. — Затем, что достаточно. Я ответственность за него несу. Ким хмыкает. — Мне сказали, что ты не в себе. — Сейчас я — это я. Оставь Чонгука, — требует Юнги. — А если я не хочу? — равнодушно произносит Тэхён. — Он до противного копия своего папаши. — Тогда ты должен знать, что его отец — позволил себя убить. Ты бы не смог этого сделать, будь он со всеми своими силами, — сейчас Мин унижает силу Тэхёна, говоря ему правду. Страж понял это, когда Чонгук вырвался. — Он передал свою силу сыну. — Это невозможно, — качает головой чистокровный. Похоже, что про Юнги всё правда. Страж не в себе и говорит чушь. — Поверь мне. Возможно. Я всё-таки дольше живу. Чонгук не может быть таким сильным сразу после пробуждения. Тем более, когда оно произошло раньше срока. Всё это время сила его отца спала в нём, но пробудилась бы вместе с геном. Теперь остаётся уповать лишь на память предков, чтобы он не выжег мозги всем в Тэгу. У нас же нет телепата, чтобы его научили? Юнги не нравится перспектива нахождения под боком того, кто может спалить его итак маразматичные мозги. А Тэхён глаза отводит. Чувствует себя каким-то нашкодившим ребёнком под взглядом Мина и последний улавливает это. — Я прав? Нет же?! — голос свой повышает древний носитель гена. — Нет! — огрызается Тэхён. — Я всё ещё управляю этой страной, как ты смеешь… — Смею! — Тэхён морщиться от невидимого воздействия силы Юнги. — Всё, что ты имеешь — моё! Без меня не было бы тебя, мальчишка! А какова благодарность? Твои стражи моего гостя посмели убить! Того, кто под защитой клана Мин! Тут тебе не Сеул, не Пусан, не остальная часть полуострова. Это Тэгу. А я не простой чистокровный. И на своей земле правлю я, а не ты! Или я что-то путаю? Не лезь, Ким Тэхён. Пока я дышу, Тэгу тебе неподвластен. Тэхён щеку изнутри прикусывает. Он не может с Юнги, как со всеми. Не может его заставить бояться себя. Этот Мин видел в своей жизни всё. Пугать его жизнью Хёны? Сам чистокровный не сможет навредить сестре. — Чонгук не будет иметь никаких притязаний на земли клана Чон и Пусан. Он не должен возрождать клан Чон. Если пригрели его у себя, то путь не покидает Тэгу. А выйдет прочь с земель клана Мин — пусть пеняет на себя. — Ты лишаешь его имени? — хмурится Юнги. — Я лишаю его любой привилегии чистокровного. Он будет жить по правилам и в соответствии с рангом обращённого. Ты его укусил, по факту пробудил его ген, обратив. Ким улыбается кривой улыбкой: нашёл всё же лазейку. — Что ты по-твоему делаешь? — спрашивает Мин. — Отыгрываешься на ребёнке женщины, которую когда-то любил? За то, что она на тебя внимания не обратила? Не достаточно того, что и её ты тоже убил? Ты изменился. Сильно. Ты прицепился к увлечению его отца человеком и уничтожил целый клан. А теперь ты само достоинство чистой крови хочешь унизить? Ты убил всю его семью, Тэхён! — А вы, предатели? В глаза мне смотрели и врали. Что сестра, что ты! Я чувствую себя идиотом… — Ты и есть идиот! — кричит на него Юнги. — Можешь на бумаге сделать его кем угодно, но он — чистокровный Чон и навсегда останется им. — Только и ты, думается мне, с ним не очень хорошо обращался. А теперь и подавно не знаешь, что делать. Каждый раз ломать шею, когда он контроль утратит? Ты более жесток, чем я. Уголок рта Юнги дергается. В чём-то брат Хёны прав. Чонгук просто не успел никому навредить после пробуждения, но был близок. Он бы расплавил серое вещество в головах всех тех, кто рядом находился. Он не знает, как себя контролировать. Внутри себя понимает, что мальчишка очень опасен и по незнанию может урона нанести, что страна вздрогнет. Но Шуга внутри стража помнит мальчика из гетто, который знать не знал, кто он такой. Это была ошибка. И его, и Хосока. Нельзя было скрывать. Нельзя было позволять ему быть человеком. И Чонгук травмирован ранним пробуждением в условиях собственной смерти. Всё должно происходить в срок. Какими будут последствия от этого? Если Хосок не сможет быть якорем и тихой гаванью для Чонгука, то Юнги рискует целым кланом Мин минимум. — Я возьму ответственность. — За себя не несёшь, а хочешь за мальчишку… Ладно, неси. С теми условиями, что я озвучил. А другого я заберу. Интересен. — А мне интересно почему ты ничего не хочешь мне сказать? — в словах Юнги вызов. Собеседник бровь вскидывает и не понимает, что именно хочет от него Мин. — Ладно, — Юнги встаёт со своего места и подходит к Тэхёну. Глаза вампира округляются, когда он чувствует обжигающий удар на своей щеке. Рука невольно тянется к горящей коже. — Зов крови, Тэхён. И когда бы ты мне рассказал? Тэхён сглатывает. Юнги знает. Понимает это, но он не загонит его. — И где она? — Теперь дома. Но ты не встретишься с ней. Тебя она ненавидит. Через пять лет уже не Чонгук будет доставать тебя одним своим существованием, а молодой Первый Страж. Мин Юна заберёт у тебя Полуостров, а я не помешаю ей, потому что меня уже не будет, — низкий голос зятя пробуждает по телу Тэхёна неприятный холодок. — А теперь поговорим о двух баранах и о том, как я буду проводить их вскрытие.