Горизонт событий

      Какая она — жизнь после смерти? Даже волшебники не знают об этом. Даже Альбус Дамблдор не знал, пока не оказался за чертой. Он размышлял об этом, но то, скорее, были пространственные мысли и мечты.       После своей смерти он долго находился в состоянии, схожем со сном. Отдельные воспоминания, как миражи всплывали в его сознании, сожаления о том, что он не успел сделать, о тех, кого он оставил. Позже, Альбус решил, что это были незавершенные дела, точнее одно дело всей его жизни: Волан-де-Морт. Когда всё завершилось, и Темный волшебник пал, то и Дамблдор, наконец, успокоился. Белый свет мягко вытолкнул его из своих оков, освободил, и Дамблдор совершенно неожиданно для себя оказался в далёком, далёком прошлом.       Он смотрел на свой старый дом в Годриковой впадине. Всё было, как в его лучших воспоминаниях, какие он сохранил об этом месте: конец лета, уже прохладный запах скошенной травы, и вся жизнь впереди. Эти воспоминания он бы не доверил и самому из защищённых Омутов Памяти.       Альбус пошёл по неровной дорожке к дому, но, услышав позади шаги, обернулся. К нему навстречу бежала девушка, счастливо улыбаясь и раскинув руки для объятий.        — Ариана? — Альбус не узнал свой собственный голос, до того он был непривычен.       Девушка подбежала к нему и кинулась в объятия. Дамблдор сначала оторопел, но после крепко прижал девушку к себе.       — Что ты тут делаешь? — он отстранился через некоторое время и всмотрелся в её лицо. — Ты здорова?       — Конечно, я здорова! — счастливо рассмеялась она. — Ты не говорил, что так скоро вернешься, мы думали, что ты сразу поедешь в Европу.       Дамблдор нахмурился, он до сих пор не мог понять, что это: иллюзия или воспоминание?       — Аберфорт здесь?       — Да, все в доме. Мы собирались обедать. Пойдём! Вот они обрадуются! — Ариана потянула его за руку за собой.       — Все? — переспросил Альбус и взялся за её ладонь.       — Мама и отец, — бросила она на ходу.       В доме всё было совсем не так, как помнилось Дамблдору. Вместо холодного необжитого дома с завешанными зеркалами, там царила атмосфера уюта и тепла. Окна в холле были распахнуты настежь, через легкие занавески пробивались солнечные лучи, а со столовой доносилось позвякивание посуды.       Альбус прошёл вслед за сестрой и обомлел — за столом сидела вся его семья: отец, которого он почти не помнил и который скончался давным-давно, горячо любимая мама, погибшая по-случайности из-за Арианы, и Аберфорт, который всё ещё должен быть жив.       Они увидели Альбуса и повскакивали со своих мест, бросившись его обнимать.       — Ты так вырос за этот год! — воскликнула мама и ласково провела по его щеке. — Хорошо, что заглянул к нам перед своим путешествием.       — Да, сынок. Почему не приехал на каникулы? — с шутливым упрёком сказал отец и хлопнул его по плечу.       Аберфорт, от рождения не отличавшийся многословностью, молча улыбался и тоже был рад встрече.       Дамблдора усадили за стол, и вдруг в большом зеркале напротив он увидел своё отражение. Молодой. Он застыл, разглядывая себя и никак не мог свести воедино всё, что происходило вокруг. Это не сон, он ведь мёртв, но и не воспоминания, потому что такого не могло быть.       Второй шанс начать всё заново и сделать правильно?       От размышлений его быстро отвлекла семья. Они рассказывали, как жили тут без него: как Ариана нашла подработку в аптечной лавке, а Аберфорд работу в Министерстве, как мама целый месяц не могла вывести гномов из сада, а у отца оказался просроченным магический загранпаспорт уже год, что совершенно недопустимо для дипломата. Альбус с наслаждением упивался каждой секундой, проведённой за этим обедом и отгонял от себя мысли, что всё вокруг не реально.       Уже глубокой ночью, после совершенно волшебного дня, ему не спалось и он лежал в своей спальне, размышляя, как вдруг ощутил, что в комнате кто-то стоит. Из тёмного угла вышел человек и свет от окна упал на его лицо.       — Здравствуй, — мягкий баритон выбил из Дамблдора тихий судорожный вдох.       Молодой Геллерт внимательно смотрел на него, чуть сощурив глаза и наклонив голову, как он всегда делал, когда о чем-то думал.       — Ты… — прошептал Альбус и сел на кровати, свесив ноги на пол.       — Давно не виделись, — по лицу Гриндевальда скользнула тень улыбки.       Дамблдор нахмурился и попытался собраться. Почти пятьдесят лет минуло с их последней встречи, когда он поклялся больше никогда не вспоминать этого человека.       — Тосковал обо мне? — Геллерт приблизился. — Хоть немного?       Альбус молчал, не зная, что сказать. Встреча с семьей и та, не произвела на него не такого сильного впечатления. Он поклялся не вспоминать об этом человеке и времени, проведённом с ним, а теперь он здесь, словно живой.       — Ты всё такой же, — осуждающе сказал Гриндевальд. — Взвешиваешь каждое слово перед ответом. — Не волнуйся, здесь тебя судить некому.       — Ты… воспоминание? — наконец, заговорил Альбус.       — Нет, — парень хищно улыбнулся. — Я также реален, как и ты, как и всё вокруг.       — Ты мёртв! — Дамблдор вскочил с кровати и протянул вперёд свою палочку, подхваченную с тумбочки.       — Ты тоже, Альбус.       — Тогда что это?       — А сам, как считаешь? — Геллерт отвернулся и подошёл к окну. — Твоя фантазия? Сон? Мечта?       — Я не знаю, — Дамблдор покачал головой.       — Тогда что могу здесь делать я? Или ты втайне мечтал обо мне? — Гриндевальд резко обернулся.       — Глупости, — пробормотал Альбус и отвёл взгляд.       — Думаешь, я не знал твоих мыслей тогда? Думаешь, я не видел твоих взглядов? Думаешь, ты мог хоть что-то скрывать от меня?!       — Замолчи, — прошипел Дамблдор.       Гриндевальд в секунду оказался рядом, отвёл палочку в сторону, а рукой провёл по щеке парня.       — Ты можешь скрыть своё сердце ото всех, но не от меня.       — Это всё фантазия, ты не настоящий, а я… старик, — сцепив зубы, пробормотал Дамблдор.       — Фантазия? — Геллерт вдруг опустил руку и положил её на член Альбуса, и через тонкую ткань пижамных штанов сразу же почувствовал движение в ответ. — Старик? — невербальным заклинанием он наколдовал зеркало во весь рост, и Альбус увидел, что в отражении стоят два молодых юноши, с горящими глазами в объятиях друг друга.       Зеркало Еиналеж, наконец-то, исполнило его желание.       — Не сопротивляйся, — Геллерт наклонился и поцеловал парня в шею, затем провёл по ней языком, а у Альбуса подкосились ноги.       — Это неправильно, — прошептал Дамблдор, хотя губы не слушались. Всё его естество хотело близости, а сердце билось в груди, как заведённое.       — Все запреты в прошлом, здесь только мы, — голос, как адское пламя, поглощал Альбуса, не давая пути к отступлению.       Прохладные ладони Геллерта уже вовсю хозяйничали под рубашкой Дамблдора, по-хозяйски прижимали к себе, задевали соски. Альбус ответил на ласки, попятился назад, увлекая парня за собой, и они упали на кровать.       Дамблдор пытался развязать шнуровку на мантии Гриндевальда, но пальцы не слушались, поэтому он просто сорвал её в нетерпении. Когда с одеждой было покончено, и они оказались полностью обнажены друг перед другом, Геллерт навис сверху и развёл ноги Альбуса.       — Здесь не будет больно, — наклонившись, прошептал он на ухо, а потом яростно припал к губам. Их языки сплелись, а у Дамблдора окончательно ушла земля из-под ног, а разум поплыл.       Геллерт одним плавным движением вошёл в молодое тело и на миг застыл. Альбус широко открыл глаза и приоткрыл рот в беззвучном стоне блаженства. Он и не подозревал, что может быть настолько хорошо.       Геллерт стал двигаться равномерными толчками, менял угол проникновения, задевал такие места, о существовании и предназначении которых Альбус никогда не задумывался. Он ловил легкие поцелуи, сцепив руки на шее Гриндевальда, а из его рта то и дело вырывались стоны.       Геллерт остановился, перевернул Альбуса на живот и вошёл одним резким и глубоким толчком. Не сбавляя ритма, он стал вбиваться в податливое тело, грубо хватая за волосы и сжимая шею Дамблдора.       — Мерлин Всемогущий, — простонал Альбус. — Сильнее, прошу…       Геллерт, словно, ждал этого. Увеличив темп, он как зверь, напавший на беззащитную дичь, зарычал и ускорился ещё сильнее, глубже толкаясь в парня. Дамблдор в искуплении кричал его имя в голос и цеплялся руками за подушку. Ноги его не держали, рук он не чувствовал, лишь пьянящий жар, бесконечное блаженство и эйфорию, разливающиеся внутри. Когда он почувствовал, что близок к разрядке, то сжался и простонал имя Гриндевальда, заставляя его последовать за собой.       Сплетясь воедино, снова став теми, кем когда-то были, они упали на кровать, не разрывая объятий. Оба тяжело дышали и облизывали пересохшие губы. Сил говорить не было, но Геллерт пробормотал заклинание и очистил их тела от пота и жидкости, что, казалось, была повсюду.       — Всё такой же чистюля, — прошептал Альбус и усмехнулся, уткнувшись в плечо давнего друга.       — А ты всё такой же красивый, — ответил Гриндевальд и прижал его к себе.       — И всё же… где мы?       — Разве это важно? — прошептал Геллерт.       Дамблдор промолчал, но в глубине души знал, что это теперь не имеет значения. Все его войны позади, враги повержены и справедливость торжествует, пусть и без него, а он… Теперь он имеет право на своё счастье.