Воспитание светлой души

      Облака высоко, мазками белой краски по голубому холсту неба, а между ними теплом жидкого золота льются лучи утреннего солнца. Лизерли чувствует, как они ниспадают ей на лицо, хмурит бровки: девочке пока не хочется открывать глаза и просыпаться, ведь так хорошо в мягкой постели, с мурлычущей под боком Грис, когда сон ещё не до конца отступил и есть шанс на то, что её снова, пусть хоть и ненадолго, унесёт в мир грёз. Но проходит минута, две, и она понимает — пора начинать новый день, вставать с постели и спускаться к завтраку. Тётя Ирен наверняка приготовила что-то аппетитное, возможно даже свои фирменные оладьи: такие пышные, мягкие и безумно вкусные, особенно если обмакнуть их в черничный джем.       Лизерли представляет, как она берет оладушек, игнорируя столовые приборы, откусывает первый кусочек: сладкий джем слегка пачкает губы и кончики пальцев, но она обязательно слижет его — к чему ей салфетки, когда речь идёт о такой вкуснятине? Эти мысли пробуждают в ней зверски голод, желудок урчит, требуя поскорее набить его едой и ароматным чаем с травами. Лизерли переворачивается на спину и чувствует, как рядом прогибается матрас. Мурчащая Грис приподнимает голову, отливающими жёлтым от солнечных лучей глазами глядя на присевшую на край постели Розамунд, пока та слегка, и со свойственной ребёнку робостью, трясёт Лизи за плечо. Идиллия в голове Лизерли растворяется, подобно сахару в чае, когда она чувствует это прикосновение, приоткрывая один глаз, глядя на Рози с возмущением — она прервала акт сладкой череды фантазии о завтраке, о пышных оладьях, об идеальном утре. Ну разве так можно? Лизи хотела понежиться ещё капельку, всего пару минуточек!       Рози молчаливо протягивает раскрытую ладонь, а в ней ниточка сплетённых между собой белых и розовых бусин. Они переливаются в солнечных лучах, отсвечивая на стенах разноцветными бликами, напоминающими проявляющуюся на небе радугу после долгого дождя. Лизерли смотрит на эти бусины, спросонья хлопая ресницами, и наконец понимает, что это браслет — не совсем аккуратный, но всё же явно сделанный для того, чтобы его носили на запястье. Она улыбается, приподнимаясь на кровати и наклоняясь ближе, желая рассмотреть вблизи творение подруги. С уст срывается вполне искренний вопрос: — Это мне?       Розамунд отвечает тихим смехом, подразумевающим всю странность этого вопроса, ведь конечно ей, кому же ещё! Она плела этот браслет несколько дней, пряча от Лизи любые следы своей кропотливой работы, чтобы та не узнала раньше времени, что для неё готовиться этот маленький сюрприз. — Да. — Рози аккуратно берет руку, помогая девочке оценить как её новое украшение будет смотреться на запястье. Лёгкий румянец трогает её щеки, когда браслет оказывается там, где и должен быть. Лизи смотрит на него, бусины разных размеров и цветов смотрятся гармонично на её светлой коже, а блики, отражающие о стеклянные грани, выглядят гипотетически. На них можно засмотреться и не заметить как прошёл день, но конечно, заниматься этим весь день ей бы никто не дал. — С днём рождения!       Серые глазки удивлённо распахиваются. Как? Уже сегодня?!       Да, бывает так, что мы забываем об очень важных вещах или событиях, будь то даже наш собственный день рождения, но так даже ещё приятнее, настоящая неожиданность с самого утра. Лизи прокручивает в голове всё, что можно ожидать от этого дня, и, пусть она не может знать наверняка, но сердце уверенно говорит: «Ты будешь счастлива, твои родные люди уже позаботились об этом». Она радостно обнимает Рози, благодарная за подарок, который теперь уже вовсе не кажется неаккуратным, и берет её за руку, поднимая с кровати, ведя за собой, не удосуживаясь даже сменить ночное платье на более подходящий наряд. Сейчас ей это совсем не нужно, куда важнее почувствовать это переполняющее детскую душу счастье от заботы и внимания семьи.       Девочки влетают на кухню словно два маленьких урагана, чуть не сбивая с ног глядящего в газету Альберта, прижавшегося плечом к дверной раме. Майкрофт, сидящий чуть поодаль, быстро прячет дымящуюся трубку за спину, точно зная, что лучше не показывать её Лизерли, иначе снова придётся слушать лекцию о вреде курения, соглашаясь и извиняясь на потеху братцу.       На кухне светло и пахнет карамелью. Вдохнув полной грудью можно почувствовать, как сквозь этот сладкий аромат пробивается едва уловимый запах яблок и шоколада. В воздухе витает что-то белое, похожее на сахарную пудру или снег, но это не может быть снег, верно? Значит, всё-таки сахарная пудра. Папуля как-то рассказывал Лизерли, что сахарная пудра осыпается с крыльев сахарных фей, когда они порхают на кухне.       Шерлок говорил, что люди их увидеть не могут, ведь быть феей — большая тайна, которую нужно скрывать от людей. Лизи не верила в фей, но, всё же... Просто думать об этом, как о доброй сказке было тоже очень приятно. — Проснулись? — голос тёти Ирэн такой мягкий и плывёт по комнате, словно песня. В этот момент она как раз располагает в центре стола последнюю часть утренней композиции: красивый фарфоровый чайник, блестящий и покрытый рисунками синих птиц. — С днём рождения, моя милая. Дай мне тебя поцеловать.       Ирэн тянет руки, маня в свои объятия, и девочка мчится к ним с искренней радостью. Ей так нравится обнимать тётушку: она всегда тёплая и пахнет от неё, как от цветущего сада в самый весенний из всех весенних дней. Губы касаются макушки Лизерли, оставляя поцелуй, а когда голова чуть приподнимается ещё один поцелуй оседает уже на щеке. Лёгкий след от помады остаётся на коже отпечатком любви.       Альберт и Майкрофт в унисон произносят: «С днём рождения!». Неловкие взгляды летят друг в друга в ту же секунду, как последний звук слетает с губ. Лизерли хохочет в объятиях Ирэн, её маленькое сердце переполняется любовью, спокойствием, всеми теми чувствами, что должен испытывать ребёнок, находясь в кругу своей семьи. И больше ничего не нужно, лишь бы только никогда-никогда в жизни этого не потерять.       «Я люблю вас. Люблю вас всех так сильно» — так и крутится в голове и уже норовят вырваться наружу, но сбивают с мыслей голоса и шаги, приближающиеся к кухне.       Первым входит Шерлок. Или, точнее будет сказать, что первыми входят его широкая улыбка и букет лизиантусов в руке. Позади Уильям и Льюис: в руках пакеты и коробки, в глазах сплошная трепетность. В такой-то счастливый день. — Малышка, — опустившись на корточки, Шерлок раскрывает руки, зовя дочь в уже свои объятия, и пусть тепло тёти Ирэн нежное до дрожи, девочку, конечно же, сразу тянет к мужчине. — иди сюда, папуля соскучился по своей имениннице!       Обнимая его, Лизи аж пританцовывает от удовольствия, уткнувшись в плечо Холмса. Разве могут быть объятия лучше, чем объятия папы? Схожими могут быть только объятия второго. И Лизи льнёт к Уильяму тоже спустя время, а тот с лёгкостью поднимает её на руки как только освобождает их от ноши. — С днём рождения, доченька. — бормочет он с улыбкой в её ухо, дыханием щекоча светлые пряди волос. Льюис лишь скромно, мягко щипает племянницу за щёку: он не привык отнимать чужое внимание, хоть так и тянет тоже взять крошку на руки. Лизи дарит ему самый милый взгляд из-под ресниц, от которого у Льюиса восторженно сжимается сердце. Его каждый раз поражает до глубины души то, как она похожа на его брата (а значит на него самого тоже). Просто поразительный подарок судьбы, совпадение на миллион и попадание в самое яблочко.       Может, это действительно судьба. Такой красивый, благостный подарок фортуны, самый изящный её ход. Миллионы монет в кармане, тысячи часов дороги по удивительным местам, сотни возможностей — всё это ничто, в сравнении с одним счастливым днём. Одним ребёнком, напитавшим счастьем столько сердец. — Лизиантусы для Лизи... — Майкрофт чуть наклоняет голову, глядя на цветы в руке брата. Уголок его губ слегка приподнимается вверх. — Ты украл мою идею, братец. — Что же, я всегда был умнее тебя и додумывался раньше. — Шерлок нагло подмигивает, довольный собой как кот, удачно шлёпнувший пса лапой и успевший убежать до ответного удара.       Но ответный удар следует. — Не умнее, а шустрее. Недостаток ума компенсируют быстрые ноги.       Уильям тихо фыркает, не в силах сдержать смешка, пряча его в волосах дочери, но его возлюбленный замечает это. Губы надувает так, как даже Лизерли в свои года никогда не дула в моменты обиды. Всё же, в их семье ребёнок на деле не только она. — А это мне? — вдруг подаёт Лизи голос, чуть наклонившись в крепких руках папы, чтобы взглянуть на папулю, на большой букет из белых и розовых бутонов. — Конечно, милая. — отвечает Уильям раньше, чем Шерлок успевает стереть короткую вспышку обиды с лица и открыть рот. — Тебе нравится?       Лизи кивает. Ей нравится всё. Весь этот день — он прекрасен с самого утра. А дальше только лучше: прогулка, парки, живописные улочки, веселье и смех, а вечером ещё больше гостей в доме, ужин, торт и, конечно же, время для подарков, для срывания ленточек и бумаги с коробок. Интересно, что же ей подарят?