Всё-таки надо было сказать...

Хэй-йоу! Я Тайлер, и я влюблен в лучшего друга. И я смертельно болен, о чём он даже не догадывается. Но болезнь настолько завладела мной, что я теперь не только не способен контролировать это, но ещё она сократила мою жизнь процентов на девяносто девять. Жить мне осталось... Вообще врачи сказали, что умереть я могу в любой момент, а в общем месяц максимум. Самое лучшее начало, которое только можно придумать для новой истории, не так ли? — Тайлер, пойдем на тренировку сегодня? — спросил меня Сёма. — А?.. — вот черт, я совсем задумался. — Да, конечно... Да, пойдем, — а про себя добавил. — Если я там не умру. — Отлично! Скоро большая игра, надо готовиться! — кажется, Сёма ждал её с нетерпением. Я закашлялся отвернувшись. Отняв руку от рта, я заметил на ней кровь. И лепестки. Ого, уже лепестки. Я опустил взгляд ниже и заметил, что вены далеко не голубого цвета. Это был насыщенный зелёный. Зелёный... — Слушай, Сём, я сегодня посижу сегодня, наверное, на лавочке. Что-то мне нехорошо. — Да? Ну ладно... Ты только давай скорее поправляйся! Он пошел вперед, не замечая того, что я стоял с кровью на запястье. И хорошо, что он ничего не заметил. Было бы слишком много вопросов. Я сделал шаг, второй... И почувствовал адскую боль. Словно что-то разрывало мне ногу, рвалось на свободу. Пара мгновений, и я перестал чувствовать нижнюю часть тела. — Сём, я не приду на игру... — едва прошептал я и зашелся сильнейшим кашлем. — Что? — друг ушел довольно далеко и не услышал меня. Это заставило его обернуться, и он увидел меня, лежащего на земле в крови, захлёбывающегося в лепестках роз. — Тайлер! Тайлер, что с тобой? — он подбежал ко мне. — Что случилось? Это мои любимые цветы... Откуда ты их взял? Ты на них упал? Не молчи, Тайлер! От его прикосновений мне стало чуть легче, движение цветов в легких прекратилось, я выплюнул последние лепестки и вытер кровь. — Ханахаки. Я болен, Сём... И да, я знаю, что розы — твои любимые цветы... Это все вот тут... — я едва смог поднять руку и коснуться головы. И правда, я чувствовал, как ветки ползли внутри меня, пробираясь к мозгу. — Что ты такое говоришь?! Не может этого быть! Это единственное, о чем я никогда не рассказывал, думал, что выглядит глупо. Ты не мог этого знать! — Мне не надо было говорить, Сём. Как твой лучший друг я понимаю тебя гораздо лучше других. Я всегда видел, как у тебя загораются глаза при виде роз, у тебя из-под половицы под кроватью всегда торчала книга по ботанике с закладкой на разделе с розами... Да и мне болезнь все сказала, — дышать становилось все тяжелее, с каждым вдохом легкие пронизывала боль. — Да что за болезнь? — Сёма все еще ничего не понимал... Ну и ладно. Так будет лучше для нас обоих. — Я люблю тебя. Про... Я потерял сознание. Сёма вызвал скорую, меня забрали в больницу, но было слишком поздно. По дороге туда я умер. Моё сердце, легкие... Все было опутано стеблями растения. Сёма, приходя на мою могилу всегда приносил розы. Ярко-алые... Такие же, что извлекли из меня в тот день. Я знаю, что он открыл свой цветочный, назвав его «Тайлер». Черт, в момент открытия я рыдал в три ручья на небесах. Сёма же просто посмотрел в небо и прошептал: — Эй, не плачь, дурак! Ты должен радоваться, ведь я всегда хотел открыть свой магазинчик... Хотя ты и об этом знал, скорее всего, — а после улыбнулся. Сёма перестал улыбаться после моей смерти, и это была первая его улыбка спустя много лет. А о том, что я хотел сказать в тот день, никто и не узнал. Прости? Прощай? Или прошу, осуществи свою мечту? Я тоже не помню. По иронии судьбы или по другой какой причине, но Сёма тоже умер от ханахаки. Правда, ему было двадцать пять, а не восемнадцать. Он не мучался так, как я. Его нашли в луже крови и лепестках ромашек... Это мои любимые цветы... Наши родители как-то узнали что мы любили друг друга, наверное нашли наши дневники, и похоронили Сёму рядом со мной и на наших надгробиях было написано *Всё-таки надо было всё сказать, а не молчать...*